Ана Шерри – Туз пик (страница 58)

– Что ты такое говоришь? – занервничал Деян, оглядываясь по сторонам, он явно не ожидал такого. – Гости уже получили приглашения, мы полностью готовы к торжеству. Я даже ресторан нашел. Пусть не идеальный, но за несколько дней сложно что-то найти.

– Деян, прошу тебя, – Йована сложила руки в молитвенном жесте, – свадьбу надо перенести. У моей подруги горе. У нас у всех горе! Но, видимо, до тебя это не доходит, – выпалила она и отошла к окну.

Сложив руки на груди, она смотрела в окно, хотя ничего за ним не видела. Йована злилась: как можно быть таким бесчувственным эгоистом? Неужели гости и бронь ресторана гораздо важнее Софии?

– Хорошо, – послышался голос за спиной, – возможно, ты права. Давай перенесем торжество, но распишемся в назначенный срок. Без гостей, только мы вдвоем.

Девушка резко обернулась, но ее взгляд был направлен мимо жениха – в отделение зашел Анхель. Его нервозность и растерянность тут же передались всем остальным. Анхеля все потеряли, но теперь он здесь. Как теперь поступит с просьбой Софии? И бабушка Гюли уже приехала.

Йована, забыв про разговор с женихом, направилась к семье Бахти, но Деян перехватил ее:

– Прекрати лезть в их дела. Они сами со всем разберутся. – Он отпустил ее руку, и девушка перевела на него непонимающий взгляд, а он продолжил: – Лучше ответь на мой вопрос.

– Я не думаю, что мой отец будет в восторге от того, что я выйду замуж без гостей. По крайней мере, я купила платье…

– Как только София окрепнет, мы отпразднуем свадьбу. Ты согласна?

Йована ощутила себя в ловушке, не зная, что ответить. Вроде эта роспись ничего не значила, но то же время меняла многое. Она посмотрела на Йона: тот стоял со всеми, они что-то обсуждали. Без нее! А она стояла напротив будущего мужа и должна была решить свою судьбу, но она же ее вроде уже решила.

– Я согласна, – бросила она Деяну и направилась к цыганам. Надо было поймать Анхеля и сказать ему о просьбе Софии. Но, подойдя ближе, услышала его разговор с бабушкой Гюли.

– Если София хочет с тобой поговорить, значит, она нуждается именно в твоих словах, – Анхель обращался к бабушке. Та мотнула головой и указала на дверь, ведущую в палату Софии.

– Сейчас пойдешь ты, – твердо произнесла она, – и скажешь ей все, что еще не сказал, а потом уже я поговорю с ней сама.

Анхель удивленно посмотрел на бабушку. Откуда она узнала? Он не говорил ей про бесплодие, а после ее слов стало страшно снова поднимать больную тему, это могло ранить жену еще сильнее.

Никто ничего не спрашивал, все стояли и молча смотрели на Анхеля. У этих людей не было привычки перебивать старших. Йована уже открыла рот, чтобы спросить, но, осознав, что вмешивается, все же решила промолчать и послушать.

– Я… Я не могу, – несмело произнес Анхель. Он был настолько измотан, что сил на еще один откровенный разговор не было.

– Можешь, – кивнула бабушка, – только ты и можешь. Вы это переживете вместе. Первая новость на нее подействовала словно анестезия. Вторая воспримется легче. Сейчас самое время.

Анхель закрыл глаза, прежде чем открыть дверь и зайти внутрь. Он будто собирался с мыслями. Сжал плотно челюсти, а пальцы – в кулаки. Его тело напряглось, словно кто-то взвалил на него непосильную ношу. Он должен мыслить ясно, держаться так, чтобы не показаться перед ней слабым, а делиться только силой.

Анхель открыл глаза и решительно зашел внутрь.

При виде мужа София оживилась, взглядом проводила до стула. Анхель сел рядом, но, когда он взял руку Софии в свою и поднес к губам, слезы снова появились в ее глазах. А ведь она старалась не плакать при Йоване! Но, смотря на Анхеля, она мысленно представляла их дочь. Он всегда будет напоминать ей об их ребенке, а София всегда будет корить себя за эту смерть. Это по ее вине умерла их девочка. Из-за ее доверчивости, глупости, наивности.

– Это я виновата, – прошептала София, – только я.

– Нет. Виновата не ты, не смей брать вину на себя. Ты добрая и честная девушка, немного наивная. Неужели, если бы ты знала, чем все закончится, пустила бы Иво в свою машину? Поверила бы ему?

София мотнула головой и потупила взгляд. Одна секунда стоила жизни многим людям и их ребенку. Судьба испытывает ее на прочность? Хочет свести с ума?

– София, – прошептал Анхель, ловя ее потерянный взгляд. Ему нужно собраться: он должен быть опорой жене, чтобы пережить все горе вместе, обнять ее и утешить. – Я встретил врача, он сказал, что ты ничего не ела. Так нельзя, тебе надо восстанавливаться, чтобы быстрее вернуться домой. Ты меня слышишь?

Аппетита не было и еще долго не будет. Единственное, что она могла делать, – это смотреть в одну точку. Ее рука покоилась на животе, который уже начал приходить в добеременную форму, только боль и повязки говорили о том, что там была жизнь.

София вспоминала время, когда она потеряла родителей и Милоша. Какая была боль! Казалось, что хуже быть не может и с этой болью невозможно жить. Но она смогла! Встала на ноги, начала новую жизнь… А смерть все никак не отпускала…

– Я как будто проклята, – прошептала девушка. – Все, кого я люблю, меня оставляют.

– Это не так, – Анхель накрыл ее ладонь второй рукой, – у тебя есть я, брат и наша семья.

Она перевела на него взгляд, в котором блеснул огонек, похожий на желание снова стать сильной.

– Я люблю тебя, – прошептала она, – одного и на всю жизнь.

– Мэ тут камам[6], – улыбнулся Анхель. – Навсегда – запомни это! Ничто и никто не вправе изменить это чувство.

София слегка улыбнулась в ответ. До этой минуты ей казалось, что, кроме горя, она ничего более не испытает, но она ошиблась.

– У нас будет большая семья, – ее голос звучал уже бодрее. – Никто не заменит нам нашу девочку, но мы же не останемся вдвоем, верно?

Этот разговор вел к неизбежному. Сейчас он скажет ей правду и разобьет сердце. Он лишит ее последней надежды, которая заставляет Софию жить и мечтать о будущем.

Она ждала от него обнадеживающих слов, улыбки. Он мог бы поделиться с ней своими мечтами… Руки Анхеля покоились на ее ладонях, он молчал, только крепче сжав ее пальцы. Это получилось непроизвольно, но София это заметила и напряглась.

Его взгляд стал серьезным, брови нахмурились. Заметив волнение Софии, Анхель коснулся губами ее рук.

– Ты для меня самый важный человек в мире. Ты, и только ты. Я хочу, чтобы ты это знала. Неважно, будем мы вдвоем всю жизнь или нас будет больше, главное, чтобы ты была рядом…

– Анхель, к чему ты клонишь? – заволновалась София. – Чего еще я не знаю?

Его бросило в пот, а потом будто окатило холодной водой. Он вспомнил слова бабушки, которая просила сказать правду сейчас. Именно ее слова заставляли Анхеля держать руки Софии в своих и подбирать верные слова.

– Ничего страшного, – натянуто улыбнулся он, – обычные последствия…

– Какие? – вскрикнула она.

– Во время операции пришлось удалить правый яичник, он был задет пулей, – выпалил на одном дыхании Анхель.

София уставилась на него не дыша, пытаясь проанализировать услышанное. Это тот яичник, который был проблемный, с кистами? Его удалили? Тогда почему Анхель эту новость преподносит так, словно она похоронная? Пытается ее утешить, придать сил, говорит о вечной любви?

Через несколько мгновений сознание Софии начало проясняться. В день приема доктор Павич сказал о левом яичнике. Это он был в кистах и не функционировал. Его хотели удалить… Они удалили не тот?

София зажмурилась и схватилась за голову. Нет! Они удалили тот! Потому что Иво выпустил пулю в правую сторону живота. Она лишилась правого яичника! Здорового!

– А как же левый?

– София, – Анхель прижал ее к себе, – это не имеет значения, есть только я и ты. Нам больше никто не нужен…

– Что с левым? – Она уже знала ответ, и слезы застилали ей глаза. – Его тоже нет?

– Он есть, но… Доктор Павич сказал, что кист стало больше, он не выделяет яйцеклетки. На матке большой рубец… У тебя не может быть детей. – Он произнес это, будто прочитал смертный приговор, и опустил голову, желая стиснуть челюсти и кричать. – Но мы есть друг у друга. – Анхель нашел в себе силы посмотреть на жену. Она сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Слезы не скатывались, а стояли в глазах. – София, у меня есть ты, а у тебя есть я. Мы проживем эту жизнь вдвоем.

Она медленно перевела на него взгляд, полный безысходности, и зажала рот руками. Так сильно хотелось кричать, но она не могла произнести ни слова. Что за семья без детей? Это не семья!

– Нет, – прошептала она, и слезы покатились из глаз. Кричать не было сил. – За что, Анхель? За что нам такое?

Ответа не нашлось. Анхель прижал Софию к себе и поцеловал в голову. Только они остались друг у друга. Они никогда не услышат детский смех, никогда не улыбнутся, увидев первую улыбку их ребенка. Никогда не снимут на камеру первые шаги. Сейчас Анхель многое бы отдал, чтобы присутствовать на родах своего ребенка. Он готов был хоть сам принять эти роды – лишь бы его жена была счастлива.

– Бабушка пришла, – прошептал Анхель, – ты хотела ее видеть. Она тоже хочет с тобой поговорить. Но прежде, чем она сюда войдет, я хочу, чтобы ты знала: мы научимся жить друг для друга без всяких ложных надежд. Мы привыкнем жить так, как распорядилась судьба. Мы будем сильнее всех.

Глава 34

В какой-то момент София поняла, что не чувствует никаких эмоций. Множество плохих новостей и потерь за последнее время эмоционально ее истощили. Анхель еще что-то говорил, пытался подбодрить, а она сидела, уставившись в пустую стену. Внутри ничего не было. Только пустота, которая заполняла все пространство ее души.