Ана Рей – Сгорая в наших чувствах (страница 2)

– Не посмеет. Ему на данный момент очень важна репутация. Его отец все еще думает, кому завещать фирму, старшему или младшему сыну. Если Игорь влезет в скандал, то точно лишится пары очков в глазах отца.

Это верно. У отца Игоря, Виктора Михайловича, крупная строительная фирма. Практически монополист нашего города. Год назад у него появились проблемы с сердцем, поэтому было принято решение искать заместителей в лице своих сыновей.

– Не думаю, что у него не будет возможности сделать это по тихой. Один из его друзей – юрист, второй – сын судьи. Есть еще пара знакомых в полиции.

Связи – вот что важно, когда у тебя свой бизнес. Так он всегда говорил. Чем больше у тебя в телефонной книжке полезных номеров, тем лучше.

Что ж, для меня самые полезные номера в телефоне – адекватный, не пьющий сантехник, который не сдирает с тебя втридорога за потекший кран, и ветеринар, который приедет на дом и спокойно объяснит, почему кот блюет весь вечер. Ладно, из нужных еще сын бабушкиной близкой подруги, дядя Миша, врач-кардиолог.

– Не будет такой возможности. – Соня довольно фыркнула. – Да и не думаю, что у него хватит смелости пойти против моих родителей.

– А твои родители?..

– Адвокаты. Александр и Светлана Коршуновы.

Я подавилась кофе.

Пару Коршуновых в нашем городе знали все. Адвокаты, которые не проигрывали ни одного дела за последние шесть лет. К ним обращались те, чьи дела и на первый, и на второй, и на третий взгляд казались безнадежными. Конечно же, если им было чем платить. На стоимость одной их консультации могла уйти вся моя месячная арендная плата. Их адвокатское бюро могло считаться лучшим в стране, большинство фирм старались сотрудничать именно с ними, как и многие звезды.

Теперь понятно, почему Соня такая бесстрашная. При воспитании родителями, которые в залах суда становятся змеями, играющими с добычей и поглощающими ее целиком, и наблюдая за их работой, сложно стать мямлей, не смеющей за себя постоять.

– Против меня он все равно может выдвинуть дело.

– Я своих подельников не бросаю. – Ее ладонь похлопала меня по руке. – Он играл с нами и заслуживает проиграть уже в нашей игре.

Я замялась и убрала руку под стол.

– Все еще думаю, что это плохая идея.

– Тебе так лишь сейчас кажется. Мне было обидно и неприятно узнать об измене, боюсь представить, что сейчас чувствуешь ты. Он посмел не просто изменить, пару раз переспав с кем-то на стороне, а завести несколько полноценных романов. Дай угадаю, а тебе еще говорил, что это из-за тебя он так мало внимания уделяет вашим отношениям?

Я поморщилась, что и стало ответом для Сони.

Пару раз Игорь заикался о том, что если бы не мое стремление получить красный диплом и подработка редактором, то мы могли бы чаще встречаться. Я отвечала ему шуткой, и разговор сходил на нет, хоть и оставлял небольшой отпечаток.

Отношения требовали работы и усердий, и если бы мне были видны его стремления больше времени проводить вместе, то я точно бы могла подвинуть свои планы.

А я и двигала, если смотреть правде в глаза.

– Это наглая манипуляция, ты знаешь это?

– Да, – без тени сожаления ответила Соня, – как я уже говорила, характером я не вышла. Давить на тебя у меня не было в планах, честно, но оставлять все так я не намерена. Оттого, что ты или я ему все выскажем в лицо, да даже если целый монолог, похлеще, чем у Чацкого, составим, ничего не изменится. Подцепит еще одну девушку, а потом еще, и так пока не устанет.

С этим я была согласна. И именно это перевешивало чашу моих моральных весов в сторону согласия с этой глупой идеей.

– Представь, несколько обманутых девушек с разбитым сердцем, по которым он проехался грузовой машиной с тонной песка. Хотела бы, чтобы они испытали то же самое, что и ты чувствуешь сейчас?

Пробубнив несколько проклятий себе под нос, я схватилась за кофе.

– Можешь хоть завуалированно манипулировать, а не настолько в открытую.

– Я просто хочу тебя подтолкнуть.

– К преступлению?

– К шагу в новую жизнь. – Девушка поставила два пальца на стол и стала изображать шаги. – Я, конечно, не психолог, но прекрасно знаю, как сложно пережить не только измену, а в целом расставание, когда вы так долго были вместе. Сначала ты будешь верить, что все еще можно вернуть, потом злиться, затем грустить и реветь днями напролет, после этого начнется апатия, и лишь потом – принятие.

Смешок сорвался с моих губ и утонул в стакане остывшего кофе.

– Тогда чем же мне поможет месть?

– Это будут первые четыре пункта вместе. Ты выплеснешь всю злость и боль, распрощаешься со всем, что вас связывало, чтобы не плакать потом над его тапками и не выкидывать футболки в окно. – Я могла их не выкидывать, а просто постелить в лоток Батона, он любитель в них справлять свои дела. Но этого я, естественно, не сказала. – И ты развеешься. Обещаю, будет весело. – Ее рука вновь легла на мою. – Тебе станет легче, хоть и не спасет полностью от боли, скорее даст шанс поставить точку.

– Ты даже не спросила, что я чувствую по поводу его измены, – заметила я в попытках… ее пристыдить, наверное.

– Это и не нужно. Я видела тебя в университете. Да, рядом с тобой не было постоянно какой-то одной подруги, но, попадая в какую-то компанию, ты часто улыбалась, любила поговорить и посмеяться. Твое тело было свободным, жестикуляция открытой, а сейчас передо мной зажатая, скрюченная кукла, которая сжимает пальцы под столом и кусает губу каждые пару минут. – Я посмотрела на Соню исподлобья, она лишь плечами пожала. – Когда родители адвокаты, вы часто смотрите записи из зала суда. Язык тела оппонента важен при борьбе за дело.

Другого мне и не следовало ожидать.

– Я дам тебе время подумать. Переспи с этой мыслью, а потом напиши мне, хорошо?

Она встала из-за стола, намереваясь уйти, но я остановила ее:

– Почему именно я? – Почему, черт возьми, из всех его подружек выбрала меня? Уверена, не только со мной она была знакома.

И вновь это пожимание плечами.

– Ты мне нравишься. Мы бы могли стать хорошими подругами.

И все. Она ушла, оставив меня все в том же состоянии, что и утром, только теперь в голове крутился вопрос.

Мстить или нет?

2. Это подкуп

Вчерашняя миска мороженого с двумя бокалами вина не входила в мои планы, как и поток слез под фильм «Полночное солнце». Я пересматривала его в шестой раз – и в шестой раз устроила водопад и соорудила гору из платков. Легче уверять себя, что ты сопли наматываешь из-за трагичной любви героев, а не из-за парня, решившего завести себе гарем.

Но теперь это уже не изменить, как и синяки под глазами, покрасневший нос и небольшой кашель. И будильник, который был, как назло, пропущен. Подскочила за двадцать минут до выхода из-за Батона, который начал громко требовать еду. Доехала до университета в спешке и успела ровно к началу пары. Уселась на последнюю парту и уже как минут сорок пролежала на сумке, пытаясь не уснуть и заставить живот не урчать разъяренным гризли.

Так себе вышло.

Вернувшись вчера из кафе, кроме мороженого и вина ничего не ела, утром выпила стакан воды и зубы почистила. Организм сейчас просил нормальной еды.

А сердце – еще пару бокальчиков красного полусладкого.

Провалявшись в согнутом состоянии до конца пары, пару раз сожалея, что мозг не воспринимает то, что говорит преподаватель, со звонком еле разогнула спину. Как люди умудряются спать на этих неудобных партах, а потом резво бежать в столовую? В расписании на сегодня лишь две пары, обе лекции, что не могло не радовать. О чем-то рассуждать и что-то писать этим утром казалось нереальным.

Выходя из кабинета, пару раз огляделась. Никто на меня не смотрел. Утром казалось, словно у меня на лбу написано: «МНЕ ИЗМЕНИЛ ПАРЕНЬ». Было ощущение, что, когда я выйду из подъезда, в меня полетит тысяча высказываний о моей вине.

«Выглядишь как пугало на огороде, естественно, он к другой сбежал».

«Мужчинам нужен сытный завтрак, обед и ужин, а ты все время работаешь, вот он и нашел ту, что ему все приготовит. Мужчины все же желудком любят».

Хотя я ему готовила. Вставала на полчаса раньше, стояла у плиты, пока волосы впитывали запах его любимого сала. Потом весь день не могла ни одними духами этот «аромат» перекрыть. Даже привозила несколько раз обеды ему в университет.

«Ты ему ласки мало давала. Тем более мужчинам секс чаще нужен».

«Вон носишь одно и тоже, джинсы да свитера, а платья где?»

«Ну конечно, бросил, ты свои волосы видела. Парни любят подлиннее, а не это безобразие, которое даже до лопаток не достает. Да и поярче стоило, что за бледный каштан? Лучше бы в блондинку перекрасилась».

И хоть знала, что это бред, но выкинуть из головы не смогла. Люди любят высказываться тогда, когда их не просят, иногда раня сильнее, чем кажется на первый взгляд.

Сейчас, в университете, я понимала, что никому дела до этого нет. Не сказала бы, что я в группе отшельница и ни с кем не общаюсь. Все же групповых работ у нас много, и удобнее поддерживать хорошие отношения со всеми. Просто близких знакомств не завела. Мне это казалось ненужным. Был Игорь, были наши общие друзья, а на что-то другое времени оставалось не так много.

Жалела ли я? На данный момент – да. Я много читала, да и перед самым носом был прекрасный пример женской дружбы на века – бабушка со своей университетской подругой, которая до сих пор притаскивала ей шоколад, который стоил, как моя почка, но бабушка от него тает. Именно тетя Надя когда-то помогла бабушке поднять меня после смерти родителей, стала второй бабушкой, забирающей к себе на выходные или на лето.