Ана Хуанг – Разрушительная ложь (страница 71)

Моя улыбка стала опаснее.

– Оставайся в воде, и узнаешь.

Через десять секунд я пойду за ней сам.

С нашего последнего полноценного общения прошло сорок восемь часов, а я уже жаждал ее близости.

Я уже не признавал никакого расстояния между нами. Я был не просто ею очарован… Загадкой, которую нужно решить. Теперь одержимость казалась мне естественной.

Я в ней нуждался.

– Тебе нужно потренироваться использовать слово «пожалуйста». Обещаю, это не убьет тебя.

Несмотря на сухое замечание, Стелла наконец двинулась ко мне. Ее высокая стройная фигура плавно и грациозно прорезала мелководье, а вода стекала с нее, оставляя лишь маленькие блестящие капли.

Она остановилась передо мной так близко, что я почувствовал слабый кокосовый аромат солнцезащитного крема и цветочных духов, смешанный с соленым поцелуем океана.

Я не верил в рай и не верил, что смогу попасть туда, даже если он существует, но я именно так представлял себе запах рая.

– Не обещай того, чего не знаешь наверняка, милая. – Я провел пальцами по нагретым солнцем драгоценностям на ее шее.

Семьдесят тысяч долларов за одно мгновение с ней наедине.

Оно того стоило.

Ее дыхание сбилось.

– Хочешь сказать, ты никогда не говорил никому «пожалуйста»?

– Этого никогда не требовалось. Люди и так делают то, что я хочу.

В груди завибрировал смешок от очаровательного ворчания Стеллы.

– Надо было оставаться в воде и заставить тебя сказать «пожалуйста», прежде чем выходить. Преподать тебе урок. – Она глянула на меня с любопытством. – Что ты вообще здесь делаешь? Я думала, у тебя работа.

– Я закончил. – Не все, но остальное может подождать. – Я не мог уехать, ни разу не посетив съемочную площадку.

– Вряд ли интересно смотреть, как я стою и кривляюсь, – рассмеялась она. Ее руки сжались на груди, но ни один из нас не двинулся к ее одежде, лежавшей на полотенце в нескольких метрах.

– Я мог бы увлеченно наблюдать, как ты пересчитываешь песчинки на пляже.

Я не самый терпеливый человек и не слишком хорошо справляюсь с беспокойством. Именно поэтому мне так нравятся головоломки. Они дают необходимую стимуляцию, чтобы оставаться в здравом уме, потому что видит Бог – другие люди не способны поддерживать мой интерес.

Стелла – исключение. Одно ее присутствие завораживало сильнее любого бессвязного монолога о кино, путешествиях или о чем там, черт подери, любят рассуждать люди.

Когда она услышала мой уверенный ответ, ее смех превратился в прерывистое дыхание.

– Но если ты хочешь знать правду… – Моя рука скользнула от ожерелья к тонкому изгибу ее плеча. – Я пришел не для того, чтобы смотреть на фотосессию.

По ее телу пробежала легкая дрожь, когда мои пальцы скользнули вниз по предплечью.

– Тогда зачем ты пришел?

– За тобой. – Я задержался на мягкой коже над ее локтем. Солнце полыхало над головой, но его жар не мог сравниться с искрами, вспыхивающими между нами. Тысячи тлеющих угольков впились мне в кожу и поползли вверх по руке к груди. – Опусти руки, милая. Я хочу тебя увидеть.

За всю свою жизнь я никогда не был настолько близок к мольбам.

Тишина окутала нас и задушила всю оставшуюся беззаботность. На смену ей пришло нечто темное и объемное, и оно давило на плечи, пока я ждал ответа Стеллы.

Глаза всегда были ее самой выразительной чертой – словно нефритовые окна в самые сокровенные мысли. Каждый страх, каждое желание, каждая мечта и сомнение.

Я впервые не мог понять, о чем она думает, но чувствовал, как нерешительность скручивает ее изнутри.

Мы медленно приближались к этой черте с тех пор, как подписали соглашение, но оба знали: если пересечь ее, пути назад уже не будет.

Мой пульс замедлился под стать бесконечному ожиданию.

Потом Стелла медленно, нарочито медленно опустила руки, и моя кровь бешено забурлила, пульсируя в безумном ритме сердца.

Я не сводил глаз с ее лица, пока на ее щеках не проступил румянец. Только тогда я позволил взгляду скользнуть вниз и насладиться открывшимся зрелищем.

Упругие, пышные груди, смуглые соски, которые так хотелось попробовать. Изящные изгибы и сияющая кожа – дорога в рай, которого мне никогда не достичь.

Мой член превратился в камень, а в груди зарычал зверь, требуя схватить ее и сделать своей, чтобы каждому стало ясно, кому она принадлежит.

Мне.

Стелла двигалась под моим пристальным взглядом, едва дыша. Она явно не привыкла к такому вниманию, но когда она попыталась снова прикрыться, я остановил ее, схватив за запястье.

– Нет. – Мой голос огрубел от страсти. – Тебе не нужно этого делать.

– Я не… я не… – Она снова сглотнула. – Прошло много времени с тех пор, как кто-то видел меня такой, – смущенно призналась она.

Внутри разгорелось яростное чувство собственничества – в тысячу раз сильнее, чем когда Рикардо пялился на Стеллу после съемок.

Конечно, я понимал, что она бывала обнаженной перед другими мужчинами раньше – и понимал, что хочу содрать с упомянутых мужчин кожу и оставить их умирать под палящим солнцем за то, что осмелились однажды на нее взглянуть.

Никто не был ее достоин.

– Уточни время. – В моей ленивой просьбе явно звучала скрытая опасность.

В ее глазах мелькнула тревога.

– Годы.

Зверь в груди однозначно хотел продолжения. Хотел узнать имена всех ублюдков, которые к ней прикасались, и нанести им неприятные визиты.

Я не могу быть ее первым, но, черт возьми, я стану ее последним.

– Когда в последний раз к тебе кто-то так прикасался, Стелла?

Я коснулся ее груди – провел ладонью по мягкой выпуклости, а потом большим пальцем по соску. Он мгновенно затвердел, и я улыбнулся, услышав ее резкий вдох.

– Я… я не помню.

На лбу Стеллы выступили капли пота, когда мои прикосновения стали жестче, и я ущипнул ее за сосок так сильно, что вызвал новый, еще более резкий вздох.

Ее рука метнулась вверх и схватила меня за запястье.

– Кристиан.

Мое имя сорвалось с ее губ сладкой, бездыханной мольбой, но произвело эффект выстрела.

Одно слово, и все мои желания сорвались с поводка.

Я хотел проверить, такое ли мое имя сладкое на вкус, как на слух, или оно грязное и распутное, как словесный грех. И я хотел гораздо большего – погрузиться в нее, измазать своей спермой и настолько испортить, что падение ангелов покажется детской забавой.

Мне никогда не попасть в рай, но это не важно, пока она правит рядом со мной в аду.

Стелла создана быть моей королевой.

Пляж окаймляли высокие утесы, сглаженные стихией, и Стелла резко выдохнула, когда я прижал ее к близлежащей скале.

Мой член запульсировал, когда я сорвал со Стеллы трусики.

В груди прогремел стон, когда я увидел, какая она уже мокрая. Словно мифическая богиня на фоне темной скалы. Мне хотелось, чтобы вместо драгоценностей на ее шее лежали мои руки – украшая, лаская, владея.

Пульсация усиливалась, пока не заполонила собой абсолютно все.