Ана Менска – Бьянколелла. Вино любви (страница 19)

Графиня лукаво улыбнулась и состроила соблазнительную кукольную мордашку:

– Ах, Адольфо, мне так льстит, что вы настолько дорожите мной! Подумать только! Виконт ди Бароцци предпочел скорее жениться на бессловесной глупышке, нежели дискредитировать реноме любимой женщины. Как же это мило и романтично!

Адольфо горько усмехнулся тому, как бывшая любовница трактует мотивы его поступков. Бесово днище! Как же он раньше не замечал, насколько эта женщина тщеславна и лицемерна! Когда виконт ди Бароцци лез на балкон палаццо Сартори, честь любовницы была последним, что его заботило в ту минуту.

По-своему истолковав ухмылку мужчины, Анжелика с несколько наигранным сочувствием в голосе произнесла:

– Виконт, поверьте, мне искренне жаль, что моя оплошность обернулась такой глупой нелепицей. Женитьба вам действительно не к лицу. Но я обещаю приложить максимум усилий, чтобы загладить свою вину.

Она понежила тыльной стороной руки щеку Адольфо, а затем проложила цепочку невесомых поцелуев от уголка его губ до самого уха, в которое начала нашептывать сладким голоском всякие любовные глупости.

Проявление женской ласки вызвало у виконта неистовую потребность излить наболевшее. Уж слишком гадостно было на душе все эти дни! Как говорится, накопилось. Сосуд переполнился.

Адольфо и сам не заметил, как выложил бывшей любовнице свои мысли, тревоги и переживания по поводу случайной и совсем не желанной женитьбы и абсурдного завещания отца, по которому он сможет получить под опеку имущество ди Бароцци лишь в случае, если молодая жена родит ему наследника.

Исповедь виконта возымела неожиданный эффект. Анжелика вдруг вскочила с колен мужчины и, покрывшись гневным румянцем, заверещала:

– Вы хотите сказать, что отныне мне придется делить вас с этой монастырской молью, потому что вам, видите ли, заблагорассудилось стать послушным мальчиком? Адольфо, вы не общались с отцом много лет! Что же изменилось теперь? Почему вдруг возжелали, чтобы ваш батюшка одобрительно погладил вас по головке? Я не могу в это поверить! Вы готовы из-за денег делить ложе с церковной тенью? Господи, да вы ли это?! Куда подевался гордый и независимый виконт ди Бароцци?

Должно быть, эта лицемерная тихоня своим набожным видом околдовала и вас, и вашего отца. Иначе как еще можно объяснить такое глупое завещание! Я всегда знала, что этой божьей овце нельзя доверять! Правду говорят: «В стоячей воде заводятся черви!»[101] Уверена, ей не терпелось поскорее удрать из ненавистного монастыря. Вот и вымаливала у Господа хоть какого-нибудь муженька. Да она настоящая чертовка, прикидывающаяся ангелом!

Адольфо вдруг ощутил, что незаслуженные нападки на ни в чем не повинную девушку задели его гораздо сильнее, чем гневные тирады в собственный адрес.

Он стремительно поднялся из кресла и, схватив Анжелику за локоть, грозно прорычал:

– Прекратите немедленно! Вы совершенно забываетесь, синьора! Имейте в виду, что говорите сейчас о виконтессе ди Бароцци, моей законной супруге. Оскорбляя ее, вы тем самым наносите оскорбление мне. Вы дама, я не могу требовать у вас сатисфакции. Но могу настоять на том, чтобы вы незамедлительно покинули мой дом.

Анжелика, поняв, что перегнула палку, попыталась подластиться:

– Адольфо, дорогой, прошу вас, простите мою несдержанность. Я так люблю вас, что даже в страшном сне не могу представить, что мне придется делить вас с кем-то!

– Тогда вам стоит взять несколько уроков по развитию воображения. Надеюсь, ваша ревность подхлестнет его лучше любого ментора![102] – Адольфо бесцеремонно подтащил Анжелику к выходу и собственноручно открыл перед ней дверь. – Прощайте, графиня! Надеюсь, вам не придет в голову повторить на бис спектакль с мнимым раскаянием.

Самым настоятельным образом прошу: если когда-либо вашу симпатичную головку посетит спонтанная мысль навестить меня, сделайте одолжение, дождитесь своего супруга и попросите его сопроводить вас. Отныне я не желаю и минуты оставаться с вами наедине.

Виконт подтолкнул бывшую любовницу к выходу и захлопнул за ней дверь. Затем, дав распоряжение мажордому никогда больше не впускать к нему графиню Моразини, достал из креденцы[103] бокал и бутылку ночино[104].

Глотнув крепкой ореховой настойки, виконт зажмурился и резко выдохнул. «Если бы я мог так же разом выдохнуть всю ту горечь, которая скопилась в душе!» – подумал мужчина и, развернувшись, вышел из комнаты. Недопитая рюмка ночино так и осталась стоять на столе.

В течение нескольких последующих недель виконт ди Бароцци, пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, с головой ушел в дела. Новое завещание отца сделало финансовое положение в долгосрочной перспективе не таким радужным, как ему представлялось ранее. Теперь Адольфо должен был продумать новые каналы пополнения и укрепления своего благосостояния.

Обладавший от природы острым аналитическим умом и хорошей деловой хваткой, он давно наладил независимые от отца источники доходов, о которых не знал никто, за исключением секретаря и двух поверенных, выполнявших его распоряжения. Даже старый граф ди Бароцци считал, что пасынок промышляет исключительно карточной игрой.

Однако Адольфо, провернув на полученные от первых выигрышей деньги несколько удачных торговых сделок, связанных с поставкой алкоголя из Франции, Шотландии и Португалии, и, сколотив неплохой капитал, сумел сделать удачные вложения в банковской сфере, которые приносили стабильный и весьма существенный доход. В новых обстоятельствах требовалось расширение и усиление деловой активности, чем виконт ди Бароцци, пользуясь своим пребыванием в Неаполе, и занялся. Воистину трудности либо обтесывают людей и делают их крепче и закаленнее, либо крошат и ломают. Адольфо сдаваться не привык!

Ему в голову пришло несколько интересных и весьма перспективных идей, которые, в случае их успешной реализации, не только сделали бы его абсолютно независимым от отца, но и позволили бы жить припеваючи, позабыв о завещании вовсе.

Адольфо всецело посвятил себя реализации этих проектов и увлекся ими настолько, что почти месяц не вспоминал ни карты, ни светские салоны, ни даже Святую Троицу любви[105] из района куртизанок Понте Оскуро[106]. Так он в шутку величал «онесте гранди кортиджане» – трех первоклассных жриц, положивших свою красоту на алтарь продажной любви[107]. Этих привилегированных красоток он попеременно и с завидной регулярностью навещал даже в те времена, когда имел в любовницах «добропорядочных» великосветских охотниц за чувственными наслаждениями, таких как графиня Анжелика Моразини.

Глава 17

Когда Бьянка вернулась на виллу «Виньето», Мария атаковала ее расспросами о причинах внезапного исчезновения. Объясняться девушке решительно не хотелось. Ее ответы были сбивчивы и туманны. Служанка решила: бедняжка от свалившихся на нее злоключений слегка не в себе.

Милосердная женщина с удвоенным усердием окружила заботой несчастную подопечную. Однако Бьянку такое рвение только тяготило. Она всегда избегала повышенного внимания к своей персоне и сейчас старалась как можно реже выходить из комнаты, уединяясь в ней, как в монастырской келье.

Однако буквально через пару дней стайка приехавших по приказу виконта ди Бароцци портних, белошвеек, шляпниц, кружевниц, возглавляемых известной неаполитанской модисткой, заставили ее покинуть добровольное заточение. Эти синьорины беспрестанно галдели, бесцеремонно вертели ее, касались разных пикантных частей фигуры, пытаясь снять мерки или подобрать более подходящие к ее глазам, волосам и цвету кожи ткани и кружева.

Синьора Анчелотти, та самая знаменитая модистка, которую, по заверениям Марии, графиня Анжелика несколько раз безуспешно пыталась заполучить в свое полное распоряжение, умело командовала этим шумным войском, вооруженным иглами, ножницами и булавками.

При этом строгая синьора то расхваливала вкус виконта ди Бароцци, который, по ее словам, «проявил личное и очень пристрастное участие» при выборе лучших тканей и кружев для нарядов молодой супруги; то выражала недоумение из-за того, что он выделил на выполнение такого объемного заказа всего три недели: «Мыслимое ли дело – пошить за столь короткий срок целый гардероб, начиная с белья и заканчивая шляпками!»; то восхищалась идеальной фигуркой клиентки, восклицая: «Шить для такой модели – редкое, несказанное удовольствие!»

У Бьянки с непривычки от всей этой кутерьмы голова пошла кругом. Слава богу, что хотя бы обувщик, сняв с ноги мерки, ретировался в тот же день.

Виконтесса ди Бароцци, в отличие от многих синьор и синьорин, была вовсе не рада модному переполоху. Все эти воланы, кружавчики, тесемочки, перышки, цветочки, оборочки и прочее занимали ее так же мало, как звездочета стрижка овец.

Бьянку вполне устраивали те несколько скромных платьев, которые, по настоянию отца, выделила старшая сестра. Мария с помощницами спешно подогнала их по фигуре девушки, и виконтесса сочла проблему с нарядами решенной. И вот теперь из-за прихоти виконта она вынуждена терпеть нашествие этой модной гвардии!

В попытке хотя бы на время укрыться от нее, как от стаи назойливой саранчи, Бьянка забрела в библиотеку, расположенную на том же этаже. Это была довольно большая комната, заставленная шкафами, которые от пола до потолка были набиты фолиантами и инкунабулами[108], собранными несколькими поколениями семьи ди Бароцци.