Ана Эрмиш – Мальчик за стенкой (страница 3)

– И что ты хочешь этим сказать? – Внешне Никита сохранял хладнокровие, но внутри дикие чертята уже отплясывали румбу на могиле его спокойной жизни.

– С этого дня начинаешь самостоятельную жизнь, – отрезал отец. – Съезжаешь из дома, устраиваешься на работу. Сам себя содержишь и сам за себя отвечаешь. Счёт я твой заблокирую. Придется барахтаться самому.

– Да ты шутишь что ли? – выдохнул Никита, округлив глаза. – Куда я пойду?

– А я откуда знаю? Ты взрослый человек, реши проблему сам. Я всего добивался самостоятельно, и мне никто ничего не дал просто так. Вот и ты попробуй. Докажи мне, что ты чего-то стоишь.

– Иначе что?

– Иначе не только из дома выгоню, но ещё и из завещания вычеркну, – прорычал Лев Антонович тоном, исключающим любые шутки. – Хочешь оставить за собой место в моей компании, сначала покажи, что ты его достоин.

– Да ты чего, пап? Я исправлюсь, честно! Хочешь буду каждый день в два часа приезжать в твой офис, чтобы отметиться? Как у участкового, – Никита нервно рассмеялся, хватаясь за любую соломинку в надежде переубедить отца.

Но упорству Льва Антоновича можно было только позавидовать. Не зря же он сумел с нуля открыть целую сеть автосалонов. И уж если он решил, что будет так, как он сказал, значит так тому и быть.

– Вот и посмотрим, исправишься или нет.

– Куда мне, блин, идти работать? А жить где?

– Это теперь твои проблемы, сынок. Вот и решай их. А теперь все, давай, иди. Я и так потратил на тебя кучу времени. А оно, между прочим, очень дорого стоит. Поработаешь – поймёшь. Завтра утром можешь заехать домой за вещами, я там буду ровно до половины восьмого. Опоздаешь – второго шанса не дам, останешься без всего.

Никита медленно встал, все ещё не до конца осознавая сказанное отцом. Проклял его что ли кто-то? Или это у папочки так проявляется кризис среднего возраста, которым пугают всех мужиков? Или он просто сошел с ума?

– Решил на слабо меня взять? Думаешь, сдохну без твоих денег? Как бы не так!

И направился к выходу, на ходу сдернув с вешалки куртку и, конечно же, с гордо поднятой головой.

– Никит… – Оклик папы застал его почти у самой двери.

Неужели одумался?

– Ключи от машины тоже не забудь оставить.

А вот это был удар ниже пояса. Засопев от злости, Никита вытащил их из кармана и швырнул на пол. И туда же полетели ключи от дома – для пущей драматичности момента.

– Ещё посмотрим, кто кого. Думаешь, приползу и буду валяться у тебя в ногах? Не дождешься.

Дверь за ним громко хлопнула, и Лев Антонович покачал головой. Произнес уже скорее самому себе, чем сыну:

– Никогда ещё я хотел так сильно ошибиться, как сейчас, мой мальчик.

Глава 3

Никита выскочил из кабинета отца, словно вместо него там сидел сам черт. Вихрем пролетел по лестнице, едва не столкнув оттуда какого-то паренька, оказавшегося на пути. Даже не посмотрел в сторону расплывшейся  в улыбке при его появлении девушки на ресепшене, с которой мило ворковал минут пятнадцать назад. Она только озадаченно нахмурились, не понимая такого резкого изменения в настроении Никиты.

Остановился он только на улице, когда холодный снег стал падать ему прямо на голову, заменяя шапку, которую Никита никогда не носил. Зачем? Все равно на машине. Вот только теперь его новенькая спортивная “Ауди”, на которой он сюда приехал так и останется стоять возле здания автосалона.

Грязно выругавшись, Никита запахнул на груди куртку и накинул на голову капюшон. И что теперь делать?

Твою мать! Твою мать!

Кстати, о матери.

Вытащив из кармана телефон, Никита набрал номер мамы. Сначала из трубки долго доносились длинные гудки, а затем смеющийся женский голос ответил:

– Привет, Никита.

– Мам, меня отец из дома выгнал. – Парень даже не стал тратить время на долгие приветствия, а сразу перешёл к делу.

– Он… Что?

– Из дома, говорю, выгнал! – почти что крикнул в трубку Никита.

– Сынок, тебя так плохо слышно. Я сейчас в самолёте, мы взлетаем через пять минут.  Давай перезвоню, как долечу, хорошо, дорогой?

– Ладно, мам, проехали, – раздосадовано вздохнул парень и, оборвав ее “люблю тебя, милый” на полуслове, отключился.

Хотя, чего ещё ожидать от его матери. Вряд ли она вообще вспомнит, что обещала перезвонить. Все, что будет ее занимать ближайшие пару недель на очередном курорте – это кокосы с трубочкой, креветки на ужин и то, в какую позу лучше встать, чтобы выглядеть на фото в соцсетях идеально. И желательно так, чтобы никто не догадался, что у девушки на снимке вообще-то есть взрослый сын.

Да и какой смысл? Даже если она вдруг озаботится судьбой Никиты настолько, что решит заступиться за него, отец все равно не послушает. Будь она здесь, можно было бы надеяться на помощь наличными, но ближайшие две недели придется обходиться без нее.

Следующий звонок Никита адресовал человеку, которого считал своим лучшим и, к тому же, единственным другом. И считал он так совсем не зря, потому что друг, в отличие от мамы, ответил на втором гудке.

– Здорово, Антох. Ты дома?

– Ага. А ты…

– Отлично! Скоро буду. – И отключился быстрее, чем Антон успел что-то вставить.

Никита знал его не первый год, ещё со школы, и давно выработал свою тактику борьбы с чертой в характере Антона, которая доводила его до бешенства. Парень был до ужаса тяжел на подъем и раскачать его что-то сделать стоило титанических усилий. Если бы его никто не трогал, он бы с удовольствием забился в свою берлогу и не вылезал оттуда годами. Поэтому Никита обычно делал проще: просто ставил друга перед фактом, давно оставив метод убеждений и манипуляций в прошлом.

Несколько секунд Никита размышлял, как добраться до друга, если машины у него теперь нет. Пошарив по карманам куртки, нашел чудом завалявшуюся там тысячную купюру. И тут же, довольно улыбнувшись, вызвал такси в приложении, даже не задумавшись, что кроме этих денег у него ничего нет. О том, что существует такое понятие, как “экономия” парень даже не догадывался. Хотя, в последний момент все же спохватился, заказав “комфорт” вместо привычного “бизнеса”.

Минут через тридцать такси высадило его возле новенькой двенадцатиэтажки в одном из бурно развивающихся районов города. Стройка там шла, не прекращаясь, и за последние пару лет то, что когда-то было полями да болотами превратилось в настоящий человейник. Аккуратные домики из желто-коричневого кирпича с изящной лепниной под крышей и вычурными балконами – этот комплекс облюбовали для себя много молодых пар, поэтому даже холодным декабрьским днём на детских площадках не смолкал весёлый смех. Никита всегда чувствовал себя тут немного не по себе, когда приезжал из тихого загородного дома – слишком много людей и слишком мало личного пространства.

Антон открыл, едва только звонок издал свою бодрую трель, будто караулил гостя под дверью. Его высокая, под метр девяносто, но крайне тощая фигура застыла в дверном проеме, и друг широко улыбнулся, рассеянно почесывая кудрявую голову.

– Здорово, – Никита протянул руку для рукопожатия и прошел в квартиру.

– Привет, Ник, – Антон ответил на его приветствие, а затем шепнул извиняющимся тоном: – Я не один.

– Ничего страшного, – благодушно махнул рукой Никита, скидывая куртку, и друг как-то странно нахмурился.

Не обращая внимания на его все больше сдвигающиеся брови, Никита прошел в помещение, бывшее сердцем этой квартиры. Огромная кухня-гостиная с громадным диваном и висящим перед ним телевизором, занимающим добрую половину стены. Не сосчитать, сколько времени Никита провел на этом диване, пока они с Антоном играли в приставку и поедали пиццу. И искренне считал это место едва ли не вторым домом.

Никита сразу прошел прошел в зону кухни такого кислотно-желтого цвета, что на нее даже смотреть было больно. Антону на этапе ремонта захотелось привнести сюда ярких красок, но парень немного перестарался, и теперь канареечного цвета гарнитур раздражал даже своего хозяина.

У окна на табуретке, поджав под себя ноги под нереальными для обычного смертного человека углами, сидела девушка. Она неотрывно глядела в небольшое зеркало, стоящее перед ней на подоконнике, и с невероятной тщательностью покрывала ресницы тушью.

– О, Никитосик, привет, – не отрываясь от своего дела выдала она.

Никита смерил ее долгим раздраженным взглядом. Своей позой она напоминала воробья, нахохлившегося на ветке в мороз. Да и внешностью тоже – маленькая и худенькая, она едва ли доставала Антону до плеча. Темные, чуть ниже плеч длиной, волосы и узкое лицо с острым носиком и тонкими губами только добавляло сходства с пернатыми. Но что больше всего ее роднило с ними – так это способность полностью выклевать мозг кому угодно.

– Ты чего здесь? – хмыкнул Никита, доставая из навесного шкафчика стакан для воды.

– Тут свет лучше. – Девушка отложила в сторону тушь и повернулась к зеркальцу сначала одной стороной лица, затем другой, проверяя равномерность нанесения.

– Да нет. Я имею ввиду, чего красишься здесь? Разве ты не должна приходить на свидание уже в полной боевой готовности?

– Ник, я же сказал, я не один. Я с Женей, – вставил Антон.

– Это я понял. – Никита набрал в стакан воды и залпом выпил половину. – Или не понял? – Неожиданная догадка отразилась на его лице, заставляя глаза широко открыться. – Черт, ребят, только не говорите, что вы решили жить вместе.