Ана Мелех – Посмерт. Академия откупленных грехов (страница 9)

И, наконец, о самом Малахие. О том, что он оказался единственным в Посмерте, кому я доверяю. Как так вышло – непонятно. Но так есть, и так я чувствую. И о том, как я благодарна ему за то, что он сделал для меня. Какие бы цели он ни преследовал, но он сейчас лежит искромсанный, потому что не оставил меня одну в лесу. Он не мог знать, что меня найдёт Страж, поэтому пошёл за мной сам.

А теперь… Может, надо было остаться у Влада? Может, у Мала одного было бы больше шансов уйти?

Под эти самобичевальные мысли я проваливаюсь в беспокойный сон.

Мне снится княжья палата. Не та, в которой я была сегодня, а самая настоящая, огромная да светлая. И трон. Довольно скромный, без излишеств. Я подхожу ближе, проскальзываю пальцами по подлокотнику царского трона. Он ещё хранит тепло любимого мне человека. Вроде бы он только что ушёл, так меня и не дождавшись. Я оглядываюсь, надеясь, что меня никто не увидит, ведь наша связь – это большая тайна. А потом дверь хлопает, я оборачиваюсь на звук и вижу его. Просыпаюсь, так и не успев разглядеть родное лицо, и чуть ли не рычу от досады.

Хочу вспомнить. Хочу вспомнить!

Вздыхаю, успокаиваясь усилием воли, бросаю взгляд на Мала и замираю.

Везде, где была его кровь, теперь стелятся розы цвета сольферино. Они такие яркие, что их легко различить даже в полумраке. Они плетутся по моему платью, выслали ему ковёр из своих лепестков. Белизна моего платья контрастирует с розами и его вороньими волосами, которые разметались по всему моему подолу.

А ещё эти розы растут прямо в его ранах, закрывают плоть своими бутонами, обосновались на чёрном кафтане, проросли в молодого мужчину, словно уже забирая его себе.

– Нет! – мотаю головой я, и с яростью выдёргиваю из него первую розу.

У неё длиннющий стебель, который весь в крови, непонятно как прятавшийся в теле Малахия, но меня это не останавливает. Я выдёргиваю следующую, и следующую, пока не достаю их все.

Зло отбрасываю их в сторону и переползаю так, чтобы смотреть в его лицо не сверху.

– Мал, – обхватываю его лицо руками, трясу его. – Мал! Я знаю, что ты не умер! Ты мне обещал!

Он не отзывается, руки всё также расслабленно лежат на чёртовых розах.

– Мал! – я хватаю его руку и прижимаю к своей груди. – Просыпайся. Потому что я не отдам тебя проклятым розам!

Никакой реакции. В глазах снова собираются слёзы, а в голову приходит совершенно глупая мысль. Во всех сказках поцелуй помогает. А я же почти в сказке. Страшной, но сказке.

Нервно хихикаю, но склоняюсь над ним, как дура. Немного зависаю, скользя взглядом по его лицу, а потом прижимаюсь своими губами к его.

Его уста ледяные, таких не бывает у живых людей. Я понимаю это и не могу больше сдерживаться: с моих сомкнутых губ срывается скулёж, а из глаз капают слёзы прямо на его лицо.

Проходит мгновение, два, а потом всё уплывает. Дыхание перехватывает, горло будто сжимает ледяной рукой, грудь будто пробили молотком. Я беспомощно валюсь на Мала, хватаю воздух ртом, чувствуя, как сознание уплывает. Вдруг сильные руки обхватывают меня, а в мой приоткрытый рот настойчиво проскальзывает язык глубоким поцелуем. Таким отчаянно знакомым поцелуем… Я бы долбанула наглеца по голове, если бы моя собственная голова не провалилась в кромешную черноту.

…его ладони скользят по моему телу, изучая изгибы, которые он и так знает наизусть. Я выгибаюсь в его властных руках, с тихим стоном позволяю ему всё, сама с жадностью отвечаю на поцелуй. Я люблю его. Я так его люблю…

– Белая! Белая, очнись! – тормошит меня кто-то, а я только и могу съёжиться от холода. Почему так холодно, кто-нибудь мне скажет? – Влада, посмотри на меня. Давай же, хорошая моя. Дурочка…

– Почему я дурочка? – еле ворочая языком, но уже обиженно говорю я.

– Потому что ты чуть мне всю душу не отдала! – сразу обвинительно начинает Мал. – Кто тебя надоумил на такое?

– Сказки, – хмыкаю я, приоткрываю один глаз и с радостью вижу его живого напротив.

– Когда мертвеца в губы целуешь, отдаёшь ему часть своей души, – поучительно говорит грешник, но тоже смотрит на меня с облегчением. – Отсюда сказки все эти дурацкие.

– Ну помогло же, – пожимаю плечами я, всё ещё пытаясь прийти в себя, а главное, не выпустить из головы пришедшее вдруг воспоминание. Только бы узнать, кого я так сильно любила…

– Ты не смогла остановиться, – всё ещё злится он. – Если бы я не пришёл в себя, ты бы умерла.

– Поменялись бы местами, и потом ты бы меня целовал, – отмахиваюсь я, просто радуясь тому, что конкретно в данный момент у меня и близкого мне человека всё хорошо.

– Нет, так не…

– Хватит, Мал, – тянусь к нему, сжимаю его ладонь. – Обошлось всё. Спасибо тебе за то, что умер из-за меня.

– Спасибо тебе, что чуть не умерла из-за меня, – чуть помолчав, говорит он, переплетая наши пальцы.

Какое-то время мы просто сидим, приходим в себя после пережитого, а потом Малахий спрашивает:

– А откуда эти розы?

– Из тебя, – фыркаю я. – Устала их выдирать. Наросло сколько.

Он переводит на меня ошарашенный взгляд.

– Из меня?

– Ты же слышал, – смотрю на него я, надеясь, что он всё же объяснит причину своего замешательства. – А в чём дело?

– У грешников не растут цветы, – качает головой он. – И уж тем более из грешников не растут цветы.

– Ну тогда я открыла дверь, вышла в лес, нарвала тебе цветов, а те деревья с мечами мне помогали, – закатываю глаза и тут же насмешливо кошусь на него. – Может, не такой уж ты грешник, каким себя считаешь?

– Не говори ерунды, – отмахивается он.

Я вижу, что он всё ещё об этом думает, но обсуждать больше не хочет. Ну и ладно. У меня тоже сил нет особенно беседы вести.

Посидев ещё немного, мы всё же поднимаемся, бредём по коридору, оба придерживаемся за стены, потому что сил не так уж много. Мне кажется, мы бы могли уснуть прямо на полу, но почему-то идём дальше, как заведённые.

Мои ноги едва волочатся по камню, который сменил земляной пол. Мои ладони, изодранные в лесу, царапаются о шершавые стены, и я оставляю слабые кровавые следы.

– Не могу больше, – выдыхаю я в какой-то момент, приваливаясь спиной к стене. – Прошу, давай отдохнём.

– Нельзя, – качает головой Малахий. – Здесь не так безопасно, как кажется. Нам нужно добраться до Грота Смерти, там сможем отдохнуть сколько нужно.

– Мал, я не могу, – закрываю лицо руками я. – Иди сам, я не обижусь. Но у меня больше сил нет.

Он глядит на меня сверху вниз, тоже опирается о стену. Сейчас я так устала, что даже не могу по достоинству оценить его красоту.

– Иди ко мне, – подходит ближе он. – Я понесу тебя.

– Нет, ты тоже не в лучшей форме, – качаю головой, и даже чуть отстраняюсь от него.

– Я отдохнул, пока был мёртв, – он делает рывок ко мне, хватает за запястье, притягивает к себе и быстро подхватывает на руки, пока я не успела сбежать. Хотя куда ж я побегу?

– Ты врёшь, – вздыхаю я, но цепляюсь за его шею.

– Пф, – вот и всё, что он отвечает.

Больше я его разговорами не отвлекаю, потому что понимаю, что ему и так тяжело меня нести. Периодически я даже проваливаюсь в дрёму, но без снов. В перерывах между сном вижу, что Мал на пределе, но всё ещё несёт меня.

– Давай я пойду, я уже отдохнула, – шепчу я, касаясь его щеки.

– Сиди молча, – цедит он. – Уже близко.

На краю внимания мерещится какой-то шум. Прислушиваюсь, но никак не могу понять, что это. Шум нарастает с каждым шагом, пока не превращается в настоящий гул. А через несколько метров мы выходим к огромному водопаду.

– Ничего себе… – восторженно говорю я.

– Тут нужно самой, но я придержу, – ставит меня на камни Мал.

Мы пробираемся к самому водопаду вдоль стены по едва заметному выступу. Упасть в воду не хочется, но за спину меня придерживает грешник, и это даёт какое-то, пусть и ложное, чувство безопасности. У самой стены вода тоже льётся, но не таким густым потоком.

–Туда! – указывает Малахий, перекрикивая гул водопада. – Сквозь воду!

Я только киваю и иду дальше. Страшно? Уже нет. Я слишком устала и эмоционально выжжена.

У самого перехода я почти намокаю от брызг. Сначала протягиваю руку сквозь воду, чувствую, что там дальше нет стены, и только потом ступаю сквозь поток холодной воды.

Волосы намокают немедленно, тяжёлыми змеями ползут по телу. Тонкое платье становится второй кожей. Я приземляюсь на каменный пол, и почти сразу же мне в спину врезается Мал. Лечу вперёд, но он меня удерживает от падения, хватает за локоть и ставит на ноги.

Я протираю лицо, убираю с лица мокрые волосы, и только потом открываю глаза.

– Ах!.. – вздыхаю я, глядя на гигантских размеров статую.

Женщина с полностью замотанным лицом, в короне, с мечом и крыльями, распростёрла эти самые крылья по всему гроту, будто бы обнимая его. Скульптор передал каждый шов на её одежде, каждую складочку, каждую пору на её обнажённых руках, каждую крохотную морщинку. А меч, кажется, вот-вот взметнётся и сразит незваных гостей.