Ана Тихая – Идеальный ассистент для монстра (страница 2)

— Кира Романова? — HR-директор, строгая женщина лет сорока с идеальным каре, изучила мою рекомендацию от декана. — Аркадий Борисович очень высокого мнения о ваших аналитических способностях. Но я должна предупредить сразу. Руслан Дмитриевич… специфический руководитель. Нам нужен не просто человек, который варит кофе и распределяет звонки. Нужен громоотвод. Человек со стальной нервной системой, способный обрабатывать гигантские массивы информации и не плакать, когда на него повышают голос.

— Я не умею плакать, — ответила я спокойно. — У меня удалены слезные железы в пользу зон мозга, отвечающих за логику.

Женщина слабо улыбнулась. Первая шутка за день, которая заставила её расслабиться.

— Что ж. Посмотрим, как долго продержится ваш юмор. Пройдемте. Он как раз освободился.

Мы поднялись на сороковой этаж. Весь этаж принадлежал главе компании. Панорамные окна во всю стену открывали вид на город, раскинувшийся внизу, словно на ладони. Огромный стол из мореного дуба, кожаные кресла, абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим стуком клавиш.

За столом сидел мужчина. Белоснежная рубашка с расстегнутым воротом, рукава закатаны до предплечий, обнажая мощные руки, покрытые ровным загаром и проступающими венами. Когда мы вошли, он даже не поднял головы от экрана планшета.

— Руслан Дмитриевич, кандидат на позицию личного ассистента. По рекомендации профессора из МГУ.

— Оставь резюме и свободны, — голос мужчины оказался низким, бархатистым баритоном, в котором, однако, сквозила такая ледяная властность, что у меня по спине пробежали иголки. — У меня через десять минут летучка с директорами филиалов. Мне некоторую чушь некогда читать.

Я замерла на месте. Этот голос… Этот разворот широких плеч.

Мужчина медленно, словно нехотя, поднял голову. Его карие глаза сфокусировались на мне.

Мой внутренний компьютер со свистом перезагрузился, выдавая синий экран смерти. Это был он. Тот самый высокомерный доминант из VIP-ложи ночного клуба. Хозяин холдинга с пятидесятитысячным штатом, Руслан Воронцов. И сейчас, в дневном свете, он выглядел еще более монументально, жестко и опасно.

Я увидела, как в его темных глазах промелькнуло мгновенное узнавание. На его губах тут же появилась едва заметная, циничная усмешка хищника. Взгляд Воронцова скользнул по моему строгому костюму, словно мысленно сдирая его и вспоминая вчерашнее шелковое платье и мои дикие танцы на виду у всего клуба.

— Ты? — он откинулся на спинку кожаного кресла, скрестив пальцы на груди. Его мощный торс при этом движении натянул ткань рубашки. — Аркадий совсем из ума выжил на своей кафедре. Прислал мне клубную куклу. Скажи мне, кукла, ты вообще знаешь, что такое тайм-менеджмент, или твои навыки ограничиваются умением до утра крутить задом на танцполе?

HR-директор рядом со мной едва заметно втянула воздух. Атмосфера в кабинете мгновенно раскалилась до предела. Это было прямое оскорбление, проверка на прочность. Он ждал, что я захлопаю ресницами, испугаюсь, покраснею или начну оправдываться за вчерашнее.

— Тайм-менеджмент, Руслан Дмитриевич — это способность не тратить первые две минуты собеседования на стереотипные суждения о внешности кандидата, — спокойно, без тени страха или раздражения ответила я. — Мой средний балл — 5.0. Я говорю на четырех языках. Моя дипломная работа была посвящена оптимизации логистических потоков в компаниях с численностью персонала свыше пятидесяти тысяч человек — как раз ваш случай. А что касается танцев… Хороший управленец должен уметь сбрасывать напряжение, чтобы не срываться на подчиненных. Вам бы это тоже не повредило.

В кабинете повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как гудят лампы кондиционера. HR-директор, кажется, перестала дышать вовсе.

Воронцов не пошевелился. Он продолжал смотреть на меня, но его взгляд кардинально изменился. Ленивое пренебрежение исчезло, уступив место жесткому, хищному интересу. Он изучал меня, как шахматист изучает неожиданный ход соперника, который посмел нарушить его партию. На его волевых скулах заиграли желваки.

— Дерзкая, — констатировал он, и в его голосе прозвучала опасная, вибрирующая угроза. — Я не люблю дерзких ассистентов, Романова. Они долго не живут в этой индустрии. Они думают, что если у них есть диплом и подвешенный язык, то они поймали бога за бороду.

— Я не дерзкая, — я сделала еще один шаг к его столу, положив ладони на край темного дерева и слегка наклонившись вперед. Наше расстояние сократилось, и я почувствовала тонкий, дорогой шлейф его парфюма — амбра, дерево и горький табак. — Я просто эффективная. И я умею анализировать данные. Из ваших последних трех ассистентов двое уволились из-за нервного истощения, а один — из-за вашей привычки ставить задачи за пять минут до дедлайна. Это говорит о системной ошибке в управлении вашим личным графиком. Я здесь, чтобы исправить эту ошибку. Если, конечно, вы способны признать, что вам нужна помощь.

Он резко поднялся с кресла. Его высокий рост и мощная фигура мгновенно создали ощущение, что пространства в кабинете стало катастрофически мало. Он подошел ко мне вплотную — так близко, что я видела крошечную, едва заметную искру ярости в его карих глазах. Он доминировал физически, подавлял своим авторитетом и богатством, но я не отвела взгляд ни на миллиметр.

— Ты думаешь, что самая умная здесь, блондинка? — тихо, почти интимно спросил он, наклонившись к моему лицу.

— Я это знаю, — ответила я, глядя на его четко очерченные, жесткие губы. — А теперь, если мы закончили мериться интеллектом, может, проверите мои языковые навыки? Или начнем с вашего расписания на сегодня?

Воронцов молчал несколько секунд, буравя меня взглядом. Затем на его лице скользнула жесткая, пугающая улыбка хищника, который нашел себе достойную игрушку.

— Испытательный срок — две недели, — отчеканил он, возвращаясь к столу. — Рабочий день — двадцать четыре на семь. Опоздание на минуту — увольнение. Ошибка в документах — увольнение. Если у тебя зазвонит телефон во время моих переговоров — ты вылетаешь отсюда быстрее, чем твои иллюзии о красивой жизни. Твое рабочее место за дверью. Твой первый кейс — перевести контракт с китайскими инвесторами к пяти вечера. Там сорок страниц узкоспециализированного технического текста. И не дай бог тебе перепутать хотя бы один термин, Романова.

— Будет готово к четырем, — ответила я, развернулась на каблуках и направилась к выходу.

— И еще, — его голос догнал меня у самой двери. — Завтра в офис в брюках не приходи. Мой ассистент должен выглядеть репрезентативно для контрагентов. Носи юбки.

Я остановилась, взявшись за ручку двери, и слегка повернула голову.

— Хорошо, Руслан Дмитриевич. Надеюсь, ваши контрагенты смотрят на графики доходности, а не на мои ноги. Хотя, судя по вашей реакции, это взаимосвязанные вещи.

Я вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сердце в груди бешено колотилось, адреналин курсировал по венам, как чистый ток. Это была не просто работа. Это была игра на выживание. От ненависти до полной капитуляции одного из нас. И я не собиралась проигрывать этому высокомерному ублюдку.

Глава 3

Рабочее место личного ассистента генерального директора Vanguard Group больше напоминало пункт управления космическими полетами, чем обычный офисный пятачок. Огромный глянцевый стол, три монитора, на которых непрерывным потоком обновлялись графики, биржевые сводки и внутренние отчеты компании, и гробовая, почти стерильная тишина сорокового этажа.

Как только дверь за HR-директором закрылась, оставив меня наедине с двухнедельным испытательным сроком и уязвленным эго, я сбросила серый блейзер на спинку кресла. На часах было ровно десять утра. У меня оставалось ровно шесть часов на то, чтобы совершить невозможное.

Плотная папка с контрактом китайских инвесторов легла перед глазами тяжелым грузом. Сорок страниц иероглифов, перемежающихся со сложными юридическими формулировками и техническими спецификациями текстильного оборудования для модельного холдинга. Воронцов явно рассчитывал, что я сломаюсь на первой десятке страниц. Обычный человек, даже со знанием языка, завяз бы в этих дебрях, то и дело сверяясь со специальными словарями.

Но Руслан Дмитриевич не учел одного: я не была обычным человеком. Мой мозг обожал структурировать хаос.

Я открыла первый чистый документ на компьютере, сделала глоток ледяной воды и погрузилась в текст. Ветвление иероглифов складывалось в моей голове в четкие логические цепочки. Пекинский диалект, юридические тонкости провинции Гуандун, скрытые ловушки в пунктах о форс-мажорах… Я переводила со скоростью профессионального синхрониста, пальцы летали по клавиатуре, отбивая четкий, рваный ритм.

Час за часом время ускользало, словно вода сквозь пальцы. Мониторы светились мягким синеватым светом, отражаясь в моих глазах. В районе двух часов дня дверь кабинета Воронцова распахнулась. Он вышел стремительной, хищной походкой, на ходу застегивая пуговицы на манжетах свежей, идеально выглаженной темно-синей рубашки. За ним следовал начальник службы безопасности и пара топ-менеджеров, которые выглядели так, словно их только что пропустили через промышленный блендер.

Воронцов даже не притормозил около моего стола. Его карие глаза мазнули по моей согнутой над бумагами фигуре, в них промелькнуло холодное, мимолетное удовлетворение хозяина, наблюдающего за работой раба.