Ана Адари – Босиком в саду камней 4 (страница 11)
Но всегда есть та, которая владеет сердцем правителя. А все остальные ей завидуют. До недавнего время Маньмань владела Пятым принцем безраздельно.
Но принц наследный ей уже не принадлежит. Когда он станет императором, Маньмань займет свое место в табели о рангах и встанет в очередь. Ее табличка ляжет на поднос, рядом с другими, но не факт что в верхнем ряду. Таблички раскладывает главный евнух, а он тоже человек. Даже это место на подносе золотое.
Выше дележа добычи только императрица. Ее законная ночь раз в месяц, если только сама ее величество не отменит визит супруга.
Так что лучше Маньмань остаться в поместье генерала. Здесь она по крайне мере знает, что принц приехал только к ней. По зову сердца. Что она все еще любима. Кто меньше всего радовался новому титулу Сан Тана, так это его возлюбленная.
Но это все дела сердечные. Сан Тан достаточно умен, чтобы не вмешивать сюда политику.
Генералу Сяоди надо понять: настало ли время рассказать наследному принцу правду о той, кто считается его матерью? О госпоже Чун Ми? Об убийстве по ее приказу двух принцев, детей императора.
И о том, что за смертью князя и вдовствующей императрицы тоже стоит Чун Ми. Вот почему начальник Тайной канцелярии и попросил неделю отсрочки.
Сан Тан сейчас будет страдать. Как не страдал, даже отказавшись от побега с Маньмань. То был юношеский максимализм, первая буря чувств, и первая потеря, но не смерть близкого человека.
Наследник и сам еще не понимает, насколько был привязан к той, которую называл старшей мамой. И к светлейшему князю, который с детства был наставником Пятого принца.
Они всегда были рядом, опекали, помогали, давали советы. Теперь же кронпринц рискует остаться совсем один, если возненавидит вдовствующую императрицу Ми. И как поступить?
… У покойницы, чье тело отвезли в долину Шисаньлин, был достаточно громкий титул, чтобы в Запретном городе объявили траур. Правда, недолгий, всего на месяц.
Под предлогом того, что ее покойное императорское высочество была предыдущему Сыну Неба лишь приемной матерью, не родной. И происхождение ее сомнительно.
Но резиденция императриц, дворец Куньнингун, затянут в белую ткань. С виду все благопристойно. Только ворота заперты изнутри.
Хорошо, что Хэ До тоже умер и не увидел, как Чун Ми громит красную комнату. Сдирает занавеси, топчет ногами ширмы, яростно колотит вазы с цветами.
Будь ее воля, она бы сожгла все Восточное крыло. Чтобы ни единой вещицы Мэй Ли здесь, в Запретном городе не осталось. Но Чун Ми дорожит принцем Сан Таном. Это ее счастливый билет. А принц не поймет такого варварства.
Интересно, что он уже знает о своем происхождении? Здесь надо аккуратно. Поэтому на страже верная служанка, та, которая предала Мэй Ли. Доложила и о сваде6бном платье, и о готовящейся поездке в храм. Так что Чун Ми смогла подготовиться.
Служанка щедро награждена. Ее ждет брак с чиновником, а чиновника блестящая карьера. Приданое богатое. Последняя служба – постоять у двери в красную комнату и сделать вид, что ничего не происходит.
Меж тем со звериным рычанием женщина, оставшаяся теперь единственной вдовствующей императрицей, рвет в клочья алые простыни и зубами терзает сердечки на салфетках. Ненависть душит Чун Ми, ее так никогда не любили.
Вообще никто не любил. Как женщину. Император возлег с ней, повинуясь воле приемной матери. Разве что наутро…
Самое прекрасное утро в жизни Чун Ми. Не каждую наложницу удостаивают таким вниманием. И она вообразила…
Ах, лучше об этом не вспоминать! Чун Ми рывком открывает дверь:
– Приберите здесь!
– Постель перестелить, ваше императорское высочество? – кидается к ней служанка.
– Нет! Вынесите весь мусор и тайно сожгите. Потом закройте эту комнату! Чтобы никто в нее больше не входил! Никогда!
– Как прикажете, госпожа…
***
Принц Сан Тан ненавидит белое. Он молод, здоров, впереди столько дел! А белый – цвет смерти. Закат жизни и скорбь.
Но душа Сан Тана в трауре, и все три Южных покоях в скорби. Обе принцессы, и наследная, и ее мать строго следят за соблюдением древних традиций.
На Яо Линь больно смотреть. Сдала, потускнела, перестала прятать седину. Раньше ее высочеству искусно заплетали и укладывали волосы, блеском золота и нефрита отвлекая внимание от возраста принцессы. Но в трауре не носят украшений.
Простое белое платье Яо похоже на саван. Умер еще один близкий ей человек. Лучшая подруга и сватья. Но остался их внук. Хорошо, что Мэй Ли успела его увидеть. Поэтому надо жить. Хотя ощущение, что половину души отрезали.
У Яо есть свой дворец, но вот уже несколько дней она ночует в покоях у дочери. Боится одиночества. Плохих снов, а главное воспоминаний. После мужа это вторая потеря, с которой невозможно смириться.
Принц Сан Тан заперся у себя.
– Ваше высочество, княгиня Лин просит аудиенции, – докладывает главный евнух двора кронпринца, не особо рассчитывая на удачу.
Княгиня встала на коленях у Восточных цветочных ворот. Умоляет ее принять. А здоровье у нее слабое, как все говорят. Да еще и смерть мужа подкосила бедняжку. Как бы она там в обморок не упала, у ворот-то.
Наследник вот уже несколько дней даже супругу не принимает. Дважды просил принести сына, но только в сопровождении кормилицы и няньки. Убедился, что Первый принц здоров и снова погрузился в скорбь.
Но решение его высочества неожиданное:
– Пусть войдет. Я приму ее в беседке, во внутреннем дворе, скажи, чтобы подали нам чай.
– Как прикажете, господин.
Все-таки не поверила. Иначе, зачем она пришла? Потребовать тело мужа, не иначе. Сан Тан должен немедленно с этим разобраться.
Его решение твердое: родители упокоятся вместе.
Княгиню Лин наследный принц едва узнает. Как же она исхудала!
– Ваше высочество… – княгиня заходится кашлем и торопливо подносит ко рту расшитый золотом платок. – Извините…
Несмотря на то, что платочек тут же исчезает в рукаве, Сан Тан успевает заметить на золоте кровь. У княгини, похоже, чахотка. Последствия тех лет, которые она провела в гробнице предыдущего императора за компанию со своей госпожой.
Холод, недоедание, отчаяние. Не один год это длилось. И с возрастом все сказалось.
– Садитесь, леди, – Сан Тан поддерживает ее, помогая усесться на неудобный стул.
В присутствии наследного принца не позволено расслабляться. Поэтому даже те, кого удостоили чести присесть за чайный столик, обязаны прямо держать спину и всем своим видом выражать почтение.
Но несчастная княгиня так больна…
– Почему вы пришли ко мне? – только убедившись, что леди «держится в седле», Сан Тан садится напротив. – Я уверен, что речь пойдет о похоронах светлейшего. Вам лучше обратиться к императору.
– Да что он решает? – горько говорит княгиня. Она умирает, поэтому может позволить себе не сдерживаться в словах.
– Вы требуете, чтобы открыли гроб?
– Его открыли. Не надо убеждать меня в том, что в гробу мой муж. Я узн
– Тогда что?
– Ваше высочество!
Сан Тан не успевает подхватить княгиню, которая валится на колени и бьется лбом в дощатый пол чайной беседки. Да леди сейчас скончается от истощения! Прямо здесь!
– Немедленно встаньте!
Княгиню поднимают евнухи.
– Держите ее, – приказывает Сан Тан. – Не давайте снова упасть передо мной на колени.
– Пусть они уйдут, – бескровные губы умирающей едва шевелятся. – Я клянусь, что больше не буду. Я не хочу, чтобы кто-то это услышал.
Еще одна тайна? Сан Тан невольно морщится. Да что ей надо-то, этой женщине?
– Говорите, – евнухи уходят, чай стынет. – В чем суть вашей просьбы?
– Я знаю, что прошение князя о разводе удовлетворено. И я теперь разведенная женщина. Умоляю вас: дайте мне умереть княгиней Лин! Ради вашей сестры!
Ах, да. У нее же есть дочь. И получается, что раз князь Лин Ван ее отец, то…
– Речь идет о замужестве леди Лин Чен, ваше высочество. Вы же не хотите ее опозорить?
– Я как-то об этом не подумал.
– Она уже достигла брачного возраста. Я хочу умереть, зная, что моя дочь пристроена. И что она счастлива. Я хочу, чтобы именно вы устроили ее судьбу.