Ана Менска – Арабелла. Музыка любви (страница 17)

Девушка бросилась к капитану с криками, чтобы тот немедленно вернул корабль в порт и высадил ее на берег. Но мужчина лишь желчно улыбнулся в ответ. Потом вдруг сразу посерьезнел и произнес ледяным тоном:

– Маленькой мисс давно пора вернуться в свою каюту. Я загляну туда позже. Тогда-то мы и обсудим, что будем делать дальше.

Арабелла сразу поняла, что предстоящий разговор ничего хорошего ей не сулит. Она вернулась в каюту и постаралась запереться изнутри. Но ее усилия оказались совершенно напрасными. Когда капитан Харрис понял, что каюта заперта, он одним толчком вышиб дверь.

Попытка Беллы хоть как-то защититься лишь раззадорила мужчину. В нем проснулся охотничий азарт. Не переходя к разговору, он сразу же налетел на нее и попытался обнять. Арабелла всячески сопротивлялась, и всё же он ее поцеловал.

Это был первый поцелуй в жизни Беллы, и она должна была бы испытать хотя бы отголосок интереса. Как мужчина Дэниел Харрис был вовсе не так уж плох. Но насильственное касание чужих влажных губ вызвало у нее лишь отвращение. Арабелла стала отчаянно вырываться и, как только ей удалось высвободить руку, оттолкнула лицо мужчины от своего, нечаянно оцарапав при этом ему щеку.

Капитан отпустил ее, отер выступившую из царапины кровь и со злой ухмылкой, искривившей его рот, произнес:

– Ничего, дикая кошечка, Дэниел Харрис и не таких укрощал. Чем яростней, тем интересней.

Выходя, он крикнул кому-то из матросов:

– Перенесите все вещи мисс в мою каюту.

Когда он удалился, к Арабелле ввалилось двое молодцов, которые спешно стали выносить уже собранные вещи. Они ушли, и Белла осталась сидеть одна в пустой каюте. Она обдумывала все возможные последствия этого инцидента. Вдруг дверь приоткрылась. Заглянувший к ней Вилли Дэвис тихо позвал:

– Следуйте за мной, мисс. Этот ублюдок Харрис не даст вам покоя.

Боцман вывел Беллу на палубу, велел ей снять косынку «канзу»[116], прикрывавшую ее декольте, и, прорвав краешек, зацепил за выступающую железку у борта корабля. Затем потайными путями провел ее в дальний трюм, где спрятал за бочками с углем и мешками, наполненными непонятным содержимым.

Арабелла не знала точно, сколько она просидела в том трюме. Пару раз, соблюдая максимальную осторожность, ее навещал Вилли Дэвис. Он приносил ей кружку воды и кусок хлеба с вяленым мясом. Боцман сообщил, что на палубе решили, будто бы маленькая мисс с горя бросилась в море и утопилась. Дэвис надеялся, что Белле удастся просидеть в этом трюме до самого Неаполя, до которого, по его словам, осталось меньше пары дней хода.

Однако, когда боцман покидал ее в последний раз, Белла услышала, как кто-то из членов экипажа спросил его: «Что это ты, старый лис, без конца в трюм ныряешь?» Дэвис неуклюже отшутился. Переждав опасность, Арабелла перекусила и задремала, а проснулась от громкого хохота. Когда она открыла привыкшие к темноте глаза, свет масляного фонаря больно ослепил их. И, хоть она и не разглядела стоявшего рядом человека, его голос и слова не оставили никаких сомнений в том, кто именно перед ней находится.

– Вот и наша чумазая кошечка! Нашлась пропажа. А мы-то уж думали, что ее сжевали акулы.

Харрис говорил это со смехом, однако это был какой-то недобрый смех. Он предвещал кару, которая должна была обрушиться на ее голову. Наказание не заставило себя долго ждать.

– Отведите мисс в мою каюту, принесите воды и заприте ее хорошенько, – распорядился капитан стальным голосом.

Двое матросов подбежали к ней и, схватив в охапку, потащили наверх, на палубу. Белла уже даже не пробовала вырываться. Что толку, если ей всё равно никуда не деться.

– Отмойся хорошенько, а ночью мы с тобой развлечемся, – прозвучало ей вослед, заглушаемое скабрезным хохотом развязных членов команды.

Беллу действительно притащили в каюту капитана, где в углу были сложены все ее вещи. Ей принесли лохань теплой воды и какое-то полотнище, замещавшее полотенце. Арабелла боялась раздеться, боялась мыться, боялась, что в любую минуту дверь может распахнуться и в каюту войдет этот гадкий мужлан.

Пересилив страх, она все-таки кое-как обмылась и причесалась. Переодеваться не стала, хоть платье и было уже изрядно испачкано угольной пылью. Посмотрела на вещи в углу, подошла и раскрыла саквояж. Заметила, что шкатулки с драгоценностями нет на месте. Оглядевшись, увидела ту на полочке возле кровати. Похоже, Харрис решил ее присвоить.

Белла открыла шкатулку и достала из нее медальон матери. Надела его себе на шею. Если ей суждено испытать самое страшное, пусть эта вещица будет у нее на груди. Так она будет знать, что частичка матери находится с нею рядом. Если не защитит ее, то поможет пережить позор и унижение.

В эту минуту ключ в замочной скважине повернулся. Белла резко отпрянула, приготовившись обороняться. Однако услышала знакомый голос Вилли Дэвиса.

– Мисс, скорее сюда, я спустил шлюпку. По всей видимости, будет шторм. Пока капитан раздает задания матросам, я спущу вас в нее. Мы сейчас меньше чем в полутора милях от берега. Думаю, до большой волны вы справитесь.

Раздумывать особо было некогда. Это тот самый случай, про который говорят: «Впереди пропасть, а сзади – волчья пасть»[117]. Белла поспешила вслед за боцманом. Она ничего с собой не взяла. У нее остался лишь медальон. Это единственное, что для нее было важно и значимо. Под покровом темноты они пробрались к борту, на котором уже была закреплена веревочная лестница. Боцман ловко спустился по ней, после чего позвал ее негромким голосом:

– Лезьте сюда, мисс, я вас здесь подстрахую. Ну же, скорее, поторапливайтесь.

Белла, путаясь в платье, с трудом перевалилась через борт и спустилась по веревочной лестнице, упав прямо в руки Вилли Дэвиса. Одна бы она точно не справилась, потому что лодка то и дело подпрыгивала на набегавших волнах. Поднявшийся ветер нагонял их как раз с этого борта.

– Погода совсем портится. Хоть бы шторм не разыгрался, пока вы не доберетесь до берега, – в голосе боцмана слышалась неподдельная тревога. – Ну да, даст Бог, маленькая мисс справится и ей достанет силенок. Вон, глядите, видите огонек? Гребите прямехонько на него. Свет маяка будет вам в помощь.

Он усадил Беллу на банку[118] лицом к корме, проверил, чтобы ноги упирались в специальную доску, расположенную на днище шлюпки, и подал ей в руки весла.

– Я вас сейчас подтолкну, а вы отводите руки с веслами назад и всем телом наклоняйтесь вперед. Впрочем, вы и сами разберетесь, невелика наука.

Он подтянулся на веревочной лестнице, встал на нее одной ногой, а другой с силой оттолкнул лодку.

Арабелла сразу же начала грести. К своему удивлению, она действительно довольно быстро освоила эту нехитрую премудрость. И лишь когда отплыла от корабля на некоторое расстояние, ее сознание прошила запоздалая мысль: а что же будет с самим боцманом? Его наверняка заподозрят в пропаже лодки и бегстве пассажирки. Как бы капитан Харрис не отыгрался на нем за ее побег!

Но сожалениям уже не было ни места, ни времени. Белла просто не могла поступить иначе. У нее было два пути: стать постельной утехой капитана Харриса или наложить на себя руки. Она выбрала третий – попытаться спастись.

Поэтому она гребла, стараясь изо всех сил, время от времени оборачиваясь на свет маяка, чтобы свериться с курсом, и со всё возрастающей надеждой смотрела на удаляющийся корабль, на котором началось какое-то движение. Вероятно, обнаружилась ее пропажа. Но поисками там заниматься было уже некогда. Нужно было срочно спускать паруса, потому что ветер усилился до штормового.

Белла решила немного передохнуть. Стертые до мозолей ладони нещадно саднило. Встряхнув кисти рук, девушка подняла голову и осмотрелась. Ветер поднял высокую волну. Его порывы кудрявили барашками набегавшие валы. Шлюпку сильно раскачивало. Белла боялась, как бы волной не выбило весла из уключин. Она посмотрела на небо. Сквозь зловещие тучи еле-еле проглядывал одинокий глаз бело-серебристой луны.

Вдруг небо расчертил яркий всполох молнии, за которым последовал оглушительный громовой раскат. Белла поняла, что с минуты на минуту польет дождь. Она принялась грести еще сильнее, но ливень ее опередил.

Он обрушился как-то сразу и очень мощно. Это была непроглядная водная стена, сквозь которую практически не пробивался свет маяка. Белла гребла уже наугад. При этом она вела сражение с двумя безжалостными врагами: высокой волной, раскачивающей лодку, и водной пеленой, заливавшей лицо и не дававшей свободно дышать. Девушка уже вдыхала всем ртом, отплевываясь, как портовый грузчик.

Однако был еще и третий враг – вода, стремительно прибывающая в шлюпке. Захлестывающие волны и сильный ливень делали свое черное дело: лодка стала сильно проседать.

В какой-то момент Белле показалось, что она гребет не в том направлении. Она попыталась выправить курс, но случайно развернула шлюпку поперек волны. Это было ее фатальной ошибкой: первый же мощный вал перевернул лодку вместе с пассажиркой.

Белла оказалась в воде. Она сначала с головой ушла под воду, но потом, усиленно барахтаясь, кое-как смогла вынырнуть и ухватиться за весло перевернутой посудины. Оно каким-то чудом застряло в уключине. Белла так и держалась за него, покуда руки совсем не занемели.