Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 22)

Граф порадовался тому, что, несмотря на жизненные трудности и погодные условия, люди в самых разных уголках земли праздновали Рождество. Возможно, его умилила сцена начинавшихся отношений двух молодых людей, которую он наблюдал в ресторане. Быть может, граф был рад случайной встрече с Николаем, а также тому, что тот, кажется, нашел свое место в новой России. А может быть, его приятно удивил полученный от Нины подарок. Мы не знаем, что было причиной прекрасного расположения духа графа, но когда он закрыл книгу, то уснул совершенно счастливым.

Но если бы в ту ночь к нему пришел Дух Будущего Рождества и показал ему, что ждет его в будущем, граф точно не испытал бы чувства радости. Потому что через четыре года, когда часы пробьют полночь, одетый в свой лучший пиджак граф Александр Ильич Ростов взберется на крышу отеля «Метрополь», чтобы сброситься вниз на мостовую.

Книга вторая

1923

Актриса, ночь и пасечник

Двадцать первого июня в пять часов вечера граф стоял перед висевшими в кладовке, ставшей гардеробом, пиджаками и выбирал тот, который сегодня наденет. После некоторого колебания он решил выбрать простой серый пиджак. Через несколько минут он спустится в фойе, чтобы, как водится, раз в неделю, побриться и подстричься в парикмахерской, а потом зайдет в бар «Шаляпин», чтобы встретиться с Мишкой, который наверняка придет в коричневом пиджаке, который не снимал с 1913 года. Если Мишка появится в своей рванине, то скоромный серый пиджак графа не будет на его фоне сильно выделяться.

Но тут граф вспомнил, что именно в этот день он мог отмечать своего рода юбилей – прошел ровно год с тех пор, как он не выходил из отеля.

Как отметить этот странный юбилей? И вообще стоит ли его отмечать? Домашний арест – это не только ущемление прав человека, но и большое унижение. Гордость и здравый смысл подсказывали ему, что отмечать подобный юбилей не стоило.

Вот только…

Даже люди, оказавшиеся в самых тяжелых обстоятельствах, – выброшенные на необитаемый остров моряки или сидевшие в тюрьме, находят способ следить за ходом времени и отмечают про себя то, что прошел год с начала их заточения. Несмотря на то, что выразительные моменты смены сезонов и все яркие события повседневной жизни сменились тиранией неотличимых друг от друга дней, люди и в таких ситуациях продолжают делать на куске дерева или стене камеры триста шестьдесят пять зарубок.

И почему они это делают? Зачем им следить за ходом времени? Вот одна из причин – это дает им повод подумать о том, что происходит в мире, который они покинули. «Саша, наверное, уже научился забираться на дерево перед домом… Ваня пошел в школу… А Надя, милая Надя, уже в том возрасте, когда пора выходить замуж…»

Скрупулезный подсчет дней и понимание того, что прошел год, дает возможность людям осознать то, что они выжили и выдержали. Не важно, что помогло им выжить, – ничем не обоснованный оптимизм или выдержка и дисциплина, но триста шестьдесят пять зарубок или царапин являются зримым доказательством их непреклонности. Ели внимание мы измеряем минутами, дисциплину – часами, то непреклонность следует измерять годами. Или, если философские размышления не для вас, можете сказать себе, что настоящий мудрец празднует все то, что можно праздновать.

И с этими размышлениями граф надел свой лучший пиджак (смокинг, пошитый в Париже из красного вельвета) и направился вниз по лестнице.

Когда граф дошел до фойе первого этажа, то увидел, как в дверь с улицы входит высокая и худая женщина, собравшая взгляды всех присутствующих. Двадцати пяти лет, с тонкими выщипанными бровями дугой и каштановыми волосами, она была удивительно красивой. Женщина направилась к стойке регистрации, не обращая внимания ни на коридорных, тащивших за ней чемоданы, ни на колыхание перьев, торчавших из ее шляпки. И все смотрели на нее не только потому, что она была удивительно красивой, но и потому, что на поводу она вела двух борзых собак.

Графу было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что это прекрасные животные. Собаки были серого цвета, худые и длинноногие. Этих собак дрессировали для того, чтобы холодным октябрьским днем гнать зверя во время охоты. А по вечерам собаки должны были лежать у ног сидевшего возле камина хозяина и владельца поместья – а не служить украшением при красавице, проживающей в отеле в центре города.

Судя по всему, собаки сами понимали несправедливость этой ситуации. Пока их хозяйка говорила со стоящим за стойкой Аркадием, собаки обнюхивали пол и тянули в разные стороны.

– А ну перестаньте! – прикрикнула на них худощавая хозяйка неожиданно низким и хриплым голосом и с силой дернула поводки собак, отчего граф понял, что опыта обращения с борзыми у нее не больше, чем с птицами, чьи перья украшали ее шляпу.

Граф покачал головой. Он отвернулся от худощавой красотки и собирался двинуться в сторону парикмахерского салона, как заметил, что из-за стоявшего возле кадки с пальмой кресла промелькнула серая тень. Это был не кто иной, как одноглазый фельдмаршал кошачьих войск Кутузов, проводивший рекогносцировку сил противника. Борзые учуяли кота и разом подняли уши и повернули головы в его сторону. Кот спрятался за кадкой. Убедившись в том, что борзые на поводке, он вышел из-за кадки, поднял лапу и угрожающе зашипел.

Собаки с громким лаем бросились к нему, натянули поводки, что отдернуло их хозяйку от стойки так, что перьевая ручка вылетела у нее из рук и упала на пол.

– Тпру! – закричала собакам их худощавая хозяйка. – Стоять!

Собаки были совершенно незнакомы с жаргоном, который кучер использует при управлении тройкой лошадей, снова бросились к котяре и на этот раз вырвали поводки из ее руки.

Кутузов начал стремительное отступление. Под стоявшими вдоль западной стены креслами он кинулся в сторону входной двери. Собаки бросились за ним. Около кадок с пальмами они разделились, чтобы зажать кота с двух сторон в тиски и отрезать от входной двери. На пути одной из собак оказалась разбита напольная ваза. Через мгновение на полу оказалась и пепельница на высокой ножке, вызвав облако пыли.

Однако кот Кутузов, точно так же, как в свое время известный фельдмаршал, знал территорию лучше, чем его противники. Он резко изменил направление движения и вдоль восточной стены бросился назад в сторону лестницы.

Борзые лишь через несколько секунд поняли тактику кота. Если внимание измеряется минутами, дисциплина – часами, а непреклонность – годами, то на поле боя даже мгновение имеет огромное значение. Борзые сообразили, что кот уходит в другую сторону, но тут, как назло, ковер, по которому они бежали, закончился и начался ровный мраморный пол, так что собаки заскользили по нему, как по льду, и врезались в гостя, входившего в дверь с чемоданами.

Кот оторвался от преследователей метров на тридцать, преодолел несколько лестничных ступенек, обернулся, чтобы полюбоваться тем, что произошло с собаками, и исчез за углом.

Можно обвинить собак в том, что они неряшливо и некрасиво едят, или в том, что они слишком любят приносить палочку, но собак точно нельзя обвинить в том, что они теряют надежду. Несмотря на то, что кот скрылся из виду и знал каждый уголок отеля, собаки понеслись по фойе в сторону лестницы с такой скоростью, будто собирались взлететь на небо[35].

Однако фойе «Метрополя» не было местом для охоты. Это был дорогой отель, в котором проживали сильные мира сего и влиятельные люди. Поэтому граф, слегка изогнув язык, издал длинный свист на ноте соль мажор. Услышав этот свист, собаки мгновенно прекратили погоню и начали кругами бегать у выхода на лестницу, вынюхивая след. Граф еще два раза коротко свистнул, собаки послушно подошли к нему и легли у его ног.

– Молодцы, – похвалил их граф и почесал каждую из них за ухом. – Откуда вы?

– Гав, – ответили собаки.

– Ну и прекрасно, – сказал граф.

Худощавая красотка поправила шляпку и грациозно подошла к графу, стоя перед которым на своих высоких каблуках, она оказалась одного с ним роста. С близкого расстояния граф отметил, что девушка оказалась не только еще более красивой, чем он предполагал, но и очень высокомерной. В данном случае граф испытывал больше симпатии к собакам, чем к этой красотке.

– Спасибо, – холодно произнесла она. – К сожалению, собаки не очень воспитанные.

– Напротив, – ответил граф, – собаки очень хорошо воспитаны.

Красотка вымученно улыбнулась.

– Я имела в виду то, что они плохо себя ведут.

– Вели они себя не очень хорошо, – согласился граф, – но это зависит от тренировок, а не от породистости.

Граф всмотрелся в ее лицо и обратил внимание на то, что высокие дуги ее бровей очень напоминали музыкальные штрихи маркато[36]. Судя по всему, этими штрихами маркато, показывающими, что ноту надо играть чуть громче, и объяснялось то, что красотке нравилось отдавать команды, и то, что она говорила хриплым голосом. Пока граф делал о красотке свои выводы, она сделала о нем свои собственные и холодно добавила без намека на желание его очаровать:

– Видимо, обращение с собаками важнее, чем их родословная и воспитание, – язвительно заметила она. – Именно поэтому я предпочитаю держать даже самых породистых собак на коротком поводке.

Через час гладко выбритый и подстриженный граф вошел в бар «Шаляпин» и в ожидании Мишки, приехавшего в город для участия в Первом съезде пролетарских писателей, сел за небольшой столик в углу.