Ана Диер – Тенлис Хилл. Возвращение в прошлое (страница 7)
Старый домик всё так же стоял на берегу, спрятанный от людей за высокой сиренью и густыми кустарниками. Открытая веранда уходила прямо в озеро, продолжая безжалостно гнить, и Агата вспомнила, как они с Кэрол полюбили когда-то сидеть здесь и смотреть на закатное солнце, что пряталось в верхушках могучих деревьев, отражаясь в воде бледными, золотыми лучами, предавая этому месту ещё больший ореол таинственности и безграничной красоты.
Девушка медленно подошла к самой кромке прозрачной воды и посмотрела на своё отражение, мелькающие в водной ряби.
–
Агата неожиданно ухмыльнулась, сама себе, понимая, что впервые за долгие десять лет, не смотря, что находится в этом Богом забытом месте, почувствовала себя не выжившей, а именно живой, настоящей, и только одной важной детали не хватало для завершения картины. Единственного человека, ради которого она снова бросилась в прокля́тый лес, невзирая на опасности.
Пройдя немного дальше, осторожно ступая по скользкой, влажной земле, Агата поднялась по обветшалым, скрипучим ступенькам веранды. Рука на мгновение дрогнула, но Роуз оттолкнула все сомнения в дальний угол сознания и уверенно дёрнула ручку старой двери.
–
Сделав робкий шаг вперёд, она ощутила, как вернулась в прошлое, будто этих десяти лет не было вовсе и ей снова восемнадцать, а впереди ещё целая жизнь. Воспоминания нахлынули беспорядочной волной, не позволяющей вдохнуть, заставляя погружаться в густое марево собственного сознания.
Кривая вешалка из пересушенной ветки дуба, когда-то сколоченная не умеющим ничего Томом, встретила у порога, напоминая пыхтящие лицо друга. Пыльная табуретка под широкой лестницей, ведущей на просторную веранду, где можно увидеть рассвет, всё ещё стояла в углу, где её когда-то оставила сама Агата; коврик у двери, сплетённый из красных лоскутков, принесла Кэрол, и теперь, казалось, Агата слышала её звонкий голос за спиной.
Всё было настолько знакомо, что вызывало нестерпимую боль. Но пересилив себя, Агата шагнула в главную комнату, где старый, изношенный временем серый диван всё ещё стоял у деревянного окна, храня воспоминания о тех, кто когда-то проводил здесь свои выходные. Пройдя вперёд, Агата провела рукой по низкому дубовому столу с выцарапанными подписями, оставленными пятью лучшими друзьями.
Над толстыми свечами, покрытыми густым наплывом воска, поднималась тонкая струйка чёрного дыма. Девушка дотронулась до недопитого стакана кофе, брошенного на столе:
–
Однако уже в следующую секунду огромная рука схватила её за плечи, с силой прижав к себе. В левый висок упёрлось холодное дуло пистолета, а горячее, порывистое дыхание обожгло шею.
Сердце заколотилось чаще, тело предательски задрожало, а лоб покрылся испариной, мозг лихорадочно принялся прокручивать самые ужасные события.
Но Агата знала, что её собственная жизнь была хуже этих сказок.
Глава 4
– Какого чёрта тебе здесь нужно, Роуз? – хриплый мужской голос выплюнул её фамилию как нечто мерзкое, до истерической боли знакомый, он отрезвил грозящие свихнуться сознание, и Агата прохрипела:
–
Хватка ослабла не сразу, мужчина за её спиной, сглотнул, убирая палец от возведённого курка и зарычав от бессилия, отстранился. Агата резко отпрянула, поворачиваясь к нему лицом, но чёрное дуло пистолета теперь оказалось направлено в лоб. Его рука всё так же дрожала, но в глазах не было ничего, кроме ненависти, тлеющей там долгие годы.
Она знала, на что шла.
Это был уже не тот высокий, худощавый юнец, болезненные воспоминания о котором она бережно хранила глубоко в сердце.
Нет, перед ней стоял совершенно чужой мужчина.
Его тёмно-каштановые, коротко подстриженные волосы намокли под начавшимся дождём, зелёные глаза, которые девушка так любила, превратились в тёмное болото со свежей ряской, что летом затягивает смрадную воду озера. Рассечённая правая бровь заимела ещё несколько мелких шрамов, а загорелое лицо превратилось в бледное полотно ужаса. И ужас этот вызывала она. Чёрная футболка больше не болталась на теле, а, напротив, обтягивала накаченные руки, сжимающие огнестрельное оружие, направленное на неё. Розоватый рубец, тянущийся от мужской кисти до локтя, напоминал о прошлом больше, чем любой кошмар, приходящий по ночам.
Дин не надеялся увидеть эти глаза хотя бы ещё раз в жизни.
Они доводили до паники, заставляли кровь быстрее циркулировать по венам и трястись от переполняемой ярости. Он увидел её силуэт в окно и не поверил собственным глазам. Словно призрак болезненного прошлого, что решил ворваться в спокойную жизнь. Золотые глаза скользили по нему, словно бедная овечка, загнанная в угол, молила о прошение.
Но Агата не овечка, она человек, разрушивший всю его жизнь и не оставивший камня на камне после себя.
– Повторяю, Роуз, какого чёрта ты здесь делаешь?! – он резко и угрожающе схватил её за плечо свободной рукой, чувствуя, что терпение на исходе.
Агата не испытывала физической боли. Знала, что заслужила каждое брошенное слово, каждый синяк, что останется от этих пальцев. Она лишь смотрела в эти глаза, наполненные до краёв безмерной ненавистью и обидой, копившейся там на протяжении десяти лет. Девушке хотелось выть от отчаянья, словно раненая волчица, попавшая в капкан и не имеющая шансов на спасение.
–
Агата ощутила своеобразный запах промокшего от постоянных дождей дерева и терпкий аромат его одеколона. Глаза наполнились слезами, что неторопливо покатились по щекам, оставляя солёные дорожки. Хотелось умереть прямо здесь, в его руках, чтобы остаться прошлым, через которое можно было перешагнуть. Меньше всего Агата хотела плакать, показывать Дину свою эмоциональную слабость, но чувства, переполняющие чащу внутренних весов, безоговорочно брали верх.
– Отпусти, мне больно! – прошипела она сквозь зубы, стараясь не терять достоинства, но мужчина лишь оскалился и, наклонившись к самому уху девушки, со злостью отчеканивая каждое слово, прошипел.
– Зачем, Агата? Ты разве ожидала другой встречи? После стольких лет, Роуз, ты полагала, я встречу тебя иначе, а?! Думала, твой верный Дин будет сидеть и ждать тебя в этом прокля́том городе?! Думаешь, здесь было мало шлюх, что помогли мне забыть твоё смазливое лицо и забыться в сексе, прямо на этом чёртовом столе, где ты отдала мне свою грёбаную девственность десять лет назад?!
Его голос дрожал, отчего срывался на крик, но только от напряжения, которое клокотало где-то глубоко внутри. Дин не хотел видеть её, но в то же время страстно желал поцеловать прямо сейчас. Странное, гнетущее ощущение незаживающей раны и эйфории одновременно, заставляло его захлёбываться эмоциями, бьющими через край.
– Дин…
Его грубые слова кромсали сердце, как кухонный нож, заставляли кровь стынуть в жилах, принимая форму ненавистного в детстве желе, что медленно расползается по стенкам чашки. Все хрупкие надежды рассыпались, как карточный домик, собранный идиотами в ветреную погоду на скамейке парка. Карты, хранящие тёплые воспоминания, разлетались, уничтожая остаток души Агаты Роуз, оставляя лишь пустой фантом человека, потерявшего абсолютно всё.
Мужчина чувствовал дрожь в её голосе и, убрав наконец руки, стремительно пересёк комнату, вставая у треснувшего окна. Пистолет с глухим стуком полетел на комод. Дыхание сбивалось, рвался наружу отчаянный крик беспомощности, возвращая воспоминания того дня.