Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 80)
– Я знаю, – произнесла Анна. Она ушла в спальню и вернулась с легким шарфом с заколкой, украшенной сапфиром. Актриса передала шарф Марине, которая обернула его вокруг шеи Софьи и отошла, чтобы оценить результат.
– Идеально, – признали женщины.
– А это правда? – спросила Анна графа, когда они вместе после примерки платья шли по коридору.
– Что, правда?
– Ты действительно видел комету восемьсот двенадцатого года?
Граф фыркнул.
– Если у меня хорошие манеры и есть чувство такта, это совершенно не значит, что я зануда.
Анна улыбнулась.
– Хорошие манеры? Ты и не заметил, что только что фыркнул?
– Вполне возможно. Не забывай, что я еще и отец! Что прикажешь в этой ситуации делать? Взять и отказаться от всех обязанностей, связанных с воспитанием ребенка, как царь отказывается от трона?
– Снять с себя обязанности и отречься от престола! – рассмеялась Анна. – Ни в коем случае, ваше величество!
Они дошли до места, откуда уже была видна служебная лестница. Граф остановился и улыбнулся Анне деланой улыбкой.
– Мне пора на планерку в «Боярском». Следовательно, я должен откланяться и сказать тебе adieu. – Граф кивнул Анне и исчез за дверью служебной лестницы.
Как только Ростов вышел на лестницу, он тут же почувствовал себя лучше. Вокруг была тишина, которая в сочетании с планомерной геометрией лестницы оказывала успокаивающее действие, словно он находился в церкви или у себя в кабинете, то есть в местах, созданных для уединения и размышлений. Но вдруг наверху открылась дверь, и на лестничную площадку спустилась Анна.
Граф не поверил своим глазам.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он шепотом актрису.
– Спускаюсь в фойе, – ответила она. – Ты можешь меня вниз проводить?
– Нет, не могу. Это служебная лестница!
– Но я остановилась в этом отеле.
– Именно об этом я и говорю. Служебная лестница предназначена для тех, кто прислуживает, а не для гостей отеля.
Анна улыбнулась и сделала шаг к графу.
– Какая вожжа тебе под хвост попала?
– Никакая вожжа мне под хвост не попадала.
– Хорошо, – с философским видом произнесла Анна. – Я понимаю, почему ты так разнервничался. Отец только что понял, что его дочь превратилась в красивую молодую женщину.
– Я совсем не разнервничался, – сказал граф и сделал шаг назад. – Просто я считаю, что вырез на платье слишком глубокий.
– Но ты ведь согласишься, что в этом платье она выглядит потрясающе?
– Соглашусь. Но не считаю обязательным демонстрировать всему миру каждый ее позвонок.
Анна сделала шаг по направлению к графу.
– Тебе вот, например, нравятся мои позвонки…
– Ну это совершенно другая история, – отрезал граф и сделал шаг от актрисы.
– Не уходи, я покажу тебе комету 1812 года, – произнесла Анна.
– Начнем? – произнес «шахматный офицер».
Эмиль с чуть слышным стоном подтолкнул меню по столу в его сторону.
Андрей с Ростовым заерзали на стульях.
Управляющий начал присутствовать на планерках руководства «Боярского» летом 1953 года, а в апреле 1954-го он приказал проводить встречи не на кухне Эмиля, где, как «шахматный офицер» выразился, было много «отвлекающих факторов», а у себя в кабинете. Специально для членов триумвирата в кабинет управляющего поставили в ряд перед его рабочим столом три стула с высокими спинками. Сиденья стульев были такими узкими, что, казалось, были сделаны для миниатюрных фрейлин при дворе Людовика XIV. Взрослому мужчине на таких стульях сидеть было крайне неудобно. В общем, вся обстановка встречи была тщательно продумана, чтобы граф, Эмиль и Андрей чувствовали себя как провинившиеся школьники, которых вызвали к директору.
«Шахматный офицер» открыл меню, аккуратно положил его так, чтобы его края были параллельны краям стола, и, водя кончиком карандаша по строкам, прочитал предложение блюд гостям ресторана на тот день. Выражение лица управляющего было как у мастера, проверявшего работу неопытного подмастерья.
Пока «шахматный офицер» изучал меню, трое «школьников» рассматривали обстановку кабинета. Если бы на стенах кабинета висели географические карты или таблица Менделеева, то они, возможно, и не потратили бы время даром и могли представить, как Колумб переплывает Атлантический океан или алхимик работает в средневековой лаборатории. Но на стенах кабинета висели лишь портреты Сталина, Ленина и Маркса, разглядывать которые не было особого желания, поэтому троице оставалось только ерзать на стульях.
Управляющий проверил и отдал меню Эмилю, после чего повернулся к Андрею, который передал ему книгу записей заказов столиков. Верный своей привычке, «шахматный офицер» открыл книгу на первой странице и медленно ее перелистал, пока не дошел до того майского дня, когда происходили эти события. Члены триумвирата смотрели на него в безмолвном отчаянии.
– Ага, вот здесь, – произнес «шахматный офицер».
Он начал медленно водить кончиком карандаша по строкам. Потом он дал инструкцию Андрею, как рассадить гостей, и отложил в сторону карандаш.
Члены триумвирата решили, что ненавистная планерка близится к завершению, и каждый подвинулся ближе к краю стула, на котором сидел. Но вопреки их ожиданиям «шахматный офицер» не закрыл книгу Андрея, а пролистал ее на несколько страниц вперед.
– Как проходит подготовка совместного ужин Президиума ЦК и Совета министров?..
Андрей откашлялся.
– Все идет по плану. Нас попросили, чтобы ужин проходил не в Красном зале, а в номере четыреста семнадцать. Аркадий распорядился, чтобы в тот день номер был свободным. Эмиль уже подготовил меню, а Александр, который будет лично обслуживать гостей, уже познакомился с товарищем Проппом, который курирует организацию ужина со стороны Кремля. Так что все под контролем.
«Шахматный офицер» оторвал взгляд от книги заказов столиков.
– Учитывая серьезность мероприятия, не кажется ли вам, метрдотель Дюрас, что вам следует на нем присутствовать?
– Мне хотелось бы в тот вечер работать в «Боярском». Я, конечно, могу присутствовать на ужине, если вы сочтете это нужным.
– Прекрасно, – сказал «шахматный офицер». – Тогда старший официант Ростов останется в ресторане, а вы будете обслуживать ужин.
Управляющий закрыл книгу, и сердце графа похолодело.
Ужин членов Президиума ЦК и Совета министров был мероприятием, которое как нельзя лучше вписывалось в его планы. Этот ужин давал ему уникальную возможность, которую очень не хотелось терять. И этот ужин должен был состояться за шестнадцать дней до отъезда оркестра консерватории на гастроли.
«Шахматный офицер» отодвинул от себя по столу книгу Андрея. Планерка закончилась.
Члены триумвирата молча поднимались по лестнице. Дойдя до площадки первого этажа, Эмиль продолжил подниматься на второй этаж, а граф взял Андрея за рукав.
– Андрей, друг мой, – тихо произнес Ростов. – Можно тебя на минутку…
Объявление
Одиннадцатого июня в шесть сорок пять вечера граф Александр Ростов, одетый в белую куртку официанта «Боярского», находился в номере 417 с проверкой, что все необходимые приготовления к ужину сделаны и его официанты одеты как следует. После этого он открыл дверь номера, в котором должен был происходить совместный ужин членов Президиума ЦК и Совета министров СССР.
Как читатель уже знает, «шахматный офицер» довольно бесцеремонно снял Ростова с ужина. Однако десятого июня метрдотель приехал на работу и во время планерки сообщил «шахматному офицеру» самые пренеприятные новости, а именно то, что у него начался тремор рук. Андрей сказал, что плохо спал ночью и утром руки стали дрожать еще сильнее. Он поднял правую руку, и все увидели, что она дрожит как осиновый лист.
Эмиля просто сразило это известие. Казалось, что шеф-повар думал: «Как же это происходит, какие высшие силы поражают и отнимают то, что раньше отличало человека от всех остальных и делало его уникальным?»
Ну, что можно было на это ответить Эмилю? Это были все те же высшие силы, которые сделали Бетховена глухим, а Моне – слепым[127]. Господь дал, Господь и взял.
Но если лицо Эмиля выражало чувство сострадания другу, то выражение лица «шахматного офицера» стало брезгливым.
Однако Андрей тут же успокоил управляющего:
– Не волнуйтесь, управляющий Леплевский. Я уже поговорил с товарищем Проппом в Кремле, сообщил ему, что не смогу обслуживать во время сегодняшнего ужина, и уверил его, что меня заменит старший официант Ростов. Товарищ Пропп, – добавил Андрей, – был очень рад тому, что мы нашли выход из положения.
– Конечно, – процедил «шахматный офицер».
Андрей нисколько не преувеличивал, когда сказал управляющему, что товарищ Пропп был очень рад услышать то, что старшим официантом на ужине будет Ростов. Дело в том, что сам Пропп родился через десять лет после революции и не знал, что старший официант Ростов является одним из «бывших» и что он находится в «Метрополе» фактически под домашним арестом. Товарищ Пропп на собственном опыте убедился в том, что старший официант Ростов был человеком внимательным, ответственным и очень быстро выполнял пожелания клиентов. И несмотря на то, что товарища Проппа не так давно перевели на работу в Кремль, он прекрасно знал, что любые ляпы и ошибки, которые могут произойти во время обеда со стороны официантов или шеф-повара, сочтут его собственными, то есть ошибками товарища Проппа, словно он сам готовил ужин, накрывал на стол и наливал вино.