Ана Тхия – Все люди севера (страница 60)

Воительница припала к совершенно холодным губам Скалля, как если бы целовала мертвеца. Но его рот приоткрылся, натянувшись и треснув у промёрзших уголков. Скалль ответил на этот поцелуй, полный холода и спокойствия. Он прижал девушку к себе и тихо застонал, выражая так всю боль, которую испытывал. Никто не услышит этого, а Ракель будет хранить его слабость.

– Скоро мы войдем в Борре. И наш путь закончится. Нас ждут тёплые очаги, еда, место для наших людей. И когда наш великий поход подойдёт к концу, уже никто не будет сомневаться в твоем величии. Все сплотятся под твоим началом, – Ракель шептала в приоткрытые губы конунга. – И я буду рядом, чтобы уже никто и никогда не попытался отобрать твою власть.

Скалль еле заметно улыбнулся. Его нижняя губа кровоточила.

– Скоро всё закончится, – согласился он.

Глава 10

И конец действительно был близок. Огромный залив большим провалом вырос слева по борту. Как гигантская разинутая пасть, которая затягивала корабли. И если слева скалы были видны отчетливо, то противоположный берег залива терялся далеко впереди. Даже белых разбивающих волн не было видно.

– Смотри, как зима приходит на юг, – Торлейв толкнул своего брата в бок. Он указывал на скалистые берега, которые слабо сверкали в темноте. – Видишь блеск? Это лёд собирается на камнях. Сначала тает, потом ветер облизывает его со всех сторон, и наконец вода снова замерзает. Я уже видел такие ледяные клыки, – хмыкнул старый бородатый воин. – Там, где потоки великих рек слишком близко подошли к Нифльхейму и превратились в вечную сморозь. Жар Муспельхейма никогда не доберётся до них, а солнце не обогреет. Лёд никогда уже не станет струящейся водой, – вздохнул восторженно Торлейв.

– И в этом кристаллическом блеске ты находишь те вечные глыбы? – грустно спросил Торгни.

– Да, и, кажется, эти клыки никогда не растают.

Крепчающий ветер забирался Торгни и Торлейву за воротники и закидывал снег. Люди ежились и перешептывались.

– Знаешь, что ещё я видел на севере, ближе к Нифльхейму? – поёжился Торлейв, задумчиво вглядываясь в тёмную воду за бортом драккара.

– М-м? – задумчиво промычал Торгни.

– Когда море замерзает совсем, льды начинают тереться друг о друга с ужасным звуком, будто великаны стонут. Льду становится так тесно в воде, что он ломается и начинает вздыматься, – Торлейв нахмурился. – А теперь представь, что этот лёд сделает с нашими драккарами, если начнет тереться о борта.

В подтверждение надвигающейся угрозы несколько льдин громко ударились о дерево их корабля.

– Слышишь? Сначала мы застрянем в ледяном море, а потом зима сожмёт нас в своей руке так, что затрещит дерево и наши кости.

Торгни тяжело сглотнул. Он никогда не был так далеко на севере, как его брат, ходивший с отцом в дальние походы. Торлейв повидал разные льды и встретил лицом множество вьюг, но сейчас даже он ёжился.

– Мы успеем дойти до Борре раньше, чем застрянем во льдах, – Торгни попытался обнадёжить брата.

– Да, – задумчиво протянул Торлейв и больше ничего не сказал.

Он терял драккары в замёрзшем море, когда подбирался слишком близко к Нифльхейму, терял там своих друзей. Однажды думал даже, что сам там останется. И сейчас скучал по тёплому северу, ведь здесь, на этом промёрзшем до самых недр юге, он уже ощущал себя окоченевшим мертвецом.

Тем временем Скалль подошёл к бочке с питьевой водой и ударил кулаком по образовавшейся корке. Она оказалась очень плотной. Он бил и бил по ней, но теперь это был просто кусок льда.

Он прислушался к разговору братьев и молчаливо взглянул в полутьму, где Торлейв показывал Торгни ледяные зубы, уже выросшие на скалах южных гор. Потом посмотрел на белые пятна льда, едва различимые в воде. Он ощущал себя пустым и очень уставшим. Разглядев его лицо, Ракель сказала, что глаза ввалились в глазницы так сильно, будто вот-вот вывалятся через затылок. Острый нос стал выделяться на узком лице сильнее. Скалль ощущал усталость в своих пальцах, ему казалось, что он способен только выйти к воротам Борре и стоять как ледяная статуя, ожидая, когда всё оружие врагов просто превратится в пыль. И когда вокруг него не останется больше ни одного острого лезвия, он просто ляжет спать там, где стоит.

Воображая эту сцену, Скалль увидел, как в темноте к нему приближается оружие врага, как мелькают занесённые руки, как рассыпаются клинки. А он всё стоял, одурманенно прикрыв глаза. В полусне Скалль ощущал облегчение, что битва уже началась, но ему совсем не нужно принимать в ней участие. Вот-вот всё закончится, и они лягут спать в тепле и уюте, завернувшись в меховые покрывала. Он прижмётся к теплому боку Ракель и будет спать долго и спокойно.

Стало тепло. Тело его не двигалось. Скалль практически спал, привалившись боком к носу драккара. Он так ослаб от голода и недосыпания, от груза тяжелых решений, что с каждым разом ему было все тяжелее заставлять себя открыть глаза. И наконец он просто уснул.

– Скалль, – Ракель тихо позвала его. Так нежно, что ему показалось, будто он лежит в теплой постели, а солнце сейчас встретит его новым днём. Но сумерки были холодными и неприветливыми, люди сонно шевелились под своими покрывалами. Лица тех, кто нёс свой дозор, были обветрены. – Открывай глаза, мой конунг, – ласково произнесла воительница, поглаживая щеку Скалля.

Впереди ярко светились огни Борре. Но путь драккарам преграждала отчётливо видневшаяся белая черта. До нее оставалось совсем немного.

– Фьорд практически замёрз, – выдохнула Ракель. – Мы не зайдём в город на кораблях. Смотри, лёд обступил нас со всех сторон.

– Зайдем туда пешком, – сказал Скалль, но тут же замолк, увидев движение на берегу города. А люди за его спиной, наоборот, загалдели громко, поднимая настоящий шум.

Огненная вереница отделилась от яркого пламени города. Точки факелов то растягивались, то собирались вместе. Это армия объединившихся народов двинулась им навстречу. Их шаги поднимали в воздух снег. С ними надвигалась метель.

Скалль обернулся на свои корабли. Неровной вереницей они двигались к белой черте. Вокруг каждого корабля торчали факелы, словно огненное оперение. Если бы один из драккаров подошёл близко к другому, то оба могли бы вспыхнуть. Их уже было не так много, как когда он выходил из Урнеса. Всё это было так недавно…

Скалль прикрыл глаза, погружаясь на мгновение в свои воспоминания. Тяжёлый поход, длящийся целый год, когда ему и его людям пришлось кочевать по равнинам, накапливая еду и заходя в города, чтобы призвать присоединиться к ним. За Скаллем двигался холод, дышал в спину. Иногда конунг просыпался утром, а иней покрывал его одеяло и волосы. Он давно не видел зелёных побегов. Скалль помнил, как молился богам, чтобы ярл Урнеса позволил ему выйти в море. Плевать уже на всё вокруг… Ему надо было пройти морем до Борре, потому что люди начинали уставать. И чем всё обернулось! Столькими смертями, трагедиями…

И теперь он привёл своих людей на войну.

Скалль тяжело вздохнул и постарался найти в себе последнюю крупицу веры в лучшее. Боги вели его в Борре, значит, сегодня они спасут его людей.

– Они идут, – выдохнула Ракель, вглядываясь в надвигающуюся армию.

– Нет, – громко произнес Скалль. – Это мы идём к ним! Всем быть наготове, поднять щиты!

Конечно же, люди сразу ему подчинились. Скалль с облегчением выдохнул. К счастью, верность несчастных людей ещё с ним. Ведь им было нечего терять. Ни дома, ни земли. У многих было только по одному мешку вещей с собой.

– Мы столько прошли, чтобы сегодня быть здесь, – Ракель нервно перебирала пальцами оплетку лука. – Они будут биться. Скажи мне, Скалль, мы выживем сегодня?

– А разве твой отец не собирался сражаться со мной? Разве ярл Лейв не хотел меня убить? – улыбнулся Скалль. – Это добрая традиция, которую нельзя нарушать. Но я поговорю с ярлами.

– Расскажи им всё, Скалль, – Ракель повернулась к нему и схватила за руку, очень крепко сжав. – Не допусти бойни.

– Как и делал это раньше, – кивнул Скалль, пристально глядя в её серые глаза. – Я не допускаю бессмысленных сражений и напрасных жертв.

– Допускаешь, – шёпотом произнесла Ракель, но Скалль всё равно услышал, и сердце его дрогнуло. Да, он допускал.

Наконец первый драккар сбавил скорость и окончательно остановился, упершись в крепкую белую корку. Медленно его развернуло боком.

Неподалёку с громким звуком причаливали и другие корабли. Налегая на вёсла, люди старались распределить драккары как можно дальше друг от друга, чтобы не задеть факелами. Одно судно с грохотом вспороло белое покрывало. Лёд разошёлся в разные стороны, впуская в свои цепкие объятия деревянный корабль. Он остановился, а трещины на льду разбежались в разные стороны.

Скалль не торопился спускаться.

– Подождём немного, – пробормотал он и скомандовал своим людям передать его приказ на другие корабли.

– Зачем? – нахмурилась Ракель, смотря, как армия уже преодолела половину расстояния до них.

– Чтобы лёд плотнее сковал корабли. Тогда меньше шансов провалиться под лёд, – прорычал Торлейв и, схватив один из факелов, начал подавать знаки в полутьме. Вскоре ему начали отвечать с других кораблей.

Скалль вскинул голову и посмотрел на огни города. Борре был просто огромным! Он захватил весь берег. Всюду горели факелы. Город как будто пылал. Борре был величественным. Его очертания расплывались в полутьме.