Ана Диер – Тенлис Хилл. Возвращение в прошлое (страница 6)

Непрошеные воспоминания, казалось, хоронились в каждом углу дома, замерли в каждом предмете, чтобы вывалиться сокрушающей волной прямо на голову девушки. Далеко не все они оказались тёплыми. Агата села на диван, словно зачарованная. Его обивка из кашемира переливалась в лучах света, а позолоченные рюши, как и прежде, придавали элегантность, напоминая, что её семья всегда стремилась к вымышленному богатству. Агата крепко держала цепочку с золотым кольцом, подаренную лучшим другом на шестнадцатилетие. Это было единственное, что связывало её с хорошими воспоминаниями.

Всё остальное оставалось неизменным, как в тот день, когда она последний раз приходила в этот дом и готовилась к долгожданному балу.

На небольшом кофейном столике всё так же лежала салфетка, связанная Агатой в пятом классе. Портьеры подвязаны кофейными жгутами, скрученными её нерадивым отцом. На камине виднелось яркое васильковое пятно. Его оставила Агата, когда ей было пять лет. Тогда отец впервые показал дочери акриловые краски, которые привёз из командировки.

Девушка вздохнула, вспомнив отца. В голове всплыл тот самый день, когда она потеряла его навсегда.

«– Пропустите! Пропустите меня, это мой папа! Отец! Оте-е-ец! – Агата отчаянно вопила, безрезультатно пытаясь ударить городского шерифа кулаками, но мужчина вовремя успел схватить девушку за талию, спасая от неутешительной картины изуродованного тела.

Дин подоспел мгновенно, ловко перехватив её за талию, парень рывком притянул девушку к себе, зажимая между стволом почерневшего от времени и бесконечных дождей дуба. В небе ударила молния, на секунду осветив исказившееся ужасом лицо девушки. 

– Пустите меня! Вы не имеете права! – кричала Агата, пока её отца уносили. 

Она продолжала умолять освободить её, срывая голос до хрипоты, пока машина с телом, не убралась подальше. 

– Я ненавижу тебя! – уже полушепотом зашипела Агата, глядя прямо в глаза Дину и теряя остатки сил, оседая в его руках.»

По лестнице торопливыми шагами спустилась маленькая Сара, неся в руках большой альбом и отвлекая Роуз от тревожных мыслей, которые пробуждал родной дом. Девушка тряхнула головой, прогоняя виде́ние. Внезапная смерть отца стала для семьи освобождением. Но Агата изо всех сил цеплялась за жалкие тёплые воспоминания, которые оказались лишь мимолётными обрывками.

– Смотри, что мы с Дином рисовали, – гордо выговорила восьмилетняя девочка, заползая на диван поближе к новообретённой сестре. – Это нарисовал Дин.

Агата осторожно открыла старый альбом в кожаном переплёте. Сердце предательски сжалось, словно высохший абрикос под палящим солнцем, стоило ей увидеть первый рисунок. На молочном листе отточенными чёрными контурами была изображена она сама, в кожаной куртке и красных кедах, одиноко сидящая на старых качелях заброшенной детской площадки. Агата не могла представить, что Дин сохранил её образ. Казалось, ненависть должна была стереть все воспоминания о ней.

– Да… он молодец, – безрезультатно пытаясь сдержать слёзы, ответила она, проводя пальцами по рисунку. Девочка перевернула страницу альбома и показала свои рисунки, где ярко были изображены люди у леса. Но Агата уже не слушала её.

«Он помнил, помнил все эти годы и рассказал обо мне сестре! Ничего не забыл…»

Агата со всей скопившейся нежностью порывисто обняла сестру, поцеловав в макушку русых волос.

– Ты большая молодчина, может, станешь художником. Когда-то мой отец рисовал со мной картины в лесу, сейчас, кажется, что это было в прошлой жизни.

– Дин очень много о тебе рассказывал, оказывается, ты ещё красивее, чем он описывал.

От этих слов на душе вновь становилось теплее, словно погасший давно уголёк вновь начинал гореть, заполняя уставшее от тоски сердце пожирающим пламенем любви, и никакая осень не способна его потушить.

В гостиной тем временем показалась мать девочек, держа в руках деревянный поднос. Три чашки с горячим кофе заполонили маленькую комнату дразнящим ароматом свежемолотых кофейных зёрен, прогоняя последние скверные мысли, будоражащие воображение.

– Сара, иди ещё порисуй, – мягко произнесла женщина, касаясь плеча младшей дочери. – Сестре необходимо отдохнуть.

Малышка тут же надула большие губки и медленно побрела в свою комнату, всем видом показывая, что ждёт, когда мать передумает и позовёт её назад, но Кеталин, оставалась несгибаемой. Взяв холодную ладонь Агаты, она оставила горячий поцелуй на тыльной стороне.

Внутри женщины, словно мост перекинулся над огромной пропастью боли и отчаянья.

Кеталин Роуз так сильно любила старшую дочь, что едва не умерла от горя, потеряв её, казалось, навсегда. Но теперь, её Агата сидела на расстояние вытянутой руки, и все прошлые недомолвки и сложности, сопровождающие их жизнь, растворились в пелене сладкой истомы, от дрожащей улыбки на бледном лице дочери.

– Девочка моя, как я рада, что ты приехала. Жаль, миссис Эвердин скончалась год назад, она так надеялась увидеть тебя ещё раз. Говорила мне, что настанет день и ты вновь пересечёшь границу города, – её голос надломился сдерживаемыми рыданиями. – Господи, Агата, как же я ждала этого дня!

– Что с ней случилось? – холодно спросила девушка, вспоминая образ старухи, отпечатавшийся в собственной голове, казалось, на всю оставшуюся жизнь, и даже потеряй Агата память, мутные, серебристые глаза ведьмы будут являться ей в кошмарах.

– О! Просто наступило её время, рак вымотал старушку.

Ей не верилось, что старая ведьма могла скоропостижно погибнуть от болезни, хоть и была в курсе, что говорят: рак настолько серьёзный противник, что сам Господь неспособен остановить его. Но Бог, если он существовал, покинул старуху уже очень давно.

Агата не простила Гретту Эвердин.

Неоднократно пыталась, твердя само́й себе о сложности выбора, но всякий раз перед глазами всплывали образы безвинно погибших детей и остывающие тело Сэма, и ненависть рождалась с новой силой, заставляя захлёбываться ей. Возможно, поэтому новость о кончине не принесла девушке никаких эмоций, лишь холод, уже давно поселившийся в душе.

– Где в настоящий момент Дин? – в конце концов, спросила Агата, делая глоток горячего кофе.

– Он в лесу, несколько лет назад приобрёл крохотный домик у Падкого озера, где в своё время обнаружили труп Блосс, теперь каждые выходные проводит там. Уж не знаю, что его так тянет к этому чёртовому озеру, – ответил вошедший в гостиную шериф.

Агата знала. Это был их дом у озера.

– Дин уже знает, что я приехала? – осторожно спросила девушка, заглядывая прямо в глаза довольно сильно постаревшего мужчины.

– Нет, мы и надеяться не могли, что ты вернёшься когда-то. Я пытался сейчас дозвониться, но он недоступен, там связь барахлит.

Кофейная чашка со звоном опустилась на стол, руки Агаты покрылись крошечными мурашками, что толпой разбежались по телу. В горле пересохло, стало нечем дышать, Агата начала интенсивно растирать немеющие ладони, мысленно считая до десяти.

– Милая, с тобой всё в порядке? – мать ласково провела ладонью по дрожащим коленям дочери. Агата кивнула и бросила взволнованный взгляд в окно, где уже сгустились вечерней сумерки, а разгулявшийся ветер гнал опавшую карусель красочной листвы по проезжей части.

– Я, пожалуй, пойду и найду его.

– Это плохая идея, Агата. Дин может находиться и не в доме, а где-то на озере или в лесу. На улице сейчас очень быстро темнеет, ты можешь заблудиться в потёмках, – запротестовала взволнованная мать, сжимая колени девушки.

Мистер Уитмор поднялся со своего кресла, бросая взгляд на часы и подтверждая слова жены:

– Мама права, Агата. Время позднее.

– И всё же, я провела половину своей жизни в этом лесу и знаю каждую тропу.

– Я понимаю, что ты скучала, – Грег ласково коснулся её руки, заставляя взглянуть в глаза болотных оттенков. – Он приедет утром, и вы обязательно встретитесь. Нужно просто подождать.

– Я должна увидеть его. Сейчас! Вы же все понимаете, мистер Уитмор, мы слишком много потеряли времени.

Агата не могла больше ждать и поспешила выскользнуть из пропитанной воспоминаниями гостиной. Не дав себе времени на раздумья, она схватила красную куртку и выбежала на улицу. Сиротливые фонари уже зажглись, освещая вечерний городок, готовящийся погрузиться в глубокую ночь.

Агата всегда так делала – убегала от вопросов, следуя только своим чувствам, а после ненавидела себя за это.

Воздух становился по-настоящему морозным, вдыхая его через рот, казалось, что внутри обжигаются лёгкие. Осень в штате Мэн и так была довольно холодная, но в этом месте она становилась поистине зловещая, словно сама природа противилась существованию ненавистного города. Агата медленно шагала вдоль неизменно мигающих фонарей в сторону безмолвного леса, замершего чёрной стеной и, надеялась отвлечь себя от изнуряющих болезненных мыслей. Но бесцветное небо, что постепенно заволокло грозовыми, тяжёлыми тучами, только больше и больше заставляло сердце колотить в грудную клетку.

– Ну невозможно же вечно бояться! – твёрдо заявила девушка сама себе и, запахнув получше воротник куртки, уверенным шагом направилась к известной с детства тропе.

Лес встретил свою давнюю знакомую совсем недружелюбно.

В благородных деревьях загудел ветер, создавая впечатление, что вдалеке кричит раненое животное, а где-то и правда кричали птицы, стараясь перекликать друг друга. Агату затрясло от холода и навязчивого страха, но она отчаянно пыталась идти быстрее, вот только ноги путались в высоких корнях деревьев, покрытых мхами, словно паутина, окутывающих весь лес. Девушка всеми силами старалась не концентрировать внимания на посторонних звуках и гуляющих вокруг тенях, и вскоре ноги сами вывели путницу на долгожданную опушку леса, где в зарослях тёмно-зелёного мха и торчащего сухого камыша раскинулось глубокое озеро с неестественно чистой водой.