Ана Мелех – Посмерт. Академия откупленных грехов (страница 10)

– Кто это? – шёпотом, будто боясь, что она меня услышит, спрашиваю я.

– Это Смерть, моя хорошая, – тихо отвечает Мал, подходя ближе.

Его ладони ложатся на мои плечи, а я не могу перестать смотреть в лицо Смерти с ярким ощущением, что я уже её видела.

Глава 5

“Ведь мы любили друг друга. В этом никто никогда не сомневался. Просто мы так и не выяснили, как жить вместе, не причиняя друг другу невыносимую, острую, душераздирающую боль…”

Элизабет Гилберт “Есть, молиться, любить”

Мы с Малахием гордо вышагиваем по одной из галерей Посмерта. Спины прямые до боли, волосы – мои белые, его чёрные – развиваются он зябких сквозняков. За ним тянется чернильная дорожка, за мной пепельная. Со всех сторон на нас снова смотрят грешники. Но теперь мне плевать на это. Даже забавляет. Что же, мы с вами надолго заперты вместе. Хотите вы этого или нет, вам придётся меня принять.

Мал, как обычно, выглядит по меньшей мере царём. И это тоже меня забавляет, потому что я видела его без этой высокомерной маски. Невольно вспоминаю, что было в Гроте Смерти, и улыбаюсь.

Сначала я приставала к Малахию с расспросами, потому что сон вдруг прошёл, как и не бывало. Будто и не я только что засыпала на руках у такого же истощённого мужчины.

– Мал, как твоё настоящее имя?

Глядя на поблескивающий синеватым светом свод грота, я думала о том, что вдруг впервые с момента попадания сюда чувствую себя живой. Настолько, что хочется расплакаться от счастья.

– Страж? – недовольно спросил грешник.

– Страж, – с улыбкой подтвердила, поднимая руку и разглядывая в причудливом свете свои пальцы – тонкие и длинные, как у пианистки. Может, я играла на рояле? Было бы здорово.

– Он соврал, – отмахнулся Малахий.

– Нет, – уверенно сказала я. Я словно почувствовала всем нутром, что он лжёт. – Но если не хочешь…

– Не хочу.

Мы полежали ещё немного, и я опять спросила:

– А почему у нас есть тела? Я думала души бесплотные.

– Если у тебя нет плоти, тебе труднее сделать больно, невозможно утомить, и практически невозможно убить, – фыркнул он, не открывая глаз, сложив руки в замок на животе. – Не забывай, зачем мы здесь. Чтобы мучиться за грехи свои.

Снова замолчали, и снова ненадолго.

– Мал, а почему в Посмерте только молодые? Не видела ни одного старого.

– Потому что старые души не грешат, – усмехнулся мужчина, приоткрывая глаз и всё же посмотрев на меня. – Им хватает мудрости этого не делать. Кроме некоторых, конечно.

– Кого ты имеешь в виду? – зацепилась за фразу, почему-то подумав о Владимире. Он выглядит слишком уставшим от бытия. Так что я бы не удивилась, узнав, что его душа старше, чем наши.

– Никого, спи.

– Хорошо, души молодые, но тела-то старые, – не унималась я. – Как тогда?..

– Уж не думаешь ли, что в каждую свою жизнь я выглядел так? – закатил глаза Малахий и снова сделал вид, что собирается спать. – Тела меняются – облик души всегда один и тот же. Так у всех. Ты тоже не выглядела при жизни так, как выглядишь сейчас.

– А как я выгляжу сейчас?

– Красивой, – после небольшой паузы ответил он. – Ты выглядишь очень красивой.

Я улыбнулась и перед сном всё думала о словах Мала. Если я выглядела в жизни не так, как сейчас, то как же меня узнал Андрей? Надо бы найти его, когда окажемся в Посмерте. Во-первых, нам, очевидно, есть что обсудить, а во-вторых, мне неловко оттого, что, будучи в шоке после появления в Посмерте, я не смогла даже ответить ему на его слова. Мне кажется, он хороший человек и заслуживает ответа.

Мне снилась Смерть. Её замотанное лицо, массивная корона, огромные крылья, мощь её меча… Но я не боялась её. Наоборот, мне казалось, что этот меч никогда не обернётся против меня.

– Вспомни… Вспомни… Вспомни… – говорила Смерть, а я клялась ей, что сделаю всё, чтобы вернуть память.

Проснулась я раньше Мала, переполненная энергией, отдохнувшая до ощущения невесомости. Вскочила на ноги и, как сумасшедшая, радостно закружилась по гроту, раскинув руки в стороны. Когда я со смехом остановилась, то увидела, что грешник лежит на боку, подперев кулаком голову, и с улыбкой смотрит на меня.

Его чёрные прямые волосы спадали до пола, струились по нему чернильными речушками. Чёрные глаза внимательно следили за каждым моим движением, а от ухмылки на щеке образовалась красивая ямочка.

– Что? – поспешила к нему, счастливая каждому безболезненному шагу.

– Ничего, – всё так же усмехаясь, ответил он. – Вижу, чувствуешь себя хорошо.

– Лучше и невозможно, – я протянула ему руку, чтобы помочь подняться.

Он на мгновение застыл, взявшись за мою ладонь, нахмурился, будто раздумывал, принять помощь, либо дёрнуть меня вниз, чтобы не зазнавалась, но в итоге всё же нехотя поднялся.

Мал окинул взглядом чернильную лужу, которая образовалась на том месте, где он спал, и тяжело вздохнул. Не такой уж ты железный, грешник, да?

Мы, обмениваясь шпильками, умылись в водопаде. Я бросила последний взгляд на Смерть, которая забрала мою боль и печали и оставила в душе почти что эйфорию. А после этого мы с Малахием всё же отправились в Посмерт.

И вот теперь он ведёт меня к Архонту, чтобы я, наконец, смогла занять своё место здесь. Но, несмотря на важность момента, меня отчего-то всё теперь веселит. Даже нет, не так. Скорее, вызывает нездоровое ироническое любопытство. Неужели происходит так, как и говорил Владимир? Отпустила ситуацию и вспомнила себя? Или стала другой под влиянием обстоятельств? Кто знает.

– Тебя примут за сумасшедшую, – хмыкает Мал, видя мою улыбку.

– Тем лучше, – ещё шире скалюсь, встречаясь взглядом с каким-то грешником, который тут же отводит взгляд. – Ты же не сможешь всегда меня защищать. Должна же у меня быть собственная репутация вне тебя.

– Вне меня… – он будто пробует на вкус эти слова. – Не думаю, что мне это нравится. Не хочу снова бегать, спасать тебя, Белая.

– Но если придётся, ты же прибежишь? – вскидываю бровь я.

– Иди, ради Смерти, – закатывает глаза Малахий, открывая передо мной дверь.

В кабинет Архонта я вхожу со смехом. Где делась трясущаяся от каждого шороха девчонка? Похоже, осталась в Гроте Смерти, утонула в водопаде. И к добру. Очевидно, здесь с моим новым подходом гораздо больше шансов выжить.

– Рад, что тебе здесь радостно, грешница, – саркастично замечает мужчина, сидящий за огромным столом.

Он в странной чёрной одежде – что-то вроде пиджака на голое тело, только с множеством пуговиц, но грудь так же открыта. На плечах мужчины подобие погон, значат ли они что-то, я не знаю, может, просто для красоты. Длинные пальцы сложены домиком перед его красивым лицом – слишком молодым для руководящей должности, слишком утончённым, чтобы выглядеть хоть немного устрашающе. Но, надо признать, у него получается. Внимание привлекают его волосы – чистая платина, собранная в высокий хвост, из которого плетётся длинная коса, перекинутая через широкое плечо. Красиво. И весь он красивый. Но всё же не такой красивый, как Мал.

– Простите, забыла, что должна страдать, – смиренно склоняю голову я. – Исправлюсь.

Из дальнего угла раздаётся смех. Я оборачиваюсь туда и замечаю мужчину в белых многослойных одеждах, который вчера смотрел мне вслед. Только сегодня у него на глазах атласная белая лента, которая не позволяет ему что-либо видеть. Но судя по расслабленной позе и общей ауре уверенности, ему отсутствие зрения никак не мешает. Отчего-то его присутствие меня раздражает до зуда в кончиках пальцев. Но я радуюсь, что хотя бы не испытываю такого страха перед ним, как испытывала вчера.

– Ты не прошла рассмотрение, поэтому ты остаёшься в Посмерте, – говорит Архонт, склонив голову и изучающе меня разглядывая.

– Не уверена, что знаю, когда его проходила, – задумчиво кусаю губу я. – Но раз вы говорите, то так и есть.

Он только хмыкает и продолжает:

– На время твоего пребывания в Посмерте, считай, что я твой самый близкий родственник, без разрешения которого ты не станешь ничего делать, грешница.

Ух. Звучит страшно. Но не более. Ну умру и умру. Даже если насовсем, то велика ли беда? Глядишь, и за Посмертом что-то имеется, куда попадают грешники, не справившиеся здесь.

– Ты услышала меня?

– Да, – с готовностью киваю я, понимая, что в мои планы не входит ходить по струнке.

В конце концов, я Смерти пообещала сделать всё, что в моих силах. Мне память надо вернуть, себя себе вернуть, а как видится мне, это можно сделать только оказываясь раз за разом не в том месте и не в то время. Вот прямо как я с этим лесом вчера. Чувствую, не попала бы туда и не пережила бы это всё, так бы и тряслась тут, как осиновый лист.

– Она врёт, – подаёт голос мужчина с завязанными глазами.

– Вам, очевидно, виднее, – не сдерживаюсь я, намекая на отсутствие у него зрения в данный момент.

Он снова разражается смехом, совершенно не обижаясь на мои слова.

– Это Тень, – представляет мне мужчину Архонт. – Он занимается Рассмотрениями.

Вспоминаю, о чём говорил мне Жнец, я выдаю давно волнующий меня вопрос:

– Вы ангел?

– С точки зрения религий – да. С точки зрения реальности – я тень, – спокойно говорит мужчина. Я бы сказала, что он глядит на меня, но ведь он не может видеть, не так ли?