Ана Тхия – Все люди севера (страница 45)

И, конечно, она не видела, как через пару мгновений в комнату ворвались двое воинов и несколько раз ударили Сигтрюгга клинками в грудь и живот. Решив, что Ракель уже мертва, они закрыли за собой дверь и ушли докладывать ярлу, что дело сделано.

Книга 3. Скалль

Глава 1

Ужин был очень шумным. Люди сидели в медовом зале, распивая эль, кричали и славили Тора, провожая его в последний путь. Конунг, сидевший на огромном стуле, украшенном мехами и оленьими рогами, выглядел мрачным и задумчивым, но веселиться никому не запрещал. Скалль ел медленно, изредка обмениваясь с кем-нибудь парой фраз, но в основном молчал и исследовал взглядом узоры деревянного пола. Он был погружён глубоко в свои мысли.

Улла смотрела на него со злобой. Замечая её взгляд, люди задумывались, не отвернулись ли от них боги. Но природа её настроения была куда более человеческой. Она не отрывала взгляда от рыжей воительницы, что сидела рядом с конунгом – будто жена. Её волосы стали короче: их явно подровняли, отрезав обожжённые пряди. На лице были следы ожога, а одна рука была крепко обмотана тканями. Ракель двигала ею с осторожностью.

Скалль действительно думал, что Ракель мертва. Торгни обвинял его в холодности, но на самом деле Скалль был в ужасе, понимая, что и она, и большинство его людей погибли. Вот так в считаные мгновения он лишился их всех, а сам остался жив, потому что поддался своим слабостям и поплыл за ярлом Лейвом. Когда же в Ставангре он узнал обо всём, что произошло с его северным полчищем, Скалль ушёл глубоко в себя. Прежний восторг, испытанный им как в Урнесе, так и в Скогли, уступил место страху. А радость от завершения похода омрачала страшная усталость от всего пережитого за три долгих года великой зимы.

Скалль не смотрел в сторону Уллы, хоть и ощущал, как она изучает его своим колким взглядом.

Признаться, на Ракель он тоже не смотрел. Ни восторженным, как раньше, ни каким-либо другим взглядом. Они оба о чём-то думали. Вскоре Ракель, обменявшись парой фраз с конунгом, покинула его и растворилась в толпе.

На её место опустился Торгни. Он оказался слишком большим для узкого стула. Поёрзав, рыжий воин встретился взглядом со Скаллем. Конунг смотрел на него виновато, будто бы он сам убил Тора прошлой ночью. Брови Скалля взметнулись вверх, он протянул руку и положил её на плечо друга.

– Не извиняйся, – грустно хохотнул тот, точно угадывая мысли конунга. – Это не твоя вина.

– Рад это слышать. Как ты?

Торгни покрутил языком во рту, будто выискивая за зубами нужные слова. Он был пьян уже целый день, Скалль разрешил ему эту слабость. Как и его брату, который до сих пор сидел на улице, наблюдая за неподвижным телом Тора.

– Это всё какой-то сон, – Торгни провел рукой по лицу и погладил длинную бороду. – Знаешь, Скалль, – он осмотрел большой зал, а потом снова уставился на друга. – С самого первого дня, когда я узнал, что боги избрали тебя для великой цели, я чувствую, что просто уснул. И сплю до сих пор. Как мальчишка, наслушавшийся маминых сказок, я вижу во сне богов и чудовищ.

Скалль улыбнулся и опустил голову, словно прятал эту улыбку от своего друга.

– Совсем недавно мы были детьми и засыпали под сказки твоей матери. Помнишь? – он покачал головой. – И вот уже мы сами часть будущих песен скальдов[16] и сказок чьих-то матерей.

– Только от нас зависит, будут ли ещё в мире скальды. И будут ли ещё матери.

Скалль поджал губы и покивал. Торгни подвинулся к нему ближе, нависая над самым ухом и обдавая друга запахом медовухи:

– Каково это, брат?

– О чём ты?

– О твоём бремени. Быть бессмертным избранником богов. Быть обычным мальчишкой, а потом… пуф! – хмыкнул Торгни и покачал головой. – Улла говорит, что теперь ты выше всех людей.

– Не верь всему, что говорит Улла, – Скалль поёрзал.

– Как же не верить? Ты-то веришь, – сощурился друг, уличая его в притворстве. На это Скалль только отвёл глаза и закрыл их. – Ты выше всех нас. Выше меня и…

– Я не выше тебя, Торгни! – рявкнул Скалль и резко обернулся к другу. – Мы вместе росли. Мы вместе убивали и возвращались из походов со славой. Я любил твою мать, как родную, которой у меня никогда не было. Ты – моя семья, Торгни. Ты мой брат. Когда умрут все боги, а мир выжжет огонь, я всё ещё буду любить тебя, как своего родного брата. Кем бы я ни был. Бессмертным избранным или обычным мальчишкой, – он крепко сжал плечо Торгни и увидел, как у друга в глазах появились слезы. Тогда Скалль толкнул его рукой в плечо и засмеялся. – Ну хватит!

Торгни спрятал глаза под ладонью, и только его трясущиеся плечи говорили о том, что он смеётся.

– Заткнись, Скалль, – хмыкнул он, а потом вдруг стал серьёзным и спросил без тени улыбки. – Ты собираешься однажды мне рассказать свой секрет?

Скалль закатил глаза.

– Я думал, что хоть одна любопытная девчонка не будет задавать этот вопрос, – за эту фразу конунг получил хороший удар кулаком в лицо. Конечно же, Скаллю он показался слабым тычком, об этом Торгни знал, но всё-таки ударил его ещё раз. – Не трать силы попусту.

– Женщины, которых ты выбираешь, далеко не глупы. И меня не держи за дурака, хоть я не Ракель и не Улла, восторгающиеся твоим бессмертием. Я помню ритуал вёльвы, когда мы отдавали свою кровь. И ты попросил меня, Эльдира и Фимафенга сопровождать тебя. Чтобы ни одна живая душа не увидела, как ведьма пускает тебе кровь своим ножом, – Торгни ненадолго замолчал. Скалль сжал плотно зубы. Да так, что желваки на его скулах задвигались. – Эльдира и Фимафенга я больше никогда не видел. Скажи, стоило убивать их только за то, что они видели твою кровь? – Торгни произнёс эти слова с вызовом. – Надо было убить и меня.

– Торгни, это не то…

– Конечно. Я твой брат, а Улла – избранница богов. Тогда как Эльдир и Фимафенг… никто? Думаю, ты выбрал их из-за тяжёлой болезни Фимафенга. А Эльдира из-за ранения, которое он получил на охоте.

Скалль наклонился вперёд, опуская голову на ладони. Он крепко сжал виски, раздумывая, что ответить Торгни. У него не находилось слов, потому что друг и так всё прекрасно понимал.

– Осуждаешь меня? – тихо протянул Скалль.

– Нет, – пожал плечами Торгни, неотрывно глядя на спину своего вождя. – Понимаю. Ты теперь конунг.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Три года назад мне было легко оберегать свои секреты, но теперь всё больше людей подбираются ко мне. А я теряю самообладание, не справляюсь с тем, чтобы держаться от них подальше.

Торгни протянул руку, схватив подбородок друга, а потом резко повернул его лицо к себе, заставив посмотреть в глаза.

– Послушай меня, – покачал он головой. Казалось, запах медовухи вокруг Торгни не может стать сильнее, но теперь Скалль был не в силах даже нормально вдохнуть. – Каким бы даром ты ни обладал и откуда бы его ни взял, ты всё ещё человек. Ты хочешь доверять друзьям и греться в постелях женщин. Ты падок на сладкие слова вёльвы, которая возвышает тебя над нами, потому что хочешь быть великим избранным и сравниться с Одином. Говоришь, что всегда будешь моим братом, но с каждым днём я всё меньше узнаю тебя. Ты должен оставаться человеком! Услышь меня!

– Но ведь Скалль, которого ты знал, не мог спасти Мидгард. А я могу, – прошептал конунг. Торгни скривился, а потом отпустил его лицо и отвернулся. – Боги не указали мне верный путь. Но теперь Улла сможет меня направить. Я никогда не стану таким, как она, не бойся. У меня достаточно власти, чтобы не желать о большем.

– Однажды ни меня, ни Ракель не окажется рядом, а высокомерная девчонка завладеет твоим разумом.

– Я знаю, что высокомерная девчонка очень нравится тебе, Торгни, – отвлёк его Скалль и увидел, как друг облизнул губы и даже, возможно, покраснел. – Я видел, как ты тайком целовал её.

Торгни хмыкнул. Он сам до конца не знал, почему восторженно целовал Уллу тогда. Во всех Девяти Мирах не сыскать воинов, более преданных Тору, чем Торгни и его брат. За последние слова Громовержца он отдал бы больше, чем имел. И Торгни мог поклясться, что одарил бы Уллу всеми богатствами Мидгарда, если бы мог, за то, что она сдержала слово. Но вместе с тем он хотел отвлечь безрассудную девчонку от того, что она услышала.

Глядя сейчас на Скалля, Торгни был рад, что поцелуй с Уллой – единственное, что того волновало. Он до сих пор не знает, что произошло между ними. И о том, какой страшный секрет теперь эти двое хранили от конунга.

– Она верит, что вы с ней предназначены друг для друга, – покачал головой Торгни.

– Да, верно, – покивал Скалль. – Что когда мир выжжет огнём, только мы с ней останемся в живых. И нам суждено возродить людское племя.

– Вот видишь, я слишком обычный для неё.

– Ну что ты! – Скалль всплеснул руками. – Ты особенный. Ты особенный осёл, мой друг. Таких нигде не сыщешь.

Мужчины захохотали так громко, что веселые, покрасневшие от хмеля лица людей обратились к ним. Конунг и его друг давились смехом, перегибались через кресла, чуть не падая на пол, толкали друг друга в плечи и никак не могли успокоиться.

– Музыканты сегодня в ударе, – хмыкнул Скалль. – Пригласи Уллу на танец.

Торгни вскинул брови в изумлении.

– Ты что же, даёшь мне советы в любовных делах?

Скалль пожал плечами.

– Или благородно делишься со мной одной из своих женщин? – фыркнул Торгни.