Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 1 (страница 25)

Ближе к полуночи гроза стихла. Тусклый свет взошедшей луны стал продираться сквозь тучи, словно огонь маяка, силящийся пробить густую пелену тумана. Нужно было готовиться ко сну.

Из-за того, что некоторые помещения постоялого двора были затоплены, Луиса Игнасио и Фьямметту Джаду разместили вдвоем в маленькой комнатке с альковом[256]. Для девушки хозяин установил раскладную кровать, обтянутую плотной парусиной. Это было всё, на что хватило его щедрости. О чистых простынях, ширме и ужине он сейчас даже слышать не хотел. Твердил:

– Потоп! Потоп! Какие простыни?! Какая ширма?! Какой ужин?! До утра не будет никакого ужина!

Однако маркиз, обустроив Фьямметте более или менее удобное лежбище, на какое-то время испарился, после чего вернулся, держа в руках бутыль, два стакана и тарелку с закусками.

– Как вам удалось раздобыть еду? – удивилась Фьямметта негаданной добыче. – Хозяин постоялого двора сказал, чтобы до утра и думать о ней забыли.

– Раздобыть еду – не луну с неба достать. Хотя, впрочем, и ее достать тоже можно, было бы на то желание.

– Ну, если так рассуждать, то для любого человека нет непреодолимых проблем, были бы только нужда и хотение. И всё же, как вы смогли переубедить хозяина, ведь он казался совершенно непреклонным?

– Хозяин – да, но вы забываете, что у хозяина есть хозяйка.

– Ах, да! Я совсем забыла. Хасинта говорила, что вы из породы тех людей, которые даже на кухню ходят через спальню, лучше через соседскую. Еще лучше, чтобы в той спальне в это время была соседская жена, а ее муж не подозревал о вашей способности делать такие крутые виражи.

Луис Игнасио рассмеялся.

– Но, согласитесь, такое умение в подобных обстоятельствах чрезвычайно уместно. По крайней мере, мне не придется всю ночь слушать рулады вашего голодного живота.

Спорить Фьямметта не стала. Она помогла Луису Игнасио сгрузить добычу на маленький столик возле окна и с большим удовольствием разделила со спутником ночную трапезу.

Когда закуски были съедены, а вино выпито, Луис Игнасио сказал, что обещал хозяйке вернуть посуду на кухню. Ее муж не должен заподозрить, что она действует за его спиной. Уходя, маркиз предложил Фьямметте отправляться в кровать первой. Этим предложением она воспользовалась с большой радостью и облегчением. На его вопрос, нужна ли помощь с раздеванием, девушка лишь фыркнула, чем вызвала у Луиса Игнасио весьма довольную улыбку.

Дав спутнице достаточно времени для того, чтобы она могла раздеться, де Велада вернулся в комнату. Ему было не привыкать обнажаться под пристальным вниманием женского взгляда. В этом конкретном случае он почему-то даже хотел этого, однако насмешница-судьба не предоставила ему такого шанса. Кровать в алькове, занятая синьориной Фьямметтой, была отгорожена ширмой, которая появилась в комнате, по всей видимости, благодаря изрядной настойчивости юной авантюристки.

– Правильно ли я понимаю, что вы воспользовались моим опытом, пытаясь раздобыть эту ширму? – задал ей вопрос маркиз.

– А вот и нет! – последовал ему ответ. – Если хозяйки постоялых дворов довольствуются мужскими комплиментами и улыбками, то их мужья предпочитают звонкую монету. Пара карлино с легкостью решила за меня эту деликатную проблему.

– Замечу, что, на мой взгляд, это не слишком выгодная сделка. За пару карлино можно было бы приобрести как минимум десяток подобных ширм, – заметил Фьямметте маркиз.

– В обычных обстоятельствах – пожалуй, но не теперь, – возразила девушка. – Подвал и весь первый этаж постоялого двора затоплены. Семейная пара, которую мы видели, вынуждена спать в одной комнате с тремя другими гостями. Так что мне, можно сказать, повезло.

– Именно по упомянутой причине вы легко могли бы обойтись и без этой ширмы. Нетривиальные обстоятельства требуют нетривиальных решений.

Фьямметта Джада замечание мужчины встретила хмыканьем.

– У нас с вами разное представление о нетривиальности решений. Вы находите мое нецелесообразным, я же считаю его единственно возможным. И вообще, давайте уже спать.

Довольно долгое время в комнате царила абсолютная тишина. Ночью Луису Игнасио до жути захотелось взглянуть на спящую девушку. Ему было любопытно, как эта спорщица выглядит умиротворенной. К тому же де Велада надеялся, что сможет увидеть тело юной маркизы в одной ночной сорочке. Но, когда он поднялся, чтобы зажечь свечу, половицы заскрипели так громко, что Фьямметта Джада, завозившись на кровати, сразу проснулась.

– Что-то случилось, ваша светлость? – спросила она озабоченно.

– Нет-нет, ничего. Спите спокойно. Хотел накинуть сорочку. Клопы кусают. Должно быть, вода в подвале вынудила полчища кровососущих атаковать второй этаж. Впрочем, раз уж проснулись, осмелюсь спросить: вас эти кровопийцы не домогаются?

– Я не раздевалась, ваша светлость. Надеялась, что, многочисленность надетого на мне охладит пыл этих тварей.

О том, что это может охладить пыл кое-кого еще, Фьямма подумала, но вслух ничего не сказала.

Ее расчет был верен. Маркиз, последовав примеру капитулировавших клопов, оставил девушку в покое, лег на кровать, повернулся к ширме спиною и в скором времени заснул.

Глава 5

Утром Луис Игнасио проснулся довольно рано, но покидать постель не торопился. Ему было интересно, как поведет себя синьорина Фьямметта. Станет ли одеваться при нем? Прибегнет ли к его помощи?

В былые годы он терпеть не мог утро в присутствии женщины, с которой провел ночь. Все они без исключения старались использовать одевание как прелюдию к утреннему соитию. Их не заботило, что в момент оного они оказывались еще более растрепанными, чем были до того, поэтому повторное одевание и приведение себя в порядок занимало гораздо больше положенного времени. И это его очень тяготило.

Но сейчас, взглянув на ширму, за которой смутно проглядывали очертания лежащей на кровати девушки, маркиз поймал себя на мысли, что ему безумно хочется, чтобы синьорина Фьямметта позвала его. Чтобы она попросила затянуть шнуровку корсета, заставила застегнуть все эти женские пуговки и крючочки, завязать потайные завязки. Бурная фантазия услужливо нарисовала такие картины.

Луису Игнасио вдруг до жути захотелось узнать, есть ли у маленькой Ямиты[257] веснушки на надплечьях. Он представил россыпь бурого сахара по матово-белой коже, и у него ощутимо потяжелело в паху. Как никогда ранее, захотелось облизать девичьи плечи, зацеловать каждую унцию алебастровой кожи, щекотать ее губами, нежно прикусывать зубами, касаться ее щекой.

Вдруг из-за ширмы раздался чуть глуховатый, с налетом сонной хрипотцы женский голос, который вмиг смел все фантазии, а вместо этого заставил учащенно биться сердце в предвкушении:

– Ваша светлость, вы уже проснулись?

– Утро доброе, синьорина Фьямметта, – отозвался маркиз самым воркующим из своих голосов. – Да, проснулся.

– Так рано? – в вопросе девушки послышалось легкое разочарование.

«Рано? – подумал маркиз. – Да я весь мхом и паутиной покрылся, пока ожидал, когда ты проснешься!» А вслух произнес:

– Вам требуется моя помощь?

– Признаться, да.

Луис Игнасио улыбнулся, как довольный кот, объевшийся сметаны.

– Если не затруднит, не могли бы вы спуститься вниз и попросить служанку принести теплой воды для умывания.

То разочарование, которое де Велада испытал, услышав просьбу девушки, было сравнимо с разочарованием голодного человека, перед чьим носом пронесли и отдали другому исходящее самыми аппетитными ароматами блюдо с желанными яствами.

Буркнув недовольное: «Да, конечно», – маркиз поднялся с кровати, спешно оделся и спустился на первый этаж. Там, как ни странно, практически нигде не было видно следов вчерашнего наводнения. Вода ушла, полы и стены немного подсохли.

Передав служанке просьбу спутницы, маркиз распорядился о завтраке. Тут же, внизу, цирюльник, пришедший обслужить клиентов постоялого двора, брил одного из троих вчерашних мужчин.

Потерев ладонью подбородок и щеки, Луис Игнасио решил, что и ему не мешало бы побриться. Заняв очередь, он справился у хозяина заезжего дома, где ночевал Антонио. Доменико Верардо ответил, что кучер вчера вечером допоздна находился в компании возничего пожилой пары. Оба коккьере оказались дальними родственниками. По словам владельца подворья, эти двое хорошенько набрались, поэтому теперь отсыпаются в каморке под лестницей.

Луис Игнасио заглянул в указанную комнатку. Два крепких мужика, улегшись валетом на довольно узкой лежанке, и впрямь спали сном праведников. Казалось, что даже трубы архангелов, затруби они сейчас, вряд ли бы разбудили их.

Маркиз попытался растолкать одного из спящих. В ответ послышалось недовольное ворчание, отдаленно напоминающее хрюканье кабанчика, которого пытаются за ноги вытащить из логова. Поняв, что это бесполезное дело, де Велада вернулся в общий зал. Там, к счастью, подошла его очередь к цирюльнику.

Когда с бритьем было покончено, из спальни спустилась синьорина Фьямметта. Локандьера[258] тут же накрыла для них завтрак.

Они выпили по чашке кофе, сваренного по-турецки, то есть вскипевшего и непроцеженного, а также съели по большому куску неаполитанской пастьеры[259], которая кухарке постоялого двора удалась на славу. Завтрак послужил неплохим возмещением не поданного накануне ужина. Впрочем, в том не было большой вины хозяев локанды. Главной причиной послужила гроза, в числе прочих помещений гостиницы затопившая и кухню.