Ана Менска – Арабелла. Музыка любви (страница 16)
К счастью, в судьбу бедной сироты вмешался Доменико Караччиоли, маркиз де Вилламарина, бывший некогда другом графа Доннорсо и сменивший его в роли неаполитанского посланника в Лондоне. Благодаря остроумию и живому характеру, маркиз пользовался в свете большим успехом, а потому был вхож в высшие эшелоны власти как у себя на родине, так и в Лондоне.
Этот человек взял на себя обязательство выхлопотать для дочери покойного приятеля причитающееся ей наследство со стороны родственников отца. Кроме того, синьор Доменико обратился с письмом к Бернардо Тануччи, в руках которого в это время была сосредоточена практически вся власть в Неаполитанском королевстве. Маркиз де Вилламарина просил своего непосредственного начальника назначить за былые заслуги отца пенсию его осиротевшей дочери. Положительное решение этого вопроса разрешило бы для Арабеллы многие проблемы.
Пользуясь своей репутацией, синьор Доменико пытался подыскать для Беллы более достойную партию, нежели это мог сделать ее отчим. У того первоочередной задачей значилось сбыть падчерицу с рук при первой возможности. Маркиз же старался устроить судьбу Арабеллы наилучшим образом. Лорд Огден на эти его попытки смотрел с большим скепсисом, но всё же нисколько не возражал, чтобы осиротевшая девушка изредка сопровождала маркиза де Вилламарина на светских мероприятиях.
Юная графиня Доннорсо во всех салонах и бальных залах пользовалась неизменным успехом. Везде, где бы она ни появлялась, ее непременно упрашивали сесть за клавесин или фортепиано. Все дивились не только красоте, уму, образованности, изяществу, безупречным манерам, но и неординарному музыкальному таланту Беллы. Одно останавливало потенциальных соискателей ее руки – чересчур скромное приданое, назначенное отчимом, и туманные перспективы с получением наследства от родного отца.
Поэтому, когда в начале 1765 года к двадцатилетней Арабелле вновь посватался теперь уже сорокалетний Говард Тревор Баррингтон, отчим сразу же выразил ему свое согласие и постарался принудить к тому и падчерицу.
Белла, сколько могла, тянула с ответом. Сама же обратилась за помощью всё к тому же маркизу де Вилламарина. Тот, недолго думая, решил организовать тайное возвращение дочери покойного друга в Неаполь под крыло ее родной тетки, младшей сестры матери, герцогини Аделины Миреллы ди Новоли.
Когда же Белла высказала ему сомнения на счет тетушки, он попытался заверить ее, что не могла такая достойная во всех отношениях синьора ответить отказом на письмо ее матери. Должно быть, она не получила его вовсе либо произошло какое-то недопонимание или недоразумение.
И всё же Арабелла медлила с принятием окончательного решения. Пускаться в столь дальнее путешествие одной, пусть и в сопровождении камеристки, было более чем рискованно. В те дни Белла особенно хорошо поняла свою мать, которая хоть и безропотно отправлялась повсюду за супругом, но делала это всегда с большой неохотой. Она говорила: «Покидая насиженные места, знаешь, с чем расстаешься, но не знаешь, что ты найдешь там, куда следуешь».
Промедление Арабеллы имело неприятные последствия. Говард Тревор Баррингтон вступил в сговор с отчимом Арабеллы, отказавшись полностью от ее приданого. Лорд Огден решил не упускать такой возможности безболезненно для своего кармана сбыть с рук ненужную ему падчерицу и как опекун Беллы подписал за нее брачный договор.
Таким образом, выбор у девушки был невелик: либо стать женой сластолюбца и развратника Баррингтона, либо срочно пуститься в опасное морское путешествие. Разумеется, она выбрала второе. Однако, пока раздумывала, корабль со знакомым маркизу де Вилламарина капитаном уже отбыл в плавание. Синьор Доменико стал отговаривать Беллу от этого предприятия, но она настояла на своем. Поэтому ему пришлось на ходу менять план побега и искать новые возможности. Помощники маркиза договорились с боцманом трехмачтового флейта[107] с пугающим названием
Чтобы никто ничего не заподозрил, камеристка Гвинет вышла из дома заблаговременно и ожидала их с маркизом де Вилламарина в условленном месте. Синьор Доменико заехал за Арабеллой с пустым саквояжем, куда Белла сложила только самое нужное. Обо всем остальном маркиз позаботился заранее и уже отправил с помощником на корабль. Под предлогом необходимости лично встретиться с неким стряпчим, занимающимся делом о ее наследстве, Арабелла в сопровождении синьора Доменико вышла из дома.
Маркиз довез их с Гвинет в своей карете до Куинхайт-харбора[109], где они пересели на небольшое суденышко, которое должно было спустить их вниз по Темзе до места стоянки корабля. Куинхайт находился выше по течению от Лондонского моста, поэтому большие морские парусные суда не могли безопасно добираться до этой стоянки.
Сопровождал их до «Черного Ворона» бородатый мужчина, страшноватый с виду, но с очень добрыми глазами. Как потом узнала Белла, это был боцман флейта Вилли Дэвис, человек хоть и суровый внешне, но очень честный, открытый и порядочный. На его примере девушка смогла убедиться в справедливости поговорки: черт не настолько черен, как его рисуют, да и ангел не такой уж белый, каким он себя изображает[110].
На корабле их разместили в каюте, и поначалу всё шло более чем хорошо. Возможно, потому, что они с Гвинет носа не высовывали оттуда. Еду и воду в каюту им приносил сам Вилли Дэвис. Он был грубоват в обхождении, но чрезвычайно добр по отношению к обеим пассажиркам.
К несчастью, когда началась болтанка, на Гвинет напала морская болезнь. И тут девушки как будто поменялись местами. Арабелла ухаживала за своей камеристкой, как только умела, чем еще больше расположила к себе мягкосердечного боцмана.
Однажды утром, после очередной бессонной ночи, Белла вышла на палубу. После зловонных миазмов[111] в их каюте ей до смерти захотелось глотнуть свежего воздуха.
Каждый член команды был при деле. Один держал руки на штурвале, другой тянул шкот, третий сматывал тросы, четвертый направлял паруса. Самый юркий залез на марс[112] и, вглядываясь в подзорную трубу, пытался оттуда различить место, где можно было бы бросить якорь. То здесь, то там слышались команды:
–
Арабелла встала у борта, подставив лицо утреннему солнцу, и с закрытыми глазами ловила порывы ветра, как вдруг рядом с ней прозвучал мужской голос:
– Так вот кого старый лис Дэвис скрывает на моем корабле.
Девушка распахнула глаза и еще не успела толком рассмотреть лицо человека, стоящего возле нее против солнца, как тот воскликнул:
–
Белла прикрылась ладонью от солнца и разглядела молодого мужчину, безбородого, с обветренной кожей, легкой щетиной на щеках и длинными темными волосами, подвязанными сзади в хвост. Лицо этого человека можно было бы назвать симпатичным, если бы его не портил хищный нос с горбинкой и острые скулы. Но самым неприятным в незнакомце был взгляд серых с белесыми вкраплениями глаз, которые резко выделялись на его загорелом лице. Цепкий, колючий, холодный взгляд. В нем была заключена какая-то глубинная природная жесткость и безжалостность.
Арабелла набралась смелости и первая спросила:
– Простите, сэр, с кем имею честь беседовать?
Мужчина усмехнулся и ответил с издевкой:
– Это вы правильно заметили, имеете честь, – он выделил последние два слова. – А беседуете вы с капитаном корабля, на котором, как я понимаю, вы, мисс, пытаетесь от кого-то сбежать. Дэниел Харрис, с вашего позволения.
Он едва кивнул в знак приветствия, а затем добавил:
– А как, позвольте спросить, ваше имя, милейшая беглянка?
– Леди Арабелла Беатриче Доннорсо.
Белла умышленно не стала называть свой титул. Она сразу же почувствовала опасность, исходившую от этого человека, поэтому поспешила ретироваться:
– С вашего позволения, я оставлю вас и вернусь в каюту. Моя подруга больна. Я лишь ненадолго оставила ее, чтобы подышать свежим воздухом.
Капитан ничего не ответил, но, когда она удалялась, холодок, блуждавший по ее спине в области лопаток, подсказал ей, что он смотрит своим колючим взглядом ей вослед.
С того дня Белле больше не хотелось выходить из каюты и показываться на глаза капитану. Однако отделаться от него так просто не получилось. Капитан Харрис стал сам заглядывать к ним с Гвинет под тем предлогом, что желает справиться о самочувствии болеющей пассажирки. В эти визиты он не был слишком многословен, но всякий раз Арабелла ощущала, каким жадным взглядом он оглаживает всё ее тело.
Гвинет действительно не легчало. Более того, к морской болезни отчего-то присоединилась лихорадка. Девушка начала бредить. Капитан принял решение зайти в ближайший порт, чтобы найти там врача.
Так они и сделали. Рано утром, когда корабль причалил к какой-то пристани, к ним в каюту заглянул странного вида человек, назвавшийся лекарем. Он осмотрел больную и сказал, что ее надо срочно ссадить на берег. В противном случае она может заразить всю команду.
Арабелла решила последовать за своей компаньонкой. Пока она собирала вещи, в каюту зашел матрос и на руках вынес Гвинет в повозку, поджидавшую на причале. Белла стала еще поспешнее собирать вещи, однако когда она вышла на палубу, то увидела, что корабль уже отчалил от берега. Более того, повозки на берегу тоже нигде не было видно.