Ана Тихая – Идеальный ассистент для монстра (страница 9)

Глава 13

Руслан

Я смотрел ей в спину, пока шуршащий серебряный подол её платья не скрылся в ослепительном, режущем глаза мареве софитов.

«Иди, акула».

Слова еще висели в душном воздухе бэкстейджа, а я уже ловил себя на мысли, что совершил либо самый гениальный, либо самый идиотский поступок в своей карьере. Выпустить на подиум в финале кутюрного показа девчонку, которая еще вчера перебирала уральские счета и составляла мне графики совещаний — это было чистым, неразбавленным безумием. Любой совет директоров за такую импровизацию снял бы с меня голову. Конкуренты завтра утром сожрали бы меня в прессе, упади она на глазах у сотен фотографов.

Но я знал, что она не упадет.

В Кире Владимировне Романовой было то, чего не купишь ни за какие деньги холдинга и чему не научишь ни в одной модельной школе. Гордость. Дикая, первобытная, стальная гордость, которая не позволяла ей гнуться даже под моим давлением. Я видел, как дрожали её колени секунду назад, видел, как панически билась жилка на её шее, но её взгляд... Этот упрямый, злой взгляд обещал скорее сжечь этот павильон дотла, чем позволить себе проявить слабость.

Я медленно подошел к техническому монитору, у которого замер режиссер показа. Жан-Поль Арно стоял рядом, вцепившись пальцами в свои растрепанные волосы, и беззвучно молился на французском.

— Переключи на центральную камеру, — сухо приказал я режиссеру.

На экране появилось изображение подиума высокого разрешения. Басы электронной музыки били по барабанным перепонкам даже здесь, за кулисами. И в этот грохот, под ослепительные лучи белых прожекторов, ступила Кира.

У меня внутри что-то хищно повернулось.

Она шла не так, как ходили мои профессиональные топ-модели. Те плыли, плавно покачивая бедрами, транслируя залу отрешенную, сытую сексуальность. Кира шла иначе. Она маршировала. Её длинные ноги на безумных шпильках вбивались в глянцевый пластик подиума с такой силой, словно она хотела пробить его насквозь. Тяжелый корсет намертво зафиксировал её спину, заставляя расправленные плечи выглядеть монументально. Серебряная сетка юбки шуршала, взлетая при каждом шаге, словно жидкий металл.

Но главным было её лицо. Визажисты проделали гениальную работу, но они лишь подчеркнули то, что уже было внутри. Черные графичные стрелки сделали её взгляд раскосым и смертоносным, а темные, винные губы были плотно сжаты. Она смотрела прямо перед собой — холодно, высокомерно, с легким оттенком презрения к этой гламурной толпе, разинувшей рты внизу.

В зале повисла странная, звенящая тишина. Словно люди не понимали, кто перед ними, но подсознательно чувствовали исходящую от нее угрозу и силу. А затем, словно по команде, софиты и вспышки камер застрочили с утроенной силой. Зал взорвался белым глянцевым обстрелом.

— Mon Dieu… — выдохнул Арно, и его пальцы наконец разжались. — Посмотри на это, Руслан. Она не просто несет платье. Она казнит этот зал. Это невероятно. Это чистый секс, завернутый во льды Арктики.

Я не ответил Жану-Полю. Мой взгляд был прикован к первому ряду VIP-ложи. Там, среди прочих модных магнатов, сидел Пьер Дюпон — тот самый француз из LVMH, которого Кира вчера хладнокровно шантажировала на переговорах. Пьер подался вперед, его изысканные очки в роговой оправе чуть сползли на переносицу. Он хищно прищурился, вглядываясь в лицо Киры, а затем перевел взгляд вглубь бэкстейджа, словно знал, что я стою там и наблюдаю за ним.

Дюпон думал, что я разыграл многоходовку. Он решил, что вчерашний ультиматум и сегодняшнее появление новой, скрываемой до этого момента супермодели — это часть моего грандиозного плана по повышению ставок холдинга. Француз был уверен, что я просчитал каждый шаг.

«Пусть думает», — жестко усмехнулся я про себя. В бизнесе репутация гениального кукловода стоит дорого. И Кира только что подарила мне эту репутацию на серебряном блюде.

Тем временем на экране Романова дошла до точки невозврата — самого края подиума, где объективы сотен фотографов смотрели на нее снизу вверх. Она замерла на долю секунды. Сделала медленный, тягучий разворот, шлейф парчи взметнулся вокруг её ног. Перед тем как пойти назад, её глаза на мгновение нашли объектив центральной камеры.

Я готов был поклясться, что в этот момент она смотрела не в объектив. Она смотрела лично на меня, сквозь стекло монитора. Злая, торжествующая, выжившая.

Когда её фигура скрылась за кулисами, зал павильона буквально содрогнулся от аплодисментов. Показ был спасен. Более того, это был триумф, о котором завтра будут трубить все модные издания от Парижа до Нью-Йорка.

Как только Кира переступила порог бэкстейджа, маска «ледяной королевы» с нее мгновенно слетела. Она тяжело, судорожно дышала, её плечи заметно подрагивали под жестким каркасом платья. Она сделала несколько неуверенных шагов вглубь коридора и буквально прислонилась спиной к бетонной стене, закрыв глаза.

К ней тут же бросился Арно с криками восторга, за ним бежали ассистенты с шампанским, но я поднял руку, останавливая эту толпу.

— Всем назад, — негромко, но непреклонно скомандовал я. Мой голос подействовал как ушат холодной воды. Стилисты и координаторы замерли. — Оставьте её в покое на пять минут. Жан-Поль, займись гостями на выходе. Отрежь прессу от бэкстейджа.

Француз понимающе кивнул и быстро увлек за собой свиту. Коридор мгновенно опустел. Остались только я и она.

Я медленно подошел к Кире. Шаг за шагом. Напряжение, которое копилось между нами весь сегодняшний день, сейчас сгустилось до предела. Воздух казался горячим, почти осязаемым.

Она открыла глаза, услышав мои шаги. Темная помада на её губах слегка размазалась на нижней губе — видимо, она закусила её на подиуме от напряжения. Взгляд графичных стрелок по-прежнему был острым, но в глубине зрачков плескалась дикая, изматывающая усталость.

— Ну что, Руслан Дмитриевич, — её голос прозвучал тихо, с хрипотцой, но в нем по-прежнему звенела сталь. — Ваша империя спасена? Акции не упадут?

Я остановился в полушаге от нее, заставив её снова запрокинуть голову, чтобы смотреть мне в глаза. Я физически чувствовал, как быстро вздымается её грудь под металлическими пластинами корсета.

— Более чем спасена, Романова, — тихо ответил я, не сводя с нее глаз. — Дюпон из LVMH сейчас готов подписать любые дополнительные соглашения, лишь бы узнать, откуда я тебя выкопал. Ты устроила фурор.

— Прекрасно, — она попыталась горько усмехнуться, но усталость взяла свое, и она сильнее прижалась затылком к стене. — Тогда распорядитесь, чтобы с меня сняли это орудие пыток. Я не могу дышать. Этот корсет меня убьет.

Я не позвал ассистентов. Вместо этого я сам сделал шаг вперед, сокращая и без того призрачное расстояние между нами. Мой смокинг коснулся серебряной сетки её юбки. Кира замерла, её дыхание на секунду перехватило, а в глазах вспыхнуло что-то новое, далекое от страха или злости. Это было чистое, наэлектризованное притяжение, которое мы оба так долго и упорно игнорировали в офисе.

Я протянул руку и медленно, кончиками пальцев, коснулся её подбородка, заставляя её зафиксировать взгляд на мне. Её кожа была горячей, а по телу Киры пробежала явная, крупная дрожь от моего прикосновения.

— Ты обещала, что мы пересмотрим условия твоего контракта, если ты выйдешь на подиум, — вкрадчиво напомнил я, наклоняясь к самому её лицу. Я чувствовал горький, пьянящий аромат её помады и парфюма. — Я слушаю твои условия, Романова. Чего ты хочешь? Денег? Власти? Новый статус в холдинге?

Кира упрямо сглотнула, её темные губы приоткрылись, но она не отвела взгляд. Она продолжала бороться со мной, даже будучи обессиленной.

— Для начала, Руслан Дмитриевич, — прошептала она, и её дыхание опалило мои губы, — я хочу, чтобы вы перестали относиться ко мне как к своей собственности. Я ваша ассистентка, а не ваш трофей.

Я коротко, низко усмехнулся, чувствуя, как внутри разгорается опасный, темный азарт. Эта девчонка была невероятной. Даже зажатая в угол, на четырнадцатисантиметровых каблуках и в чужом платье, она умудрялась диктовать мне условия.

— Трофеи лежат на полках, Романова, — я медленно перевел руку с её подбородка на шею, чувствуя, как бешено бьется её пульс под моими пальцами. Мой голос упал до шепота. — А ты стоишь передо мной и заставляешь меня тратить слишком много времени на мысли о тебе. Это опасный прецедент для моего бизнеса.

Она хотела что-то ответить, её глаза расширились, но в этот момент в конце коридора послышался тяжелый шаг Глеба. Начальник охраны появился как всегда не вовремя, но его присутствие мгновенно вернуло нас в реальность.

Я медленно убрал руку от её шеи и отступил на шаг, возвращая лицу ледяную маску контроля. Кира судорожно выдохнула, словно ей наконец вернули кислород.

— Руслан Дмитриевич, — Глеб остановился на безопасном расстоянии, его взгляд был строго деловым. — У входа толпа журналистов, они требуют комментариев по поводу новой модели. И... звонил Дюпон. Он просит организовать закрытый ужин прямо сейчас. С вами и с Кирой Владимировной.

Я повернулся к начальнику СБ, застегивая пуговицу смокинга.

— Передай Дюпону, что ужин переносится на завтра, — холодно отрезал я. — На сегодня с Романовой хватит работы. Глеб, организуй машину к черному выходу. Киру переодеть и доставить домой. Под усиленной охраной.