Ана Кор – Сердце Камня (страница 1)
Ана Кор
Сердце Камня
Пролог: Девочка из клана Каменных Кулаков
Горы встретили её рёвом ветра и скрипом снега под ногами. Маленькая Брунхильда, которой едва исполнилось шесть зим, стояла на краю утёса и смотрела вниз, где в долине копошились, как муравьи, воины её клана. Они тренировались – рубили мечами чучела, метали топоры, боролись друг с другом. Звон стали доносился даже сюда, на вершину.
В свои шесть лет она уже знала, что такое голод, холод и страх. Но сегодня был хороший день. Солнце пробивалось сквозь тучи, снег искрился, и внизу было так интересно!
– Чего стоишь? – раздался сзади грубый голос.
Брунхильда обернулась. К ней подходил отец – огромный гном с рыжей бородой, заплетённой в две косы, и топором за спиной. Брунхильда унаследовала от него не только рыжие волосы, но и упрямство, которое уже сейчас проявлялось в полной мере.
– Смотрю, – коротко ответила девочка.
– На воинов смотришь? – Отец подошёл ближе, встал рядом. – Хочешь стать такой же?
– Хочу стать лучше.
Отец хмыкнул. Он не смеялся – он знал, что его дочь не бросает слов на ветер. С трёх лет она таскала тяжёлые камни, тренируя руки, с четырёх – училась держать детский меч, с пяти – побеждала мальчишек в поединках.
– В нашем клане женщины не воюют, – сказал он, но в голосе не было осуждения, скорее констатация факта.
– Значит, ваш клан отсталый, – отрезала Брунхильда.
Отец расхохотался – гулко, раскатисто, так, что с ближайшей скалы посыпались мелкие камешки.
– Ты в меня, – сказал он, отсмеявшись. – Такой же упрямый осёл.
– В тебя, – согласилась Брунхильда. – Значит, научишь.
И отец научил.
Каждый день после своих обязанностей он занимался с дочерью. Учил владеть мечом, топором, даже кинжалами. Учил читать следы, ориентироваться в горах, выживать в снежную бурю.
– Смотри, – говорил он, показывая на едва заметные царапины на камне. – Здесь прошёл снежный барс. Видишь, когти оставил след. Он голоден, ищет добычу. Будь осторожна.
– А как с ним справиться? – спрашивала Брунхильда.
– Не надо с ним справляться. Надо обойти. Зверь не враг, он просто хочет есть. Уступи ему дорогу, и он не тронет.
– А если враг?
– Если враг – бей первой. И бей сильно.
Мать ворчала, что девочке положено учиться готовить и ткать, но Брунхильда игнорировала эти попытки.
– Я буду воином, – твердила она. – Лучшим воином клана.
Мать вздыхала и пекла пирожки – это был её способ выражать любовь.
У Брунхильды был старший брат, Торгрим (тогда ещё не старейшина, а просто молодой гном). Он был на десять лет старше и относился к сестре с насмешливой снисходительностью.
– Мелкая, ты ещё подрасти сначала, – говорил он, когда она вызывала его на бой.
– Подрасту и всё равно тебя побью.
– Посмотрим.
Они часто тренировались вместе, и хотя Торгрим был сильнее, Брунхильда была быстрее и хитрее. К двенадцати годам она уже могла продержаться против него целых пять минут – для гнома это было достижением.
Но отношения с братом были сложными. Он то защищал её, то дразнил, то вдруг становился холодным и отстранённым. Брунхильда не понимала, чего от него ждать.
– Торгрим, – спросила она однажды, – ты меня любишь?
Он посмотрел на неё удивлённо.
– Ты моя сестра. Конечно.
– Тогда почему ты иногда такой злой?
– Потому что… – он замялся. – Потому что я боюсь за тебя. Мир жесток, а ты девчонка.
– Я не девчонка. Я воин.
– Воин… – он покачал головой. – Ладно, посмотрим.
В клане были и другие дети. Брунхильда дружила с Брором, сыном кузнеца – толстым, добродушным мальчишкой, который мечтал не о битвах, а о создании идеального меча. Они часто сидели в кузнице, и Брор рассказывал о свойствах металлов, а Брунхильда слушала и запоминала – вдруг пригодится.
– Ты странная, – говорил Брор. – Девчонка, а воевать хочешь.
– А ты странный – парень, а в кузне сидишь.
– Кто-то же должен делать мечи.
– Кто-то должен ими махать.
Они смеялись и продолжали дружить.
Был ещё Гримли – вечно недовольный гном, который считал, что Брунхильда позорит клан. Он постоянно отпускал колкости, но она научилась не обращать внимания.
– Опять эта девка с топором, – шипел он, когда она проходила мимо.
– Завидуй молча, – огрызалась Брунхильда.
Их вражда длилась годами, но после того как Брунхильда однажды спасла его от обвала в шахте, Гримли стал относиться к ней с уважением. Правда, продолжал ворчать, но без злобы.
Когда Брунхильде исполнилось двенадцать, случилось несчастье. Отец ушёл в очередной поход против горных троллей и не вернулся. Его принесли на щите – мёртвого, с пробитой головой. Мать, увидев это, рухнула замертво – сердце не выдержало.
Брунхильда осталась одна.
На похоронах она не плакала. Стояла у двух могил, сжимая в руках отцовский топор – тот самый, который он ей завещал. Клан смотрел на неё с жалостью и неодобрением: девчонка, сирота, что с ней будет?
Торгрим, ставший главой семьи, отнёсся к сестре холодно. Он считал, что её место – на кухне, а не в тренировочном зале.
– Хватит дурить, – сказал он. – Иди помогай женщинам.
– Я буду воином, – ответила Брунхильда.
– Не будет. Я запрещаю.
– Ты мне не указ.
Он ударил её. Впервые в жизни. Брунхильда упала, но встала и посмотрела на брата с такой ненавистью, что тот отшатнулся.
– Запомни этот день, – сказала она. – Я вернусь. И тогда посмотрим, кто из нас воин.
Она ушла из дома той же ночью.
Два месяца она шла пешком через перевалы, леса, болота. Ночевала в пещерах, питалась тем, что находила, отбивалась от диких зверей. К концу пути это была уже не та девочка, что ушла из дома, – это был закалённый воин.
В пути она много думала. Об отце, о матери, о брате. О том, что ждёт её впереди. Иногда она плакала по ночам, но утром вставала и шла дальше.
Однажды она наткнулась на стаю волков. Их было пятеро, они окружили её, щеря зубы. Брунхильда не испугалась. Она вспомнила уроки отца: «Зверь не враг, он просто хочет есть. Уступи ему дорогу, и он не тронет».
Она медленно отступила, не сводя глаз с вожака. Волки смотрели на неё, но не нападали. Когда она отошла достаточно далеко, они развернулись и ушли.
В другой раз она провалилась в ледяную воду. Выбралась, промокшая до нитки, и чуть не замёрзла. Но нашла пещеру, развела костёр и выжила.
– Я сильная, – говорила она себе. – Я выживу.