Ана Тхия – Все люди севера (страница 27)

Все в изумлении молчали. Но Улла уже не могла просто так отступить. Ей казалось, что она вынуждена то и дело направлять слепых котят, которые даже не пытаются открыть свои глаза, чтобы выжить. Одновременно её и раздражало это, и вдохновляло.

Встретившись глазами с Торгни, она увидела, как тот еле заметно мотнул головой, прося её остановиться.

– Великая зима тяжела, но куда тяжелее нам даются наши ссоры, – наконец произнес Скалль. – Боясь терять власть, мы продолжаем сражения. И теряем куда большее – наше время и силы. Ярлы юга страшатся, что мы захватим их земли, что истребим их и займём их дома, но мне это не нужно, – он вздохнул. – Я жажду единения народов. Поэтому мы всё равно пойдем на юг, – он крепко сжал кулак перед своим лицом. – Ярл Скьялг не доберётся даже до Агдира, как волки сожрут солнце и луну. Пройти между скал ему будет сложнее, чем нам двигаться по воде. Мы достигнем Борре, и я поговорю с ярлами. Так тому и быть.

Ракель пристально посмотрела на Торгни, а он ответил ей таким же долгим взглядом, будто между ними происходил неслышимый диалог. Улла посчитала, что они попросту обдумывают услышанное. Сама же она улыбнулась, ощутив свою власть на кончиках пальцев. Как бы сильно Ракель ни впечатлила конунга ранее, теперь только слова вёльвы имели для него значение. Торгни был неправ. Боги предвидели всё.

– У нас много раненых и слабых. Нам придется остаться здесь на несколько дней, за это время мы подготовим корабли. Если же темнота застанет нас в пути, мы будем готовы ко всему, – Скалль задумчиво кивнул на свои же слова. – Ни у вас, ни у меня, ни у людей больше нет сил на войну друг с другом, поэтому мы можем лишь продолжить наш путь и попытаться объединиться с югом.

– Почему мы не можем остаться здесь? – удивился один из юных ярлов Оркадаля.

– Среди сожжённых руин? – ответил Торлейв.

– Ну хорошо, – юноша покачал головой. – Может быть, стоит дойти до Агдира и остановиться? Или занять любой другой крупный город, который покинули южане? Почему нам нужен именно Борре?

Скалль молчал.

– Мы должны попытаться спасти всех, кого можем, – вступилась Ракель.

– Но разве мы можем снова допустить то, что произошло в Ставангре? Нам надо спасать тех, кто идёт за нами.

– Мы пойдем в Борре! И ничего подобного больше не произойдёт! – громко сказал Скалль. – Я буду рядом со своими людьми. И, как и прежде, буду защищать вас. У ярлов есть их пища, есть их дома и обширные земли. Пусть даже у них есть воинство. Но, – Скалль вздохнул, – у нас есть моё бессмертие и прозорливость Уллы. Её глаза и уши помогут нам приготовиться ко всему, что грядёт. С запасами ярлов и нашей силой мы сможем продержаться долгой зимой. Они нужны нам. А мы нужны им. Пусть ярлы ещё не понимают этого, но я смогу их убедить.

Повисла пауза. Даже Фюн и Эта – хотя Улла ещё и не знала, какие они были болтуны, – молчали, погруженные в задумчивую усталость.

Торгни и Торлейв тоже ничего не ответили. Они боялись, что придётся сражаться с южанами: раньше им удавалось убеждать людей, но теперь всё было иначе. Все, кого они встречали на севере, очень хотели жить. Поэтому выбирали идти вслед за бессмертным конунгом. Но ярлы юга очень крепко держались за власть, а их земли были куда живописнее, чем места, откуда пришел Скалль со своими людьми. Южные торговые города были величественными и громадными, люди – откормленными. В Вестфольде, куда они направлялись, стояли сразу два крупнейших города – Борре и Каупанг. Через море к ним приходило множество торговых кораблей других народов, и поэтому все, кто хотел жить так же богато, как ярл, имея много слуг и добра, шли на юг в эти земли.

И если ярл Скьялг оставил свой Ставангр и поджёг его, то ярлы Харальд и Хальвдан вцепятся зубами в свои дома и никогда не позволят Скаллю отобрать их. Конунг прекрасно это понимал, но всё ещё надеялся на силу своего предназначения, о котором твердила Улла. Он знал, что можно прийти на эти земли без войны. Как герой.

Землю неожиданно сотряс мощный толчок. Все предметы на столе затряслись, а кубки, к разочарованию многих, попадали со своих мест. Торлейв громко выругался, не стесняясь в выражениях. Раньше земля тряслась лишь изредка. Когда они плыли по воде, то до кораблей добегали небольшие волны. Возможно, их совет бы продолжился, но неожиданно в зал ворвался один из войнов. Когда все обратили к нему свои взоры, он тяжело проговорил:

– Ёрмунганд повержен!

Все кинулись на улицу, но в тот же миг земля вновь затряслась. Улла пошатнулась и схватилась за Торгни, который оказался рядом. В её голове вскричали сразу тысячи голосов. Самые громкие из них принадлежали богам, Улла могла поклясться, что услышала самого Одина, который возрадовался победе сына. Кричал и Тор, но голос его был слабым. Улла знала почему.

– О Тор, нет, – прошептала она. – Только не сейчас…

Улла крепко схватила руку Торгни и посмотрела ему в глаза так, будто её обуял ужас. Тут же в её голове, подобно раненому зверю, взвыл Один. Она отчётливо услышала, как он звал своего сына, но Тор, хоть и тянул к отцу руки, пытаясь до него добраться, понимал, что не выберется живым. Сама земля, богиня Ёрд, которая была матерью Тора, закричала голосами тысячи матерей, которые хоть раз теряли сыновей. Её голос исходил из-под ног Уллы.

И уже вскоре все голоса девяти миров стали оплакивать Тора, наблюдая за его смертью. Кроме великанов. Они громко кричали, празднуя смерть своего заклятого врага.

– Что? – Торгни совсем ничего не понимал. Он потянул Уллу дальше, но ноги вёльвы будто приросли к полу. Она даже толком не слышала его голос, ведь множество звуков из других миров сейчас оглушало её. – О нет, мы не останемся в стороне! – вскричал Торгни и попытался приподнять Уллу руками, но девушка запротестовала, приходя в себя. – Другое дело!

Они кинулись на улицу вслед за толпой. Торгни прокладывал дорогу, стараясь оказаться впереди. Улла с трудом поспевала, но выпустить руку воина просто не могла. Наконец они остановились и уставились на мертвого змея, чья голова лежала будто бы совсем близко, повернутая к людям. Из огромной разорванной раны торчала кость, обрывки змеиной кожи свисали с туши или уже расплывались по морю.

Вдоль горизонта двигался Тор. Он был весь в ранах, а молот выпал из ослабевших рук и вскоре скрылся с глаз. Медленно бог занес ногу и опустил её в Северное море. Земля затряслась.

Вёльва старалась найти глазами Скалля, но вокруг было слишком много людей. Они все кричали, падали на колени, но их голоса были куда тише, чем голоса богов, которые слышала девушка.

Наверное, подумала Улла, она всё-таки ближе к миру богов, чем к миру людей.

Она тяжело оперлась на Торгни, с трудом оставаясь на ногах.

– Улла, только посмотри, – выдохнул он, но вёльва не разобрала его слов.

Она ощутила, как вибрирует его грудь под её ладонью. Торгни продолжал что-то говорить, но было сложно разобрать слова.

Когда в следующий раз Тор занёс раненую ногу и опустил её в Северное море, из-за чего на их берег накатила небольшая волна, Улла услышала очень тяжелый вздох Громовержца.

– Посмотри, Улла! – Торгни опустил взгляд и испуганно замер, заметив её состояние.

Прорицательница была в ужасе, ее огромные глаза смотрели на воина не моргая. Знал бы он, что сейчас творилось в её мыслях! Никогда ранее Улла не слышала столько голосов богов, звучащих так близко к ней. Она помнила долгий плач по Бальдру, когда он умер. Помнила, как скулил несчастный пёс Гарм, встречая душу Бальдра в царстве мертвых, помнила плач его матери Фригг и всех безутешных богов. Помнила, как не могла выйти из дома и не услышать плач деревьев и камней по прекрасному богу, не услышать, как рыдала земля и вода. Но траур по Бальдру, долгий и печальный, не был похож на крики, которые она слышала сейчас: такие громкие, будто боги стояли уже за её спиной. За три этих года боги и чудовища спустились ближе к людям, словно Асгард и Мидгард соприкоснулись. И теперь они окружали Уллу, кричали, грозясь оглушить.

– Иди ко мне, – прошептал Торгни и обнял вёльву.

Они, конечно, оба знали, что Тор вот-вот умрёт. Торгни – потому что с детства слушал истории о Торе от своего брата. А Улла – потому что знала все предсказания на свете. В её семье хранили их, передавая из уст в уста. Она знала, что именно её семья – потомки той самой вёльвы, которая предсказала Одину Рагнарёк, поэтому боги и выбрали Уллу в эти времена своим последним голосом.

Она вжалась в тело Торгни, положив голову на широкую грудь. Его большие руки сомкнулись вокруг хрупкой фигуры, одна ладонь накрыла ухо, и тогда Улла вздохнула. Стало не так шумно. Ей очень повезло, что сейчас надоедливый, вечно прилипающий к ней Торгни оказался рядом. Кто-то должен был поддержать во время этого сумасшествия, прикрыть её уши ладонями, чтобы вёльва не потеряла сознание.

Она повернула голову, уперевшись лицом прямо в мужскую грудь, носом оттолкнув одежду, чтобы пробраться как можно глубже. Торгни пах пролитой на рубашку медовухой и лесными орехами. Прижав губы прямо к ткани, Улла заговорила. Вибрация от её голоса расползлась по груди Торгни. Улла знала: он услышит.

– Я обещала тебе передать последние слова Тора, – уверенно произнесла девушка. – Его голос сейчас звучит в моих ушах.