Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 79)
«Да, – мысленно произнес граф. – Я – официант».
Настроившись на волну частных детективов и героев комиксов, граф краем глаза поглядывал на дверь номера четыреста двадцать восемь.
Опера «Борис Годунов» длится три с половиной часа. Ужин после театра мог занять часа полтора. Следовательно, итальянцы должны были вернуться в отель примерно через полчаса. Граф постучал в дверь, прислушался и снова постучал. После этого он достал ключ из жилетного кармана и быстро, без малейших угрызений совести переступил порог номера.
Окинув взглядом комнату, он заметил, что в ней уже побывала горничная и подготовила номер ко сну гостей. Все вещи находились на своих местах: стулья стояли где положено, журналы лежали на столике, в графине, рядом с которым стояли два стакана, была вода. В спальне уголок покрывала и лежавшего под ним одеяла были гостеприимно завернуты под углом сорок пять градусов.
Ростов открыл правую створку шкафа, чтобы взять фуражку продавца газет, и обратил внимание на вещь, которую раньше не заметил. На верхней полке лежал пакет из коричневой оберточной бумаги, обвязанный бечевкой. Судя по форме пакета, в нем лежало что-то вроде небольшой статуэтки.
Граф надел фуражку продавца газет, взял с полки сверток, положил на кровать, развязал бечевку и посмотрел, что скрывает бумага. Внутри был набор матрешек. Такие матрешки продавались во многих магазинах города. Матрешка – идеальная игрушка, которую родители могут привести домой своим детям…
И в матрешке, кстати, можно что-то спрятать…
Ростов сел на кровать и открыл самую большую матрешку. Потом открыл ту, которая была внутри первой. Потом третью. И в тот момент, когда он собирался открыть четвертую, граф услышал, что в замочную скважину вставляют ключ.
На короткое мгновение этот деятельный и целеустремленный человек превратился в человека, который совершенно не представлял, что ему делать. Но как только он услышал голоса итальянцев, граф схватил матрешек в охапку, залез в шкаф и закрыл за собой дверь. Вверху шкафа находилась длинная полка, а под ней была горизонтальная штанга, на которой висели платья и пиджаки. Поэтому графу пришлось склонить в прямом и переносном смысле голову, чтобы поместиться в шкафу.
Пара разделась в прихожей очень быстро, и мужчина с женщиной вошли в спальню. «Если они вдвоем уйдут в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, тогда я смогу выбраться незамеченным», – подумал граф. Но в номере была очень маленькая ванная комната, и поэтому жена с мужем отправились туда по очереди.
Ростов слышал, как пара готовится ко сну, чистит зубы и хлопает дверями. Потом он понял, что они забрались в кровать, взяли книги и принялись читать, перелистывая страницы. Однако изба-читальня работала недолго, и через пятнадцать минут, которые показались графу вечностью, он услышал, как мужчина и женщина пожелали друг другу спокойной ночи, раздался звук поцелуя, и свет выключили. Милая пара решила отдохнуть, а не заниматься сексом…
«Интересно, – подумал Ростов. – Как долго они будут засыпать?»
Стараясь не шевелиться, он вслушивался в дыхание мужчины и женщины. Кто-то откашлялся, потом раздался вздох, потом чих. Потом кто-то перевернулся на другой бок. Граф уже начал волноваться, что сам заснет, но потом понял, что заснуть не сможет, потому что очень болела шея, которую пришлось согнуть, и к тому же ему хотелось в туалет.
«Вот, пожалуйста, – подумал граф. – Еще одна причина, по которой не стоит пить после полуночи…»
– Che cos’era questo?! Tesoro, svegliati!
– Cos’и?
– C’и qualcuno nella stanza!
(
– Chi и la?
– Scusa.
– Claudio! Accendi la luce!
(
– Scusa.
(
– Arrivederci![126]
Взросление
– Вы готовы? – спросила Марина.
Сидевшие на диване в номере актрисы Анна и граф кивнули.
Марина торжественно открыла дверь спальни, из которой появилась Софья.
Марина сшила девушке платье для концерта. Это было платье с длинными рукавами, плотно прилегавшее к телу и расширявшееся от коленей. Синий цвет океанских глубин прекрасно подчеркивал белизну кожи Софьи и темноту ее волос.
Анна издала вздох восхищения.
Марина сияла от радости.
Ну а граф?
Александр Ростов не был ни ученым, ни мудрецом. В свои шестьдесят четыре года он четко знал, что жизнь не продвигается резкими скачками. Жизнь медленно разворачивается. Каждый новый момент жизни является результатом тысяч изменений. Наши способности улучшаются или ухудшаются, мы набираемся опыта, а наши мнения постепенно меняются. События, происходящие в течение одного среднестатистического дня, меняют нашу жизнь не больше, чем пара горошин перца вкус кастрюли супа. Но когда Софья в новом платье вышла из спальни, Ростов должен был признать, что она стала взрослой. С одной стороны, граф видел в Софье тихую, спокойную девочку, которую он знал уже много лет и которая полагалась на его помощь и советы, а с другой – красивую и грациозную женщину, которая полагалась только на себя.
– Ну, что скажете? – спросила Софья.
– У меня нет слов, – ответил граф.
– Ты выглядишь просто потрясающе! – воскликнула Анна.
– Правда, потрясающе, – подтвердила Марина.
Софья улыбнулась, Анна громко захлопала в ладоши, и девушка немного покрутилась перед ними.
И тут граф увидел, что платье сшито так, что оставляло спину Софьи голой. Ростов был просто в шоке, он буквально не поверил своим глазам. Тафта спадала с ее плеч, оставляя спину открытой почти до талии.
Граф повернулся к Анне:
– Подозреваю, что это было
Актриса перестала хлопать.
– Что было моей задумкой?
Граф махнул рукой в сторону Софьи.
– Это оголяющее платье. Видимо, фасон ты выбрала из своих журналов.
Анна не успела ответить, как Марина громко топнула ногой.
– Этот фасон придумала
Графа удивила такая бурная реакция. Он посмотрел на швею и увидел, что один ее глаз косил в потолок, а другой сверлил его гневным взглядом.
– Это платье по
Ростов понял, что ненароком обидел творца и создателя платья, поэтому перешел на более спокойный и примирительный тон:
– Марина, вне всякого сомнения, это очень красивое платье. Более того, это одно из самых красивых платьев, которое мне лично довелось видеть. – Граф смущенно рассмеялся, надеясь, что его заявление немного разрядит атмосферу, здравый смысл победит, и никто не будет обижаться. – Просто Софья будет играть Рахманинова в «Palais Garnier». Мне бы очень хотелось, чтобы публика больше внимания обращала на исполнение, чем на ее голую спину.
– Поэтому ты предпочитаешь одеть ее в мешковину, – заметила швея. – Чтобы ничто не отвлекало публику от музыки и ее исполнения.
– Нет, мешковину я бы не рекомендовал, – возразил граф. – Я хотел бы найти какой-нибудь усредненный вариант, который бы всех нас устраивал.
Марина снова топнула ногой.
– Хватит! Александр Ильич, только потому, что ты наблюдал комету 1812 года, Софья не обязана выходить на сцену в ползунках и слюнявчике.
Граф начал возражать, но его прервала Анна:
– Давайте послушаем мнение Софьи.
Они повернулись к девушке, которая, казалось, не слышала их спор и любовалась собой в зеркале. Софья повернулась и взяла Марину за руки.
– Мне кажется, что это прекрасное платье.
Марина с торжеством посмотрела на графа, снова повернулась к Софье, наклонила голову и критическим взглядом осмотрела свою работу.
– Что думаешь? – спросила швею Анна, вставшая с ней рядом.
– Чего-то не хватает…
– Плаща с капюшоном? – пробормотал граф.
Женщины проигнорировали его реплику.