Ана Шерри – Туз пик (страница 60)

– Почему возле дома все эти люди? – спросила она мужа.

– Они пришли встретить тебя из больницы, принесли продукты и сладости.

– Праздник? – удивилась она, совсем не понимая этих цыган. Какой может быть праздник, если у нее такое горе!

Возвращаться в дом не хотелось, она злилась про себя и смотрела на могилу. Ее девочка отвлекала ее от мыслей о предстоящем общении с чужими людьми. Ей даже не хотелось общаться со своими.

– София, – спокойно произнес Анхель, почувствовав напряжение жены, – все хорошо?

– Как может быть все хорошо, когда я стою возле могилы своего ребенка?

– Понятно, – кивнул он, схватил ее и поднял на руки. София ахнула, держась за его шею, совсем не ожидая такого. – Тебе необязательно с кем-то общаться. Они пришли тебя поддержать – у нас так принято. Странно было бы, если бы никто не пришел. Люди хотят выразить свои соболезнования.

Она не стала спорить с Анхелем, уткнулась ему в шею, вдыхая родной запах. Это все, что у нее осталось: жизнь не будет прежней, люди уже не те, но этот запах останется навсегда.

Анхель усадил жену в машину и повез к дому. Когда София вышла из машины, ее раздражение ушло. Люди встречали ее сочувственными взглядами и уже не раздражали. Здесь были все: женщины из поселка, дети, Нико, который обнял Софию так крепко, что она чуть не расплакалась.

– «Цеппелин» без тебя пустое место. Возвращайся, я жду.

Милош схватил пакет из рук сестры, а Роза взяла Софию за руку. Бабушка стояла, ожидая у входа в дом, двери были открыты. София на секунду очутилась в том самом моменте, когда стояла здесь с чемоданом в руках. Она точно так же смотрела на бабушку и не догадывалась, что та уже наверняка знала печальный финал этой истории. Наверняка жалела, что ее внук выбрал бездетное существование. Сейчас в глазах бабушки читалось сочувствие, от которого Софию затошнило.

– Твоя комната снова стала нашей, – шепнул Софии на ухо Анхель.

Пока она была в больнице, он сделал невозможное – вернул все на прежние места. Детская комната вновь стала пустой, а стены в ней – белыми. Они с Милошем отправили всю детскую мебель и вещи в Нови-Пазар – там им найдется применение. В своем поселке видеть все это не хотелось. Он даже выбросил одежду, которую София купила в специальном магазине для беременных. Теперь в доме ничего не напоминало о том, что здесь ждали малыша.

– Проходи, дочка, – кивнула бабушка, пропуская Софию.

Девушка зашла внутрь, встречаясь с привычной обстановкой. Должна была войти в дом с ребенком на руках, а зашла с вечным клеймом бесплодия. Интересные шутки у судьбы. Если это месть за что-то, то за что?

– Ты ничего не должна делать. – Роза держала Софию за руку. – Пока ты болеешь, я буду делать все сама. Что ты хотела бы на завтрак? А на обед?

София улыбнулась и перевела взгляд на Розу. Она так рьяно начала перечислять блюда, что возник лишь один вопрос: она все это сможет приготовить? Роза, которая никогда этим не занималась? Девушка была настроена решительно. Даже Милош удивленно посмотрел на нее, потом улыбнулся и мотнул головой. Ему нравилось, что Роза готова пожертвовать своим временем ради его сестры.

– София устала, ей срочно нужен отдых. – Анхель повел жену в комнату, в которую вернул все свои вещи.

Она поддалась, пошла за ним и снова очутилась в прохладной комнате с коричневым тюлем и окном, выходившим в сад. Как она любила эту комнату! Даже закрыла глаза, чтобы вдохнуть воздух полной грудью и выдохнуть, расслабляясь.

– Ты устала? Тебе надо лежать, – напомнил Анхель и указал на кровать. – Я помогу.

– Ты так и будешь относиться ко мне, как к инвалиду? – съязвила она, опять не контролируя свои эмоции. Затем опомнилась, закрыла глаза ладонями и замотала головой: – Прости!

Он так нежно к ней относился, с таким пониманием, трепетом, со всей любовью, а она из раза в раз колола его обидными словами. Что же происходит с ней? Почему хочется оттолкнуть Анхеля от себя как можно дальше?

– Ничего, это пройдет, – он притянул ее к себе и крепко обнял. – Тебе нужно время, чтобы свыкнуться с некоторыми обстоятельствами.

Она закивала и ответила на его объятия, полностью расслабляясь в них.

Вскоре цыгане начали расходиться со двора. Они выполнили свой долг: встретили Софию, поддержали Анхеля, принесли угощение.

Йон коснулся талии Тияны, указывая на дорогу, когда у ворот внезапно припарковалась машина. Блондинка в темных очках вышла из нее и обратилась к Йону:

– Это доктор Драшкович, он психотерапевт. Если ты не везешь своего отца к нам, значит, мы идем к нему сами. – Йована сняла черные очки и обернулась к пассажиру.

Окно открылось, и из него появился доктор – мужчина средних лет с вытянутым, как у лошади, лицом и с серьезным взглядом, который он прятал за толстыми линзами круглых очков.

Мужчина кивнул Йону, а у того не нашлось слов. Она это сделала? Притащила врача в цыганский поселок? И тот ведь приехал! Недовольный, но приехал.

– Ты покажешь дорогу до своего дома? – Йована указала в сторону главной площади.

– Моему отцу психотерапевт не нужен, с его головой все в порядке, – вставил недовольно Йон, взял за руку растерянную Тияну и повел ее к машине.

– Тогда мы поедем за тобой, – пожала плечами Йована, обошла машину и села за руль.

Йон понял, что если этой девушке что-то взбрело в голову, то она уже не отступится. С ней бесполезно спорить. Он махнул рукой, чтобы она дала ему проехать первому.

Глава 35

Йована сидела на кухне в небольшом доме Йона и ждала, пока доктор Драшкович осмотрит старого цыгана и вынесет врачебный вердикт. Держа стакан с водой в руке, девушка наблюдала за хозяином. У Йона был задумчивый вид. Он стоял у окна и молчал.

Тияна ушла домой, а сестры Йона вызвались помогать врачу при осмотре.

Йована впервые их увидела.

Баваль была самой старшей, она ни капли не походила на своего брата. На вид ей можно было дать года двадцать три, внешность у нее была самая обычная. Волосы завязаны в простой хвост, а усталый взгляд говорил о том, что она с утра и до самого вечера занимается домом и отцом. Почему она не замужем, несложно было догадаться: никому не нужна жена с больным неходячим отцом в довесок.

Ратри была ненамного младше Баваль, но гораздо симпатичнее. В ее ушах красовались большие серьги, а на шее – модное массивное украшение. Цыганкам шли такие побрякушки, Йована ни в жизнь бы не осмелилась надеть нечто подобное, да и ей бы не пошло, но подобная бижутерия сейчас пользовалась популярностью, значит, Ратри следила за модой и наверняка мечтала о хорошей жизни, собственной семье, заботливом муже. Но об отце она заботиться бы не перестала.

Этих девушек Йована не видела ни на свадьбе Софии, ни на торжестве в честь помолвки Милоша и Ясмин. Может, они присутствовали на праздниках, но она мало обращала внимания на людей, потому что была увлечена Йоном.

Доктор Драшкович вышел из комнаты и сразу обратился к Йону:

– У вашего отца серьезное расстройство психики. Я выписал ему лекарства, рецепт оставил на столе, но рекомендую пройти терапию в психоневрологическом диспансере. Как я понимаю, у вас нет страховки…

– Он согласен, – вставила Йована, подойдя к Йону. Тот даже рта не успел открыть. – Со страховкой мы разберемся.

Доктор удовлетворенно кивнул и посмотрел на часы. Он намекнул, что ему пора уезжать, и девушка поспешила к выходу.

– Спасибо, – Йон протянул врачу руку, – мы подумаем насчет больницы, но я не думаю, что мой отец сумасшедший.

– Ваш отец вполне нормальный, но не справился с последствиями психологической травмы. Психика у всех людей разная, и каждый переживает потери по-своему: кто-то плачет, кто-то уходит в себя. Второй вариант самый тяжелый. Вашему отцу нужна медицинская и психотерапевтическая помощь – признайте это.

Доктор открыл дверь и вышел на улицу. Йована последовала за ним, но остановилась и обернулась:

– Твой отец поправится. – Затем тоже вышла и закрыла за собой дверь.

Йон не понимал, почему Йована вдруг резко заинтересовалась его отцом. Йону всегда казалось, что эта часть его жизни всегда отпугивала Йовану. А теперь… будто притянула.

Спустя неделю дом Бахти все еще был погружен в тишину, но каждый воспринимал ее по-своему: Милош радовался, что София не плачет навзрыд, не кричит и не убивается в истерике, Анхель был настороже, посматривал на жену и не ловил от нее ответных взглядов.

София почти не выходила из комнаты, сидела возле открытого окна, заламывая пальцы. Должно пройти больше времени, чтобы она приняла жизнь такой, какой сделал ее Иво. Это имя хотелось стереть из памяти, вырвать с корнем из жизни.

София взяла тетрадь, которую дала ей Роза, и впервые за все это время открыла ее. Углубилась в чтение о девушке, которая полюбила красивого парня, но тот предпочел другую. Понятно было, что несчастная девушка – это Роза, а парень – Милош. Разлучница Ясмин в книге подробно не описывалась, но если ей и уделялось внимание, значит, она не вызывала негативных чувств у автора. Ясмин даже здесь была святой.

Среди всех героев был человек, который вызывал отвращение. Он забрал главную героиню в плен и ставил над ней опыты. Это был не кто иной, как омерзительный Александр Зец.

София посмотрела в окно и отложила тетрадь. Она ничего нового не узнала – описана жизнь человека, который сильно любил без надежды на будущее. Просто любил, и этого ему хватало.