Ана Шерри – Туз пик (страница 59)

Когда муж ушел, она ощутила одиночество. Никто не мог поддержать ее в такой момент лучше, чем Анхель. На это была причина: он так же, как и она, лишился самого важного. Вот только переносил все более стойко. Но так ли это? Возможно, перед ней он старался быть сильным, а за дверью его нервы сдавали.

В палату вошла бабушка Гюли. Софии показалось, что она снова осунулась и выглядела так же плохо, как несколько месяцев назад, когда потеряла Ясмин.

Бабушка села на стул и начала разговор первой:

– Если ты думаешь, что, зная будущее, ты можешь его исправить, то это большое заблуждение. Будущее нельзя исправить, судьбу нельзя обмануть.

– Если бы я была внимательна к вашим словам о животе… Возможно, мы избежали бы этой потери.

– Случилась бы другая, ведь есть такое понятие, как баланс. Дочка, не кори себя за неосмотрительность. – Бабушка положила морщинистую ладонь на руку Софии. – Я винила себя в смерти внучки, винила себя в том, что не увидела четко именно эту потерю. Но что бы я сделала, если бы знала? Не выпускала бы ее из дома? Как долго? Как долго она смогла бы находиться взаперти? – Бабушка задумалась, а потом громко вздохнула и продолжила: – Знать свою судьбу иногда полезно, но чаще бессмысленно.

Наступило молчание, каждый из них задумался о своем. Сколько они так просидели, потеряв счет времени, неизвестно. Наверное, долго. Тишину нарушила София:

– Вы не хотели, чтобы ваш внук был со мной, потому что я принесу ему горе и одиночество? Вы знаете… Вы, наверно, все знаете. У меня не может быть больше детей. Я сделаю Анхеля несчастным.

– Я видела лишь слезы и горе, которые пришли вместе с тобой, когда ты переступила порог нашего дома, но я также видела и самую сильную любовь, которая вообще может существовать. Что горе против любви? Любовь делает слабее любое горе, запомни это.

– Вы думаете, Анхель будет любить меня до самой смерти, даже несмотря на то, что никогда не станет отцом? Я не смогу родить ему детей, а ведь для цыган это важно.

– У судьбы на это тоже свои планы. Я дам тебе совет: будь сильной, не иди на поводу у эмоций. Выбирай любовь и слушай свое сердце – сколько раз я говорила тебе это. Сердце выбирает правильную дорогу.

Сейчас сложно было понять слова бабушки. От предсказаний и загадок кружилась голова. Хотелось просто знать: будет ли Анхель счастлив с бесплодной женой? Или станет терпеть ее из жалости?

Бабушка ушла, так и не дав четкого ответа. Не в силах справиться с потоком мыслей, София закрыла глаза.

В тишине она провела ровно несколько секунд, потом появились Милош и Роза, которые устроились по обе стороны от кровати. Они обняли Софию с двух сторон и прижались к ней, словно дети. В какой-то момент София поняла, что она станет им матерью и будет воспитывать их детей, хотя детей Милоша она, видимо, не дождется. Теперь она лучше могла понять боль брата от потери любимой.

Пока с Софией были Милош и Роза, Анхель повез бабушку домой. Йон сел рядом с Йованой. Его плечи были опущены, взгляд поник. Точно так же выглядела она – потерянной.

– Однажды ты сказал, что твой отец не встает с постели, – заговорила девушка. – Почему? Вы обращались к врачу?

– Он не инвалид, если ты об этом, – посмотрел на нее Йон. – Слег после смерти мамы – не смог пережить горе. Утратил смысл жизни: перестал разговаривать, есть и вставать. Почему ты вдруг это вспомнила?

А она и не забывала! Йована только сейчас поняла, что думала о семье Йона постоянно. Йована никогда не видела его сестер, которые ухаживали за отцом. Он никогда не рассказывал о них, и Йована даже не знала, видела ли их хоть раз в поселке на каком-нибудь празднике.

– А знаешь что, – задумалась она, – привези своего отца в нашу клинику, я покажу его одному очень квалифицированному врачу. Он психотерапевт, лечил известных людей. Пусть посмотрит твоего отца.

Йон удивленно уставился на нее:

– Это шутка? Врач такого уровня будет лечить старика цыгана?

– А почему нет? – пожала плечами девушка. – С каких пор цыгане перестали быть людьми? – Йон нахмурился, и это не ускользнуло от ее внимания. – Что? Ты же можешь посадить его в свой большой джип? Я думаю, это не проблема.

– Проблема в другом, но это неважно. Мы справимся сами, без врачей.

– Понятно-о-о, – протяжно произнесла Йована. Гордость не позволяла Йону сказать ей, что он не может оплатить такого врача. – Вы не справились с этим за столько времени, так что не справитесь сами уже точно. Твоему отцу нужна медицинская помощь.

– Мы цыгане, даже какой-нибудь студент-медик не станет нас лечить.

– А у Анхеля все наоборот: его близких лечат самые лучшие врачи!

– София – сербка, – напомнил он ей. – Не припомню, чтобы Анхель с пулевым ранением бежал в больницу к вашим врачам. Его бы вышвырнули сразу же.

– Да, София – сербка, но она жена цыгана, и приняли ее в клинике как жену цыгана, и вообще, – возмутилась Йована, – ты хочешь здоровья отцу или нет? Через меня вас примет даже президент. – Девушка разозлилась и отвернулась.

Йон так и остался сидеть неподвижно. Йована больше не настаивала, а он тем более к этой теме не возвращался.

В день выписки из больницы София собиралась неспешно. Все это время с ней находился Анхель, он даже спал в кресле, хотя София настаивала на том, чтобы он шел домой, но он не хотел оставлять ее одну. Шутил на отвлеченные темы и старался не упоминать о том, что случилось. Эта тема была под запретом, но все равно обойти ее не удалось: когда приходил лечащий врач и давал наставления, когда обрабатывали уродливые швы, даже тогда, когда София впервые встала с кровати. Ей было сложно снова начать ходить, но рядом был Анхель, который подставлял крепкое плечо и держал жену, чтобы та не упала.

Каждый шаг Софии радовал всех, кто приходил к ней в гости. Милош улыбался, даже аплодировал, подставлял свой локоть и предлагал выйти на улицу. Роза впервые протянула Софии свою тетрадь – черновик книги. Для Софии этот шаг стал неожиданным, но очень важным.

– Я прочитаю. – Впервые за все время она улыбнулась, понимая, что действительно хочет прочитать эту историю. И дело даже не в самой истории, смысл которой наверняка унесет Софию в прошлое. Вспомнится Ясмин и то время, когда они все были счастливы. Или нет? Ведь один человек, автор этой рукописи, счастлив не был.

Доктор Павич навестил Софию по собственному желанию буквально перед выпиской.

– Мне очень жаль, что все так обернулось, – он сочувственно коснулся ее плеча, – но можно найти выход из этой ситуации. Ребенка можно усыновить. Думаю, вы были бы прекрасными родителями.

Анхель отвел взгляд: ему никто не позволит усыновить ребенка. Цыгану? Никогда!

София проследила за ним, будто прочитав его мысли. Поэтому цыгане воруют детей? И воруют ли они их, как говорят об этом люди?

– Мы прекрасно проживем друг для друга, – вставил Анхель, уже жалея, что врач поднял эту тему.

Доктор Павич дал несколько наставлений, делая акцент на том, чтобы София пришла к нему на прием и не затягивала с этим.

– Надо решить, что делать с левым яичником. Скорее всего, кисты надо будет удалять, но для начала сделаем УЗИ.

Девушка грустно кивнула и потупила взгляд, а когда доктор ушел, Анхель прижал ее к себе.

– Не слушай его. Если нам не суждено иметь детей, значит, такова наша судьба. Тебе плохо со мной? – Он подмигнул ей и улыбнулся. – Говорят, мужчины как дети – никогда не вырастают.

– Мне с тобой хорошо, – прошептала она и улыбнулась в ответ. – Мужчина-ребенок – горе в семье.

– Ты, наверно, сейчас задумалась о том, что мы не сможем усыновить ребенка?

– Анхель! – София встала с кровати и засунула кофту в пакет. – Ты к чему клонишь? К тому, что ты цыган и нам не дадут ребенка? Чувствуешь свою вину? Я бесплодна! Я! – Она стукнула себя в грудь. – Это все из-за меня! Ты не виноват, что оказался в этой ситуации! И… – Она запнулась, пару секунд помолчала и продолжила уже не так бодро, с чувством досады: – Ты можешь иметь своих детей.

Анхель уставился на нее непонимающе. София, не смотря на него, продолжила складывать остальные вещи.

– Что ты мне предлагаешь? – не понял он, перехватив ее за руку. – Наделать детей на стороне?

София пожала плечами, так и не посмотрев на него, пихала в пакет все, что попадалось на глаза. Анхель улыбнулся, притянул ее к себе, обнял и поцеловал в висок.

– Глупая девушка, я тебя люблю, мне больше никто не нужен. Давай уже уйдем отсюда и забудем это место.

А лучше забыть все последние месяцы – с момента смерти Ясмин – и начать новую жизнь.

Его слова не успокоили Софию, хотя она старалась верить в лучшее, старалась оставаться улыбчивой, но ей постоянно хотелось плакать.

Все то время, что София провела в больнице, она думала о моменте, когда придет на кладбище, к могиле своей дочери. Что почувствует? Будет ли плакать, ведь она ее никогда не видела. Будет ли испытывать раздирающую боль, какую испытала в первые минуты, когда узнала о ее смерти. Или время притупляет боль?

Когда Анхель привез Софию к могиле, она боялась к ней подойти. Слез не было. Девушка стояла в нескольких шагах от могилы и боялась приблизиться. Боялась, что каждый шаг будет давить на нее и вызывать слезы. София не хотела вспоминать время, когда касалась своего живота, разговаривала с ребенком, прощупывала ее пяточки… Эти сцены всплывали в голове против воли, и в глазах предательски стояли слезы. София отвела взгляд, предпочитая думать о чем-то другом. Например, когда они проезжали мимо дома, она увидела много людей. Такое количество слегка ее напрягло.