Ана Тихая – Охота на тренера (страница 6)

От моих слов у Томаса, кажется, сорвало последние предохранители. Он резко перехватил мои запястья, прижимая их к моей же талии, и наклонился так близко, что я почувствовала жар его дыхания.

— Мия, не доводи меня, — глухо, опасно предупредил он, глядя мне прямо на губы. — Ты не представляешь, как на тебя будут смотреть мужики в таком месте. И что они попытаются сделать.

Я поймала его сумасшедший, горящий взгляд и поняла: скала пала. Он ревнует так, что едва держит себя в руках. И этот раунд остался за мной.

Я дерзко прищурилась и скрестила руки на груди, насколько позволяла его хватка:

— Ах вот оно что... Заботишься о моей безопасности? Ну хорошо, тренер. У меня есть компромиссное предложение. Если ты так сильно боишься за Сашину сестру — будь моей охраной. Идем со мной. Но сразу предупреждаю: платье я переодевать не буду. И точка. Или мы идем так, или я сейчас устрою здесь такой скандал, что соседи вызовут полицию. Выбирай.

Томас замер, тяжело и шумно дыша. Его взгляд метался по моему лицу, оценивая степень моего безумия. Он понял, что я действительно не отступлю.

— Ладно, — наконец процедил он сквозь зубы, медленно отпуская мои руки, но по-прежнему не отходя ни на шаг. — Мы пойдем. Но ты будешь сидеть исключительно рядом со мной. Пять минут, я сменю футболку. И не дай бог тебе отойти от меня хоть на метр.

До элитного ночного клуба «Неон» мы ехали в оглушительном, звенящем молчании. Томас сжимал руль с такой силой, что его костяшки побелели, а я демонстративно смотрела в окно, пряча торжествующую улыбку. Он переоделся в простую черную футболку, которая обтягивала его внушительные бицепсы, и темные джинсы. Выглядел он невероятно сексуально и угрожающе — настоящий телохранитель, к которому страшно даже подойти.

Когда мы вошли в полумрак клуба, залитый неоновыми огнями и оглушающий тяжелыми басами, я сразу почувствовала на себе десятки мужских взглядов. Мое белое платье буквально светилось в темноте, привлекая всеобщее внимание.

Томас мгновенно собственническим, жестким жестом положил тяжелую ладонь мне на талию, прижимая к своему боку и буквально закрывая от толпы. Его ладонь сквозь тонкую ткань платья обжигала кожу.

— К барной стойке, — коротко приказал он мне на ухо. Его низкий голос пробился сквозь музыку, заставив мои внутренности сладко сжаться.

Мы сели на высокие стулья. Томас заказал себе минералку, а мне — легкий коктейль. Он сидел вполоборота к залу, сканируя пространство вокруг нас взглядом профессионального бойца.

— Ну и где же твое веселье, Мия? — с легкой, ледяной усмешкой спросил он, пригубив воду. — Сидишь под присмотром старика. Наверное, не так ты представляла себе отрыв на полную катушку?

Я медленно сделала глоток из трубочки, глядя на него сквозь ресницы. Его издевка только подлила масла в огонь. Играть так играть.

— О, это только начало, тренер, — промурлыкала я.

Я поставила бокал, плавно поднялась со стула, скинула кожаную куртку прямо на барную стойку, оставаясь в одном вызывающем платье, и шагнула к танцполу. Насчет «не отходить ни на метр» я помнила, поэтому остановилась прямо перед ним — в проходе между барными стульями, ловя ритм разрывавшего зал трека.

Я начала медленно двигаться, не сводя с него взгляда. Закрыла глаза, вскинула руки, позволяя телу раствориться в битах. Мое платье двигалось вместе со мной, подчеркивая каждое движение бедер. Когда я снова открыла глаза, Томас смотрел на меня в упор. Бокал с водой в его руке замер. Его взгляд был тяжелым, гипнотическим и откровенно голодным. В нем больше не было «опекуна». Там был мужчина, у которого на глазах танцевала желанная женщина.

К нам тут же попытался пристроиться какой-то высокий парень в яркой рубашке, заметивший меня со стороны танцпола:

— Привет, крошка, отлично двигаешься, может...

Договорить он не успел. Томас поднялся со стула. Ему даже не пришлось ничего говорить — он просто вырос за моей спиной, как огромная темная тень, и смерил парня таким ледяным, обещающим скорую расправу взглядом, что тот моментально побледнел, вскинул ладони в защитном жесте и трусливо растворился в толпе.

Я тихо рассмеялась, оборачиваясь к Томасу:

— Какая суровая у меня охрана. Ты распугаешь всех моих потенциальных кавалеров.

Томас сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. Из-за грохота музыки нам приходилось стоять почти вплотную.

— Я предупреждал, Мия, — его голос прозвучал глухо, прямо у моих губ. Он наклонился так низко, что я почувствовала ментоловый запах его дыхания. — Ты ни с кем здесь танцевать не будешь.

— И даже с тобой? — дерзко спросила я, сокращая последние миллиметры и смело кладя ладони ему на плечи. На ощупь они были как литой гранит.

Томас замер. Его руки дернулись, словно он хотел схватить меня за талию и прижать к себе так сильно, чтобы мы оба задохнулись, но в последний момент он сдержался, лишь крепче сжав челюсти.

— Я не танцую, — отрезал он, хотя его дыхание стало тяжелым и неровным.

— Очень жаль, — прошептала я, продолжая медленно покачивать бедрами прямо перед ним, чувствуя, как скала под моими руками начинает мелко дрожать от колоссального внутреннего напряжения. — Потому что я уходить пока не собираюсь.

Музыка сменилась, биты стали более тяжелыми, тягучими и откровенно чувственными. Нас залило глубоким синим неоном. Я видела, как в глазах Томаса пляшут эти холодные огни, но сам его взгляд оставался обжигающе горячим.

Я сделала еще один ленивый шаг в такт, едва заметно поведя бедром и почти касаясь его джинсов краем своего белого платья. Томас не отступил ни на сантиметр. Он стоял как вкопанный, но его грудная клетка ходила ходуном от тяжелого дыхания. Его руки были опущены вдоль тела, но пальцы сжимались в кулаки с такой силой, что на предплечьях отчетливо проступили вены.

— Не танцуешь? — тихо переспросила я, приподнимаясь на шпильках, чтобы мой голос прозвучал прямо у его уха. — Или просто боишься, тренер? Боишься, что не справишься с нагрузкой?

Это был удар ниже пояса. Я знала, как сильно его задевают любые сомнения в его контроле и профессионализме.

Томас резко перехватил мою руку за запястье — не больно, но так крепко, что дернуться было невозможно. Он дернул меня на себя, заставляя сделать шаг вперед, и в следующее мгновение я оказалась намертво впечатана в его широкую, твердую грудь. Его вторая рука железным обручем легла мне на поясницу, чуть пониже, туда, где ткань платья едва прикрывала кожу.

— Я ничего не боюсь, Мия, — прорычал он глухо, и его губы прижались к моей щеке, едва не касаясь уголка рта. От вибрации его голоса у меня внутри все перевернулось. — Но ты сейчас играешь с огнем. И если я сгорю, то заберу тебя с собой.

От его слов и от того, как плотно его бедра прижались к моим, у меня перехватило дыхание. Вся моя напускная дерзость на секунду испарилась, сменившись чистым, первобытным трепетом. Скала не просто дрогнула — лавина была готова сойти в любую секунду.

Он не танцевал в привычном смысле этого слова. Он просто держал меня так, словно я принадлежала ему по какому-то негласному праву, медленно, едва заметно ведя меня за собой в такт этой сумасшедшей музыке. Каждый его вдох отзывался во мне дрожью. Его ладонь на моей пояснице медленно поднялась выше, очерчивая изгиб позвоночника, и я невольно выгнулась навстречу этому прикосновению, крепче вцепляясь пальцами в его плечи.

— Томас... — выдохнула я его имя, теряя остатки самообладания.

Он резко остановился, обрывая это подобие танца. Его глаза были совершенно темными, зрачки расширились так, что серой радужки почти не было видно. Он посмотрел на меня, затем на барную стойку, где лежала моя куртка.

— Хватит, — отрывисто бросил он, и в его голосе прорезался тот самый командный тон, который не терпел возражений. — Мы уходим. Сейчас же.

— Но я же сказала, что раньше утра... — попыталась я включить остатки своего упрямства, но Томас даже слушать не стал.

Он одним движением сгреб со стойки мою косуху, набросил ее мне на плечи, фактически пряча белое платье от чужих глаз, и, крепко перехватив мою ладонь своей огромной пятерней, потащил меня к выходу из клуба. И в том, как жестко и стремительно он это делал, я понимала: дома нас ждет настоящий взрыв.

Обратный путь в квартиру напоминал затишье перед настоящим штормом. Томас вел машину на предельной скорости, но удивительно плавно, словно вымещал всю скопившуюся ярость на педали газа. В салоне стояла такая тишина, что был слышен лишь тихий шелест шин по асфальту. Я плотнее завернулась в свою кожаную куртку, но даже она не спасала: в носу до сих пор стоял шлейф его парфюма — дорогого, тяжелого, с нотами кедра и пряного табака, который окутал меня, когда Томас еще в клубе силой натягивал на меня эту самую косуху. И этот запах окончательно лишал меня способности трезво мыслить.

Когда за нами захлопнулась тяжелая входная дверь квартиры, щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Я скинула шпильки, с облегчением ступая босыми ногами на прохладный пол, и повернулась к Томасу, собираясь выдать какую-нибудь очередную колкость. Но не успела.

Томас шагнул ко мне, заставляя попятиться, пока моя спина не уперлась в холодную стену прихожей. Он не прижимал меня, не пытался поцеловать — он просто встал вплотную, перекрывая руками в стороны любой путь к отступлению. Его ладони уперлись в стену чуть выше моих плеч.