Ан Ма Тэ – Тропой осенних птиц (страница 20)

И Кайлу, что было сил, рванул по единственному свободному пути – в глубину стойбища.

Но и там уже все высыпали на улицу и стояли на налысо вытоптанных тропах между хижинами. И женщины и даже старухи, с какими-то радостно-азартными лицами, били его своими клюками, а дети кидали камни и кричали, пытаясь сделать подножку. Кайлу страшно закричал на кого-то, замахиваясь острогой. Мальчишка отшатнулся назад. Какая-то женщина и старуха из крайней хижины тоже выскочили, пытаясь ударить. Те, кого он кормил зимой, не давая умереть с голоду…

Кайлу летел дальше. Он метнулся вбок, на руку охотника, как раз вовремя, словно на рыбной ловле, инстинктом чувствуя, и когда надо бить и когда уклониться – тяжёлое копьё пролетело слева от него и ломая сухую глину чьей-то хижины, вошло в стену. Какая-то женщина кинула в него камень. Тоже из тех, кому он помогал. Кайлу на бегу закрылся рукой. Камень вскользь ударил в плечо, отскочил в лицо, и разбивая губы, с шорохом скатился по стене хижины вниз.

Кайлу уже забегал в лес. Он рывками, словно ушастый хайту, которого преследуют ныкты, несколько раз сменил направление. Темнота леса ему помогла, и он понял, что ещё несколько полётов стрелы, и он сможет оторваться. Начинало темнеть.

Добежав до оврага и перескочив на другой край, Кайлу прислушался, схоронившись за дерево. Шум криков в стойбище постепенно стихал. Он увидел, как несколько охотников пронеслись по направлению к озеру. Это были охотники, а не молодёжь – их косы были заплетены сзади. Где-то там, среди них Хойхо и Мурхал, тоже уже охотники. Тоже уже охотятся со всеми вместе. На него.

Кайлу просидел ещё какое-то время, унимая стучащее сердце и дожидаясь темноты, затем, как и в прошлый раз, крадучись снова вышел к стойбищу, обойдя его с той же стороны, что и до этого. Он ни о чём не думал, ничего не рассчитывал. Он просто возвращался назад, туда, где был дом, где были родители и где были люди его племени. Словно уже оперившийся, но ещё не умеющий летать, птенец орты, которого хоть и гоняют мальчишки, а он раз за разом возвращается в то место, где было его гнездо, Кайлу снова шёл к стойбищу. Он вроде и понимал, что надо убежать как можно дальше, но он просто не мог взять и куда-то уйти. Куда? Он всегда жил в стойбище, это было его домом, а люди племени всегда были его людьми. А теперь они гоняются за ним и хотят убить. Но он не виноват, а никому этого не объяснить. Но объяснить всё равно как-то надо, потому что иначе никак нельзя. И он снова шёл туда, где жило его сознание – в стойбище. Он не мог думать и рассуждать. Словно заколдованный он опять шёл назад… И ничего другого помыслить он не мог. Охотники рыщут у озера, полагая, что он умчался далеко, а он опять был здесь. За деревьями еле виднелась часть большой поляны и несколько ближайших хижин. Он видел, в темнеющем воздухе, как снуют охотники. Слышал, как женщины испуганно звали детей по домам. Стало совсем темно. Кто-то вынес горящую головню и возле хижины вождя охотники развели костёр. Он пробрался ещё ближе и сел неподалёку за кустами орешника рядом с хижиной Главного Охотника – вождя.

Какие-то фигуры, заслоняя огонь, толпились возле входа.

– Не поймали? – Он услышал чей-то голос.

– Он к воде побежал, и где-то там скрылся. Темно уже. – Кайлу узнал голос Агута.

– Охотники, называется. Мальчишку догнать не можете.

– Темно уже. – Повторил Агут.

– Завтра обязательно поймаем. – Это был голос молодого Айли. Для него весь этот переполох был почти что радостью и возможностью поскорее проявить себя. И сейчас он стоял вместе с охотниками и вождём и радовался, что его никто не гнал. – Если бы я был здесь, я бы не упустил его! Но и завтра мы его догоним. Он не пойдёт далеко в темноте.

– Может и пойдёт. – Ответил кто-то постарше.

По звукам Кайлу слышал, как подходили ещё охотники.

– Где он был? – Спросил кто-то из взрослых.

– Мы к озеру побежали, думали, что он туда, к рыбам своим ушёл. Не нашли, и широким кольцом в стойбище, к поляне вернулись. А он тут у вас оказался…

– А зачем он вернулся? – Спросил ещё кто-то.

– Он на женщин напал. Старшую жену Говорящего с Духами тоже убить хотел. Все видели. Там из охотников только я, да Хутам оказались. Матал ещё был. – Кайлу понял, что это говорил охотник Кулай. Тот самый, что едва не убил его копьём. Он страдальчески оскалился в темноте разбитыми губами. Нельзя вот так выйти и сказать, что ты не виновен. Его чуть не убили, и если сейчас он снова выйдет, его убьют. Его просто не будут слушать.

– А что Говорящий с Духами? – Ещё спросил кто-то.

– Он очень опечален. Он думал, что Кайлу станет хорошим охотником на следующий год и говорил с ним по-доброму. А тот озлобился и настаивал, что нет, давай в этот раз. Шаман его уговаривал, почти упрашивал, словно отец, но он не послушал.

– Шаман его ещё и уговаривал? – чей-то голос в темноте звенел от возмущения.

– Говорящий с Духами до последнего надеялся. Он пытался его образумить, но… Вы все видели. – Это был голос вождя. – Ещё у него убита одна жена и вторая без чувств. Сидит у себя. Горюет. Духи ушли. Из-за этого он переживает больше всего. Как теперь их задобрить? Как вернуть?

– Духов не обманешь. – Сказал кто-то. – Они самое нутро человека видят.

– А он пытался ведь духов обмануть. – Робко сказал кто-то. – Ну, Кайлу этот.

– Сегодня это все видели.

– Нет, я не про это говорю. Он же болел, помните? И шаман сказал, что духи говорят, что он уже не встанет… ну, что уйдёт к предкам. А он ожил.

– Обманул духов. – Соглашаясь, сказал кто-то.

– Людей он обманул, а не духов. – Это опять сказал вождь. – И это тоже не надолго, как сами видите.

– И как это мы его просмотрели? – Горько спросил кто-то.

– Ты просмотрел, а духи – нет.

– А помните, – раздался ещё чей-то молодой голос, – говорили, что те две старухи, что должны были к предкам зимой уйти… Их, говорят, он кормил.

– Не потому, что добрый был, а потому, что ему над духами надо было вверх взять. – Снова в темноте прозвучал голос вождя. – И вот такой вот итог.

– Эх, поспрашивать бы его хорошенько обо всём. – Азартно выдохнул Агут.

– Разговаривать с ним нельзя. Он вам головы чарами затуманит. Будете, как снулые рыбы. Его сразу насмерть бить надо. Всем ясно? Сразу и насмерть.

– То есть, с рыбами он… чарами? – Это был удивлённый голос Хойхо.

– Конечно. А ты как думал? Что он их ловит сам, острогой? Разве так бывает? Опытные охотники так не могут делать, а этот ловец лягушек может? Духи ему помогали. И духи не наши, а злые – гурхульские.

– Во-от, оно что…

Все потрясённо замолчали.

– Вы устали, добрые охотники? – Послышался мягкий заботливый голос.

– Пусть духи будут милостивы к тебе, Говорящий с Духами. – Это почти хором ответили мужчины племени.

– Да, – раздался горький ответ. – Мне теперь их только о милости и молить. И я буду молить. Я не оставлю стойбище без их защиты. Не бывать тому. Не верю, чтобы они оставили нас насовсем. Они всегда оберегали нас.

– Мы завтра поймаем его, Говорящий с Духами! – Это не выдержал молодой Агут. – Ни вода, ни лес не укроют обманщика!

– Мы поймаем его! Мы найдём убийцу! – Раздались голоса. Казалось, это кричал каждый из охотников.

Кайлу ужасался, слыша, насколько искренни были эти слова. Сколько ненависти и праведного негодования было к нему – к Кайлу. И сколько жалости и сострадания к шаману было в их яростных восклицаниях. Это были охотники его племени, его друзья, с которыми он делился. Он, сам не замечая, нелепо разевал рот, слушая всё это. Словно бы рыба, вытащенная из воды, внезапно узнала, что мир не такой, как ей казалось в её пруду. Он огромный, он страшный и он враждебный. И те, кто достал его из воды, совсем не желают ей добра. Они жаждут её крови. Он замотал головой, от этой неправильной мысли, зашелестев листьями и забыв, что его могут сейчас обнаружить. Что ему делать? Может прямо сейчас встать и громко сказать, что он никого не убивал и не обманывал духов? Ведь Кайлу с детства знал всех их. Он был дружен с многими охотниками из молодых. К нему хорошо относились и старшие охотники. Кайлу ещё надеялся, что всё можно решить, всё можно исправить. Ведь он невиновен. Не может же быть, что вот так в одночасье все твои друзья обернулись твоими врагами? Он на мгновение замер, наполнившись этой вспышкой дикой надежды, как вдруг услышал.

– Духи вернутся, если убить того, кто их оскорбил! – Это снова раздался печальный голос шамана.

– Мы убьём его, Говорящий с Духами. Завтра, ещё до полудня, мы загоним его, и каждый из нас вонзит копьё в его лживое сердце.

– Хорошо! Вы добрые охотники, вы защита племени. Вот только беда пришла, откуда мы не ждали… Моя вина. – Понуро проговорил Нойхон, опустив голову. – Я был слишком добр к нему, слишком рад ему, вместо того, чтобы насторожиться.

– Ты не виноват!!! – Это громко, со слезами, воскликнул Шутам. – Ты желал нам всем добра! Ты ходатайствовал за нас все эти годы! Ты любишь всех нас. Мы знаем это! Ты готов был любить и его… Этого предателя и убийцу! Ты не виноват, в том, что ты всех нас так любишь!

– Да! Да! – Раздались крики, полные рыданий. – Ты любишь наше племя, и мы любим тебя!

– Полно. Полно. Моё сердце разрывается от скорби. – Шаман поднял к ним залитое слезами лицо. Мокрые полосы блестели в свете костра… – Вы все мудрые и честные сердцем охотники и воины. И эта беда ещё раз показала мне это. Беда, наша общая беда ранила нас, но не сломила. И только горе, вот так, может показать, у кого какое сердце! Ваши сердца чисты и горят любовью к нашему народу, так же, как и моё сердце. Сейчас я это ясно вижу. И я не боюсь этих слёз! Я вижу, что это и ваши слёзы. Они драгоценнее крови. Они драгоценнее крови.