Ана Хуанг – Разрушительная ложь (страница 68)

Как такое возможно? Цинизм большинства людей по отношению к любви возникает из-за того, что они видят ее раздетой до скелета. Неприглядные разводы, невыполненные обещания, горькие слезы. Но похоже, его родители были ярким примером того, как это должно выглядеть.

– Нет. – От едкой улыбки Кристиана по коже побежали мурашки. – Потому что у родителей не было любви. Только эго и разрушение, замаскированное под привязанность. Наркотик, за которым они гнались вновь и вновь, потому что он дарил кайф, который невозможно получить больше нигде. Это туманило их суждения в ущерб себе и всем вокруг, и давало оправдание для совершения сумасшедших поступков, потому что никто не посмеет возразить, если это – по любви.

Он откинулся на спинку дивана, и его лицо стало каменным.

– Речь не только о моих родителях. Оглянись. Люди убивают, люди крадут, люди лгут во имя этого абстрактного чувства, которое, как говорят, должно быть главным. Любовь все побеждает. Любовь все лечит. Алекс отказался от многомиллиардного бизнеса. Бриджит чуть не потеряла страну. Рис лишился частной жизни, которая была для него дороже любых денег. Все это совершенно нелогично.

– Алекс вернул компанию, – заметила я. – У Бриджит все разрешилось, а Рис не до конца отказался от частной жизни. Иногда для счастья необходимо чем-то жертвовать.

– Почему?

Я моргнула, настолько пораженная его внезапным вопросом, что мне потребовалась минута, чтобы собраться с ответом.

– Потому что так устроен мир, – наконец сказала я. – Мы не можем получать все, что хотим, нужны компромиссы. Если бы люди были роботами, я бы согласилась с тобой, но это не так. У нас есть чувства, и если бы не любовь, человеческая раса бы не выжила. Размножение, защита, мотивация. Всем правит это чувство.

Это был наименее романтичный, а значит, самый убедительный ответ, который я могла дать.

– Возможно. – Кристиан пожал плечами, что выразило глубину его скептицизма красноречивее любых слов. – Но есть и вторая проблема: люди так часто используют слово «любовь», что оно теряет всякий смысл. Они любят собак, машины и счастливые часы в барах. Говорят, любовь – нечто великое и замечательное, хотя на самом деле все наоборот. В лучшем случае она бесполезна, в худшем – опасна.

– Есть разные виды любви. Моя любовь к моде отличается от любви к подругам.

– Разные проявления одной и той же болезни. – На его лице отразилось мрачное веселье, когда я вздрогнула при слове болезнь. – Попытаешься изменить мое мнение? Убедить, что любовь действительно правит миром?

– Нет, – честно ответила я. – Ты уже принял решение. И никакие слова его не изменят. Единственный способ изменить мнение – опыт, а не слова.

В его глазах мелькнуло удивление, прежде чем смениться чем-то более тяжелым и сонным.

– И думаешь, это произойдет? – Его низкий голос раскалил воздух между нами. – Я влюблюсь и возьму свои слова обратно?

Я небрежно пожала плечами вопреки бешено бьющемуся сердцу.

– Возможно. Я не провидица.

В глубине души я надеялась, что так и случится. Не потому, что питала иллюзии, будто могу его изменить, а потому, что каждый заслуживает хотя бы раз в жизни познать настоящую любовь.

– Один из пунктов нашего контракта, – продолжил Кристиан, пристально за мной наблюдая, – мне нельзя в тебя влюбляться.

У меня пересохло во рту.

– Да.

– Почему ты поставила такое условие, Стелла?

– Потому что я не хочу, чтобы ты в меня влюбился.

Он не улыбнулся мимолетной шутке. Повисло долгое молчание, а потом он заговорил снова.

– Мы с тобой не такие уж разные, – мягко сказал он.

Вспыхнувшая искра выжгла между нами весь кислород.

Скажи что-нибудь, Стелла.

Но взгляд Кристиана лишил меня дара речи, и прежде чем я успела освободиться, у него зазвонил телефон.

Он ответил на звонок и вышел на веранду, где отдаленный рокот волн заглушил продолжение разговора.

Тяжесть в груди уменьшилась, оставив лишь легкое головокружение. Я чувствовала себя, будто провела последний час под водой и только вынырнула глотнуть воздуха.

Рядом с Кристианом всегда тяжело дышать.

Один вечер на Гавайях закончился, осталось еще два.

Я думала, поездка будет легкой. Приехала, сфотографировалась, уехала.

Но я быстро поняла – с Кристианом Харпером никогда не бывает легко.

– Кто-то взломал систему безопасности «Миража», – мрачно заявил Кейдж. – Наша киберкоманда подтвердила: это результат работы устройства, похожего на «Сциллу».

Я проглотил выразительное ругательство.

Меньше всего мне хотелось обсуждать работу посреди ночи на чертовых Гавайях. У Кейджа было еще больше времени, но он работал круглые сутки, и новость была сумасшедшая.

Я разработал «Сциллу» два года назад. И назвал в честь легендарного греческого чудовища, которое пожирало корабли, подплывшие слишком близко – это устройство не требовало загрузки или USB-порта для взлома системы. Владельцу достаточно было приблизиться к цели на пару метров, чтобы управлять устройством дистанционно и делать все, что заблагорассудится.

О существовании «Сциллы» не знал никто, кроме сотрудников «Харпер Секьюрити» и Джулс, которой я одолжил устройство в прошлом году. Но она не знала никаких подробностей, и у нее точно не было схем, а это значило только одно.

Предатель по-прежнему где-то в компании, и он каким-то образом связан с преследователем Стеллы.

Меня пронзила холодная ярость.

Я по второму разу проверил всех сотрудников после взлома «Миража», уделив особое внимание самым приближенным, включая Брока и Кейджа. Все чисто.

Уволил нескольких, вызывающих небольшие подозрения, но они занимали недостаточно высокие должности, чтобы знать о «Сцилле».

К тому же, если преследователь Стеллы не является разработчиком, для него практически невозможно воспроизвести схемы «Сциллы»… если только ему в руки не попал чертеж, спрятанный в моем кабинете.

В голове лихорадочно крутились тысячи вариантов, но когда я заговорил, мой голос был абсолютно спокоен.

– Найди все записи с камер наблюдения вокруг здания. Мне нужны видео со всех перекрестков и магазинов в радиусе пяти кварталов. Если хакер не умеет телепортироваться, значит, он куда-то ушел. Найди его.

Я повесил трубку после утвердительного ворчания Кейджа.

Видеозаписи – не главный приоритет. Главный приоритет – выяснить, кто предатель, но пока я не вернусь в Вашингтон, сбор и просмотр материалов займут моих людей, в то время как я буду выслеживать предателя.

Судя по новостям о «Сцилле» и задержкам в поисках преследователя Стеллы, май может стать весьма дерьмовым месяцем.

В груди нарастало раздражение, пока я просчитывал следующий шаг.

Окажись я здесь по любой другой причине, кроме Стеллы, я бы улетел в Вашингтон первым утренним рейсом, но я не мог оставить ее одну, когда ей угрожает какой-то псих.

Я солгал, когда сказал ей, что новостей нет. Я перехватил еще три записки. В основном они состояли из угроз, ничего нового, и их по-прежнему невозможно было отследить – пока.

Шансы, что он последует за ней сюда, малы, но не равны нулю.

По крайней мере, мне так казалось.

Я вернулся в гостиную и запер за собой стеклянную дверь.

Наступила полночь. Я взбодрился из-за адреналина после новостей Кейджа, а Стелла отрубилась на диване во время моего разговора.

Я осторожно забрал пустую кружку из ее руки и поставил на стол, прежде чем взять Стеллу на руки и отнести в спальню. Она так крепко спала, что даже не пошевелилась.

Лунный свет прорезал во тьме серебристую полосу, когда я уложил ее на кровать.

Я старательно закутал Стеллу в одеяло, и мягкость движений резко контрастировала с ревом крови. Казалось почти непристойным к ней прикасаться, когда мозг переполняли кровавые картины, но я не мог отключить часть себя, которая жаждала мести.

Холодный душ ослабил мой гнев, но не стер его полностью. И поскольку мне требовалось как-то выплеснуть разочарование, первое, что я сделал, выйдя из ванной, – открыл ноутбук.

Я закрыл вкладку с кроссвордом – обычно я предпочитал решать головоломки на бумаге, но иногда пользовался онлайн-версиями – и открыл файл, хранившийся специально для таких случаев.

Просмотрев список имен, я остановился на президенте крупного многонационального банка. Он никогда не был и не будет клиентом «Харпер Секьюрити». Вопреки расхожему мнению, я предпочитал иметь дело с достойными людьми, а этот парень был настоящим куском дерьма. Хищение, мошенничество с налогами, три иска о сексуальных домогательствах от бывших помощниц, урегулированные во внесудебном порядке, и склонность давать пощечины как жене, так и женщинам, с которыми он ей изменял. И это только верхушка айсберга.

– Тебя ждет очень дерьмовый день, – сообщил я его фотографии, с которой на меня смотрело его красное лицо с мелкими глазами.

Потребовалось меньше пяти минут, чтобы взломать его банковские счета и перенаправить средства в разные благотворительные организации через анонимные пожертвования и прокси-серверы. Даже почти неловко, насколько все оказалось легко. Черт подери, паролем этого человека была модель его первой машины и день рождения.

Я отправил его жене крупную сумму денег вместе с именем хорошего юриста по бракоразводным процессам, а потом выслал в налоговое управление некоторую информацию, которая будет очень интересна правительству США. А в качестве вишенки на торте выставил его данные на продажу в даркнете, разослал несколько унизительных фотографий с его последней встречи с любовницей всем двумстам тысячам сотрудников банка и – поскольку ублюдок однажды пытался украсть у меня парковочное место – взломал его машину, отключил навигацию и стер все данные.