– Разве это не глупо? – подставив бледное лицо палящим солнечным лучам, спросил Нэйтен. – Все мы имеем право на загадку. Если бы каждый раскрывался в первые минуты знакомства, разве было бы это интересно? Ты бы сразу знал о человеке все. А как же некая перчинка?
– То есть тебя не пугает, что я не обо всем могу рассказать?
После этих слов стало тяжелее дышать. Эбби подумала о прошлом, которое в очередной раз напомнило, откуда появились замкнутость и недоверие к окружающим. Легкая дрожь пробежала по телу. Эбби обхватила руками колени и устремила взгляд вдаль, лишь бы Фостер не заметил нарастающую тревогу.
– У каждого есть свои границы, я уважаю это. И не в моих правилах нарушать их.
– Тогда в чем причина?
Фостер пожал плечами и снял солнцезащитные очки.
– Не знаю. С тобой очень даже легко. И, признаюсь, все дело в альбатросах.
Они рассмеялись. Громко. Искренне.
– Так, значит? – Эбби толкнула его в бок.
– Ты сказала, что альбатросы помогают найти свой путь. Думаю, именно они и привели меня к тебе.
В этот момент Эбби осознала, почему ее тянуло к Нэйтену. Его легкость и непринужденность, доброта и искренность, открытость и бескорыстность – те самые качества, обладающие невероятной силой притяжения, словно магнит. Гуляя с ним по ночному городу, такому чужому и многолюдному, Эбби не чувствовала страха или сомнения. Она просто существовала в том моменте, словно так и должно быть.
И уверенность в том, что людям тяжело с ней общаться, растворилась в одно мгновение.
Глава 2
Эбби сидела на подоконнике с горячим кофе, приятный аромат которого разносился по всей квартире. Она медленно пила, плотно обхватив кружку руками, и любовалась Лос-Анджелесом из окна. Новый город казался ей целой загадкой, раскрыть которую не каждому под силу. Его окрестности манили к себе, словно багровая луна, нависающая над городом каждую ночь.
Вечерний Беверли-Хиллз, расположенный к западу от центра Лос-Анджелеса, засаженный пальмами и платанами, раскрывался совершенно под иным углом: люксовые бутики подсвечивались яркими огнями, дорогие кабриолеты разъезжали по широким улицам района, а толпы людей обивали пороги высококлассных ресторанов.
Архитектура в стиле ренессанса и барокко, строгие классические особняки были главными особенностями района, в котором Эбби решила снимать квартиру. Прогуливаясь по Беверли-Хиллз вечерами, она любила фотографировать случайные моменты из жизни города и рисовать их на бумаге.
Возможно, она поступила бы так и сегодня, если бы в памяти не всплыли воспоминания злополучного вечера.
Последние лучи солнца виднелись на горизонте. Эбби возвращалась домой в хорошем расположении духа. Казалось, ничто не могло испортить ей настроение. Ведь ее заявка в Академию была принята, некоторые работы по рисованию отправлены на выставку, а старший брат, по которому она так скучала, должен прилететь из Лос-Анджелеса. С медовым тортом в руках Эбби бежала домой, стараясь успеть к приезду Кристиана.
Выпускник юридического факультета Калифорнийского университета и музыкант, Кристиан, прилетев в Лос-Анджелес из небольшого городка, не упускал ни одной возможности для личностного роста. Потому и записался в студенческий кружок, питая особую любовь к музыке. После занятий он часто засиживался с гитарой на репетициях, записывал тексты песен на обрывках бумаги и никогда не задумывался о том, что это увлечение может к чему-то привести.
Однако сложно было не заметить его прирожденный талант. На втором курсе к межуниверситетскому конкурсу необходимо было собрать группу, способную представить институт. Брат выбрал четырех талантливых парней из общего кружка: барабанщика, клавишника и пару гитаристов. Так появилась небольшая рок-группа Albatross, с которой Кристиан Миллер сначала выступал на конкурсах и праздниках, а после, когда ребят признали за пределами Калифорнии, частенько выезжал на гастроли по Штатам.
Найдя себе занятие по душе, Кристиан не забросил университет, как поступают многие музыканты, едва слава находит дорожку в их жизнь. Наоборот, брат делал большие успехи в учебе. И не потому, что учеба в Калифорнийском университете требовала большого усердия. А потому, что Кристиану отчаянно хотелось развеять глупый стереотип. Клише, созданное и навязываемое обществом: все музыканты – отвязные тусовщики.
Альбомы рок-группы набирали популярность. Музыка Albatross крутилась в эфирах на радиостанциях. Жаждущая автографов и фотоснимков на память толпа фанатов окружала Кристиана Миллера после каждого концерта. К нему липли девушки, которые никогда не нравились Эбби. Ведь она знала, что им нужно от брата, и тот был полностью с ней согласен. Поэтому прежде, чем начать с кем-то встречаться, он советовался с сестрой.
Когда Эбби подбежала к дому, то увидела в окнах яркий свет. Это означало только одно: родители дожидаются приезда Кристиана. Мать не взяла работу на дом, а отец наконец-то не задержался на встрече с клиентами. Наверняка Кэтрин испекла любимое печенье Кристиана, а Эллиот договорился о том, чтобы один из треков Albatross был наложен на рекламный видеоролик. Их компания по поставке готовых здоровых завтраков в учебные учреждения нуждалась в тотальном ребрендинге. И современная реклама была залогом их успеха.
Эбби предвкушала уютный вечер в кругу семьи, посиделки возле камина в гостиной, рассказы Кристиана о гастролях в Нью-Джерси и Лос-Анджелесе. Но, переступив порог, она увидела огорченные лица родителей. Кэтрин была чернее тучи. Ее тонкие брови свелись к переносице, веки опухли, глаза покраснели, а от былой укладки не осталось ничего. Мать вцепилась в кухонный стол, ее жутко трясло, и она с трудом пыталась сохранить равновесие. Отец стоял рядом, сгорбившись, и поглаживал Кэтрин по плечу, пытаясь ее успокоить.
Увиденное повергло Эбби в шок. Она бросила рюкзак и медовый торт на пороге и кинулась к родителям.
– Мам, пап, что случилось? Где Кристиан?
Ответа не последовало, лишь слезы покатились по щекам родителей. Долгое молчание и нервные переглядывания лишь больше пугали, но добилась ответа Эбби далеко не сразу. От одной мысли, что с Кристианом могло что-то случиться, у нее закружилась голова, все перед глазами потихоньку расплывалось.
– Эбби, детка… – Кэтрин замолчала, подбирая нужные слова. – Твой брат сегодня не прилетит. – Голос матери предательски задрожал, и она прижалась к мужу в попытке сдержать очередной всхлип.
На кухне витал запах имбирного печенья. Приспущенные жалюзи трепетали из-за порывов ветра, ворвавшегося внутрь. Пластиковые ламели[1] отбивали ритм, который еще больше нагнетал обстановку. Этот вечер не должен был стать таким.
– Почему? Он же обещал! – Эбби повысила голос.
– Кэтрин, надо сказать как есть, – вмешался отец.
– Что сказать? Мам? – Эбби разнервничалась и непонимающе смотрела на обоих родителей.
– Детка, Кристиан… Он мертв. Его самолет разбился…
Дальше Эбби не могла разобрать ни слова. В глазах потемнело, в голове раздался какой-то шум, и она потеряла сознание. Испуганные лица родителей – последнее, что она запомнила. Дальше все было как в тумане. Темная завеса. Состояние невесомости.
Эбби очнулась от запаха нашатыря. Открыв глаза, она долго смотрела в потолок, оставаясь неподвижной. Впереди была лишь пустота, словно девушка смотрела сквозь белую пелену. Эбби еще не осознавала, что ее любимого брата, который читал ей сказки, успокаивал, когда она расставалась с парнем, готовил завтраки, когда мать была на ночном дежурстве, больше нет. От одной мысли, что жизнь начинает терять смысл без брата, на глаза Эбби навернулись слезы, а ком подступил к горлу.
Закрыв лицо ладонями, она перевернулась на бок и полностью отдалась эмоциям, которые взяли над ней верх. Сердце стучало так, что готово было вырваться из груди, всхлипы становились громкими и частыми, слезы лились без остановки. Она беспомощно стучала кулаками по полу, как будто это могло помочь вернуть брата.
Брат умер, его сердце перестало биться… Каким был его последний вздох? Трагическая смерть так быстро настигла Кристиана. Всякий раз, просыпаясь, Эбби будет вспоминать этот миг, когда почувствовала весь ужас и непереносимую боль утраты.
Со временем она смирилась с болью, одинокими завтраками, пустой комнатой, в которой никогда не появится ее любимый Кристиан. Или же делала вид, что смирилась. Чтобы осознать утрату, нужны были силы. Мужество, чтобы признать все, что отвергал мозг. Но у Эбби ничего не получалось. Ей казалось, что весь мир против нее, что ее боль самая сильная. Родители беспокоились за дочь. Они даже наняли психолога, но Эбби отказалась к нему ходить.
Ее скорбь затянулась. В гардеробе все чаще стали появляться черные и мрачно-синие тона, ботинки и портфели были с шипами, на голове – небрежный пучок, на лице – никакого макияжа. Эбби замкнулась в себе и перестала доверять окружающим. Учителя били тревогу, но родители ничего не могли с этим поделать: они понимали, что дочь переживает утрату.
Джексон, Ноа и Элиссон, узнав об этом, пытались поддержать. Но этого было недостаточно. Тогда ей казалось, что внимание, проявленное к ней, – лишь жалость. А жалость она не выносила. Поэтому Эбби оттолкнула их. В тот момент она доверилась не своим друзьям, а каким-то незнакомцам с форума. Она общалась с такими же травмированными людьми в закрытом чате и ощущала себя чуть лучше.
