Ана Рей – Сгорая в наших чувствах (страница 4)
– Где там бабушка? Хочу с ней поговорить, а то она в последний раз так занята была, что почти сразу сбросила.
– Спит она. С утра пошла с грибниками в лес. Они там грибы искали, а она собирала остатки ягод.
– Зачем? – Уровень моего негодования поднялся с нуля до ста за считаные мгновения. – У вас и так огород огромный, парник, поле картошки, куда еще и в лес. Да и непонятно с кем.
Бабушкина любовь к копанию в земле мне никогда не была понятна, как и к сбору ягод, но радость от урожая на ее лице сияла всегда так ярко, что я никогда не высказывала ей свое «фи». Но часто ей приходилось напоминать о здоровье. Несколько часов под солнцем, тяжеленная лейка в руках подрывали ее и так хрупкое здоровье.
– Захотелось ей компот тебе сделать с черникой, вот и пошла. А ты не нервничай. Грибники – мужчины хорошие, свозили ее только в безопасное место.
– Я и без компота обойдусь, – пробубнила я.
– Да ладно тебе, большое дело. Ты мне лучше расскажи, что там с твоим женихом? – заговорила она шепотом, словно бабушка могла подслушать.
Игоря бабушка не особо жаловала. Нашим отношениям не противилась, но и любви как таковой к нему не испытывала. Всегда была холодна и не улыбалась. Тетя Надя же относилась к нему лояльнее и в шутку звала «женихом», но тоже иногда заикалась о том, что мне стоит и к другим парням присмотреться, вдруг кого лучше найду.
Что ж, похоже, они что-то знали.
Одно упоминание Игоря смыло все то тепло, что вызвал этот разговор.
– Нормально. – Я не хотела пока рассказывать им об измене.
– А по голосу и не скажешь. Что-то натворил? Помнишь, что я тебе говорила?
Кивнула, хоть и знала, что она этого не увидит.
– Напортачил? Забудь, и пусть идет на все четыре стороны. Не он, найдется другой, который портачить не будет.
Шмыгнула носом, что больше походило на смешок.
Звучало так просто.
Четыре года своей жизни. Будь гребаной Эльзой. Отпусти и забудь[1].
– Эх, милая, учила я тебя, что нужно уметь постоять за себя. Нельзя позволять людям топтаться по твоим чувствам, иначе это в привычку войдет.
– И что же мне делать, если уже топчутся? – Мой голос стал таким хриплым и надрывным, что самой горько стало.
– Поставить человека на место. Твоя бабушка бы сказала, что стоит просто уйти и не вступать в конфликт, но разве от этого можно успокоиться? В конце предложения нужно ставить точку, а не многоточие. – Я фыркнула, вспоминая, что Соня говорила что-то похожее.
– Высказать все в лицо и уйти или отомстить. Предлагаешь что-то из этого?
– Почему бы и нет. Была у меня раньше знакомая, завистливая до ужаса. Наговорила на меня с три короба: что я ко всем в кровать прыгаю, что у подруг мужей ворую, что чужие идеи ворую и еще много всего. Я в итоге на нее вылила ведро сока вишневого, когда на дискотеке были. Она туда пришла намалеванная, хотела с одним парнем познакомиться. В итоге осталась без парня и без платья, но больше обо мне ничего не говорила.
– Ты мне эту историю не рассказывала. – Смех сам рвался наружу. Батон довольно замурчал, пристраиваясь рядом со мной на диване.
– Я тебе много чего не рассказывала, оставила на будущее. Бывало, и в озеро кого-то скидывала.
– Что? – Я засмеялась еще сильнее. – Кто же тебя так разозлил?
– Да был один у нас неприятный парень. Ходил ко мне каждый день, прилип как банный лист. Я ему отказывала уйму раз, а он все приходил. И вот одним вечером решила его остудить.
– Тетя Надя, – протянула я.
– А что? Я ему сказала нет, значит нет. Меня после этого парни зауважали, – гордо произнесла она. В голове сразу представила, как тетя стоит в своей комнате: с телефоном у уха, в зеленом фартуке, который я ей подарила на Новый год, с убранными крабиком светлыми волосами – и упирает руки в бока, довольная собой. – И тебе стоит постоять за себя.
– Чтобы и меня парни зауважали?
– Да не только для этого. Ты не трусиха, докажи самой себе, что ты сильная, можешь со всем справиться и заслуживаешь, чтобы к тебе относились хорошо. Иногда людям нужно показать, что ты чего-то стоишь, и для этого не всегда подойдут честные методы.
Она была права.
Игорь воспринимал меня как должное. Всегда буду рядом. Ничего не скажу и буду терпеть. Закрою глаза на его косяки. И даже если что-то пойдет не так, я буду тихой и просто уйду.
Нет уж. Он решил встречаться с другими девушками у меня за спиной, за что многие бы пожелали лишить его самого дорогого органа. А это будет лишь маленькая месть.
Мне не нужно чужое уважение, лишь справедливость.
Класс, начинаю говорить как Соня.
– Спасибо, тетя Надя.
– Да брось. Ты потом мне расскажи, что получится. На старости хоть что-то веселое будет.
Мы еще немного поговорили и отключились. На часах было одиннадцать, Батон мирно спал под боком, а я пошла на кухню за теми самыми огурцами, параллельно открывая диалог с Соней. Пусть это будет один из самых безумных поступков в моей жизни.
Но прежде, чем я успела хоть что-то написать девушке, от нее пришло сообщение с фотографией. Это были скрины историй незнакомой мне девушки из какого-то клуба. Лица особо не видно, но вот второго человека на фото было видно очень хорошо.
Игорь.
Она сидела на его коленях, целуя в щеку. Его рука пристроилась на ее оголенном бедре, а взгляд был устремлен на вырез синего платья. Возможно, кто-то бы его не узнал: прическа уложена иначе, рубашка намного дороже его обычных, на запястье часы, которые всегда носил его отец. За эти годы я уже выучила его тело и лицо наизусть.
В груди к боли прибавилось раздражение. Он даже перестал особо скрываться.
Сейчас, когда я смотрела на эти фотографии, внутри разрушилась последняя стена. Последнее, что сдерживало меня от плана Сони, от желания разрезать его вещи, от попыток позвонить и высказать все, что я о нем думаю.
Надежда.
Что это за шутка. Розыгрыш? Или мой страшный сон? Игорь все еще мой?
Он скоро придет, и все будет как раньше. Мы будем сидеть на диване, смотреть ужастики, которые он так не любит, но смотрит ради меня. Будем готовить вместе ужин и ездить на выходных к моей бабушке.
Нет. Сейчас моя вера разрушена окончательно, а любовь превратилась в стекло. Острое, царапающее от каждого движения все внутренности, приносящее боль при каждом вздохе.
Глаза затуманились от слез, но я не дала им коснуться щек. Больше не буду плакать. Не из-за него.
Соня:
Она выложила эту фотку
на пару минут, потом
удалила.
Промокнув глаза домашней кофтой, я напечатала ответ и достала один огурец из банки.
Ника:
Ты знаешь ее?
Соня:
Виделись раза два.
Дочь знакомых родителей.
Дура, конечно, но бывшая
модель. Могу понять,
почему он с ней.
Посмотрев на фотографию еще раз, я написала ответ, со злостью откусывая огурец.
Ника:
Я согласна. Давай