Ана Эрмиш – Мальчик за стенкой (страница 4)

– Ага! Прикинь? – Антон напоминал огромного ребенка, которому вручили шоколадку и разрешили ее съесть целиком. – Уже три дня. – Это он добавил таким тоном, будто они вчера отметили золотой юбилей свадьбы.

– Ты забыл добавить “три лучших дня в моей жизни”, – фыркнула Женя. – Ты что, не рад, Никитосик?

Никита на пару секунд замешкался с ответом. Нет, он, конечно, был рад за друга, нашедшего свое счастье. Вот только его совсем не радовало, что этим счастьем оказалась именно Женя, с которой они никак не могли найти общий язык. И ещё сложнее стало радоваться, когда Женя, поднявшись с табуретки, направилась к дивану и с размаху рухнула в его мягкие объятия, закинув длинные костлявые ноги на приставной пуф. В этот самый момент Никита осознал – холостяцкая берлога Антона больше никогда не будет прежней. И глубоко внутри зарождалась чувство острой тоски по прошлым временам, которые каких-то три дня назад ещё были настоящим.

– Хватит так меня назвать, ты же знаешь, как это бесит, – ушел от ответа Никита.

– Конечно, знаю. Потому и называю, – рассмеялась Женя.

– Жень, ну хватит, – встал Антон на защиту друга и обратился к Никите: –  А ты вообще чего так рано? Вроде же договорились вечером встретиться.

– У меня случилась проблема, – Ник тоже завалился на диван рядом с Женей, не желая так легко сдавать свои позиции, и, выдержав драматическую паузу, добавил: – Меня отец выгнал из дома и лишил денег.

Антон даже крякнул от удивления, а Женя разразилась таким громким смехом, что Никита невольно скривился – это уже никакой не воробей, а настоящая гиена.

– Что ты такого натворил? – покачал головой Антон.

– Да ничего! Опоздал на нашу встречу. Потом одно за другое… Короче, папа решил взяться за мое воспитание. Говорит, я ни к чему не стремлюсь, привык жить на всем готовом и совершенно безответственный…

– Я твоего папу даже не знаю, но уже уважаю! Дело говорит! – перебила его Женя, не переставая противно хихикать.

Никита бросил в ее сторону взгляд, полный презрения, и продолжил:

– Сказал мне идти и устроиться на работу. Прикинь? – он обращался только к Антону, но ответила ему снова девушка.

– Прикинь, Никитосик, обычным людям, оказывается, приходится работать, а деньги не падают на голову просто так. Нормально он так тебя с небес на землю опустил.

– Ой, я тебя вообще не спрашивал, – поморщился Никита, отмахиваясь от Жени, как от надоедливого комара.

– И что ты думаешь делать? – Антон опустился на пол перед диваном, вытянув ноги, и прислонился спиной к журнальному столику.

– Поживу у тебя немного. Папа скоро одумается и сменит гнев на милость. Я же его знаю – он отходчивый. Сам ещё прощения придет просить.

В комнате повисла напряженная тишина. Женя больше не смеялась, только лишь кидала на Антона предупреждающие взгляды. Сам Антон даже в лице изменился и постарался сделаться как можно незаметнее, что было почти невозможно с его ростом. Бедный парень сжался под пронизывающим насквозь взором своей девушки с одной стороны и недоуменным лучшего друга с другой.

– Ты же не против? – Никита даже не спрашивал, он практически утверждал.

– Да, конечно, Ник! О чем разговор! Можешь оставаться, сколько нужно. – Антон прекрасно понимал, что вряд ли Женю обрадует, что стоило им начать жить вместе, как тут же появился кто-то третий. Да, причем, не просто “кто-то”, а Никита, с которым у них была полнейшая непереносимость друг друга. Но бросить друга в беде он не мог. Хотя, ради приличия, поинтересовался: – Правда ведь, Жень?

Женя расплылась в улыбке, больше напоминающей оскал хищника, собирающегося растерзать свою добычу. Все в ее взгляде говорило – она скорее удавится, чем будет жить с Никитой под одной крышей. Но вслух произнесла:

– Ну, конечно, милый. Пусть остаётся. Мы ведь все понимаем, что папа Никитосика прав, и его сынок ни на что не способен. Если не пустим его, будет ночевать где-нибудь под мостом в компании маргиналов.

– Жень, – укоризненно одернул ее Антон.

– А что? Скажи, в чем я не права? – хмыкнула девушка, поудобнее устраиваясь на диване.

– Не будет Никита спать под мостом, – уверенно заявил Антон. – И он останется здесь.

Никита даже удивился железным ноткам, прозвучавшим в его голосе, ведь в глубине души ожидал, что друг безоговорочно примет сторону девушки. Женя неуловимо меняла Антона, превращая нелюдимого, угрюмого и замкнутого парня в улыбчивого и веселого. Эти перемены удивляли Никиту, а еще заставляли немного нервничать – ведь Антон, его Антон, которого он знал с пятого класса, понемногу становился совсем другим человеком. Для того парня выбраться из своей зоны комфорта настолько, чтобы добровольно впустить в свою квартиру девушку, было практически нереально. Но тем не менее Женя была здесь, а Никита так еще и не понял, нравится ему новый Антон, или нет.

– Спасибо, Антох! – Не обращая внимания на возмущенное пыхтение Жени, Никита подался вперед и потрепал друга по кучерявой голове.

– Отвали, Ник. – Антон скривился и отбросил его руку, а потом запустил пятерню в волосы, поправляя испорченную прическу. Ничего не изменилось – его мелкие кудряшки всегда находились в таком творческом беспорядке, что их было сложно расчесать даже расческой. – Учти, еще раз так сделаешь, и я передумаю.

Глава 4

На следующее утро Никита проснулся под оглушительный грохот посуды. Женя, собирающаяся в институт, то гремела тарелками, то стучала чайной ложкой по кружке, перемешивая несуществующий сахар – для него был не секрет, что она его не добавляла. Как можно громче захлопывала дверцу холодильника и протяжно скрипела ножками стула по уложенному на полу керамограниту.

– И тебе доброе утро, Женечка, – промурлыкал Никита, одаривая ее самой обаятельной улыбкой из своего арсенала.

– Ой, я тебя, разбудила? Извини. – Раскаяния в ее голосе не было ни капли, только тщательно отточенный сарказм. Добавила с плохо скрываемым презрением: – Ты слился с диваном настолько, что я тебя и не заметила.

– Ха-ха, очень смешно, – заметил парень и сел, разминая шею.

– И ты не мог бы одеться? Лицезреть тебя в трусах я не готова, это уже слишком. – Звук ее тонкого голоса не смолкал, вызывая головную боль.

– Спасибо, что сообщила, – ухмыльнулся Никита. – Буду ходить только так, может быть, тогда мы будем реже видеться.

– Я серьезно!

– Я тоже.

Женя испустила тяжелый вздох. Потом глянула на часы и, решив, что времени на препирания уже не осталось, одним большим глотком допила чай.

– Тебе никуда сегодня не надо? – поинтересовалась с затаенной надеждой в голосе.

– Абсолютно, – заверил ее Никита.

– Везет же некоторым, – проворчала она и, демонстративно задрав голову, направилась в комнату – переодеваться.

Никита сегодня и правда был совершенно свободен. Началась зачетная неделя, но первый зачет был назначен только через несколько дней, а, значит, можно никуда не идти. Поэтому он направился к кухне, чтобы сварить себе кофе. Сон, с легкой подачи Жени, благополучно исчез, а вот бодрости так и не появилось.

Налив в кружку крепкий черный напиток, он привалился спиной к гарнитуру, принципиально не став одеваться. Позлить Женю – это особый вид удовольствия, и упустить такую возможность парень не мог. Та, выскочив из комнаты, бросила на него неодобрительный взгляд и закатила глаза, фыркнув и прошептав себе под нос очередное проклятие. Никита только довольно улыбнулся. Один-ноль, Женечка.

Когда за ней закрылась дверь, Никите почти удалось почувствовать себя в квартире Антона, как раньше. Почти – потому что повсюду то и дело попадались вещи девушки, напоминающие о ней. Брошенная на столике расческа, халат, висящий на спинке стула, помада возле зеркала. Она, как тайный шпион, проникла повсюду и заполнила собой пространство, сливаясь с ним в одно единое целое. И разделить обратно теперь вряд ли получится – если капаешь в воду краску, то, как бы не старался, вода уже никогда не станет такой же прозрачной, как раньше. Она изменила саму суть этого места, наполнив его другим смыслом.

День пролетел очень быстро – почти все время они с Антоном играли в приставку, совсем как в старые добрые времена. За вещами домой  Никита так и не поехал – не нужны ему эти подачки от отца. Но Лев Антонович решил по-своему, и около десяти часов утра в дверь позвонил Леша – совсем еще молодой, всего лишь на несколько лет старше Никиты, водитель мужчины. Смущенно краснея и извиняясь, он вручил Никите рюкзак, набитый вещами, щедро накиданными туда родителем. От того, что само идет в руки, парень решил не отказываться и сумку забрал.

Что Никита окажется именно здесь, было очевидно даже для Льва Антоновича, который не сильно интересовался личной жизнью сына. Но о существовании единственного лучшего друга все же знал. А спустя минут пять после того, как Алексей уехал, от отца пришло сообщение, где он в очередной раз отчитал сына за безответственность и пообещал, что это последний жест помощи в его сторону.

Никита только хмыкнул и оставил его без ответа. Отец почти наверняка чувствовал себя виноватым, что бросил собственного сына на произвол судьбы, раз даже отправил ему вещи с водителем. Нужно только немного подождать, и он сам же еще и попросит прощения. А ничто не разжигает вину лучше, чем обиженное молчание и абсолютное игнорирование.