Амитав Гош – Оружейный остров (страница 34)

– Но вы-то в том не виноваты, так что не казнитесь.

Пия вздохнула.

– В отношении Типу я, похоже, все делала не так… Ладно, сообщите, что узнаете от Рафи. Завтра я буду в Берлине, а потом заеду в Венецию, лететь-то недалеко.

– Хорошо. Но сначала поглядим, что скажет Рафи. У меня есть его номер, я позвоню ему прямо сейчас. Извещу вас, как только что-нибудь выясню, может, даже сегодня.

– Отлично. Будем на связи.

Друзья

Я дал отбой, и меня с новой силой охватил страх, который удалось обуздать во время разговора. Недвижимо сидя в кровати, я пялился в стенку перед собой. Что со мной происходит? А с нами? Мои неожиданные встречи с Типу и Рафи как будто проходили по трафарету, который создали не мы, а нечто или некто, руководствовавшийся причинами вне нашего понимания.

Потом я вспомнил о только что принятом решении сохранить свою веру в случай. Возможно, подумал я, все это результат свойственной миру хаотичности, иными словами, чистая случайность. Говорят же, что усилия обезьяны, молотящей по клавиатуре пишущей машинки, в конце концов увенчаются шекспировской пьесой. И шансов на подобный исход гораздо меньше, чем на происходящее со мной. В любом случае я должен в это верить, если хочу сберечь рассудок.

Я заставил себя вслух произнести: “Все это просто случайность и совпадение, больше ничего”, и слова мои возымели эффект молитвы, разрушившей колдовские чары. В голове прояснилось, мне стало вполне очевидно, что Рафи – ключ к решению проблемы, первым делом надо поговорить с ним.

Я глянул на часы – семь утра, еще не поздно перехватить его до начала работы на стройке. Я набрал номер Рафи, но телефон его уже был выключен. Надеясь, что он его проверит, я послал эсэмэску с просьбой позвонить мне в обеденный перерыв.

В течение утра я еще несколько раз безуспешно звонил и отправлял сообщения. Наступило время обеда, но ответа я не получил. Недоумение мое нарастало, и я решил сходить к Лубне – узнать, когда Рафи заканчивает работу.

Сквозь приоткрытую дверь я увидел хозяйку агентства, поглощенную чем-то на компьютерном мониторе. На секунду отвлекшись, она поздоровалась и вновь уставилась в экран.

– Декхенчхен, слышали новость? – Лубна развернула ко мне монитор.

В последних известиях шел сюжет о синем катере, переваливавшемся по волнам лазурного моря. На палубе столпились темнокожие люди в потрепанной одежде. Одни смотрели в камеру, другие обреченно отмахивались.

На некотором удалении от катера выстроились пограничные суда под разными флагами.

Сюжет закончился, его сменили кадры с флотилией изящных военных кораблей серого цвета. На баке самого большого из них экипаж, стоявший по стойке “смирно”, отдавал честь итальянскому флагу.

– Наверное, вы знаете, что военные получили приказ не допустить беженцев в Италию, – сказала Лубна. – Все страны Средиземноморья прислали пограничные катера, чтобы предотвратить высадку в иных местах.

– Значит, министр выполнил свою угрозу?

– Еще как. – Лубна кивнула на экран, где теперь шла прямая трансляция пресс-конференции.

Моложавый мужчина, обладатель крутого подбородка, гладко зачесанных волос и очков в массивной оправе, стучал кулаком по столу и кричал в микрофон:

– Queste persone non metteranno mai piede in Italia!

– Буджхте парчхен? Вы поняли? – спросила Лубна.

– Не все.

– Он сказал: эти люди никогда не ступят на итальянскую землю.

– Salvo che succeda un miracolo!

– Если только не случится чуда. Я не могу его слушать. – Лубна поежилась и, выключив компьютер, повернулась ко мне: – О Рафи знаете? О том, что произошло вчера вечером?

– С ним что-то случилось? Я пытался до него дозвониться, но его телефон выключен.

– Его избили, – мрачно сказала Лубна. – Телефон он, видимо, потерял. Сейчас Рафи в больнице.

Я оторопело молчал.

– Я была в шоке. Мне позвонили поздно вечером. Человек, известивший меня, посчитал это бандитским нападением вроде тех, что происходят в Риме и Неаполе. Там расистская шпана целенаправленно преследует мигрантов. Все это выглядело кошмаром, поскольку здесь такого не бывало, и этот случай стал бы первым.

– Значит, не расисты?

– Видимо, нет. Утром сюда заглянул сосед Рафи и рассказал совсем иное.

– Понятно. – Я не знал, стоит ли приставать с расспросами. – Об этом можно поговорить?

Лубна посмотрела на часы.

– Я не прочь, только сейчас нет времени, у меня назначена встреча. Лучше вам повидаться с тем соседом, зовут его Билал. Я сказала ему о вашем фильме, он готов дать интервью. Идемте, я вас познакомлю, он работает неподалеку.

Рядом с конторой Лубны прямо посреди улицы расположился небольшой рынок – прилавки под полотняными навесами, предлагавшие цветастые овощи, фрукты, травы и прочее. На видном месте стояли чаны с водой, в которых плавали маленькие белые кругляши – fondi di carciofi, очищенные артишоки.

Живописно разложенный товар создавал впечатляющую картину местных даров природы, хотя почти за всеми прилавками стояли бенгальцы.

Билал оказался рослым, широкоплечим парнем лет за двадцать, на выразительном смуглом лице которого выделялись яркие глаза и острый нос. Одетый в джинсы и полосатую футболку “Ювентуса”, он сидел в пластиковом кресле, казавшемся для него маловатым. По одну сторону от него стояло ведро с артишоками, по другую – корзина с кожурой, а между ног – чан с водой, в который он, ловко орудуя ножом, бросал очищенные кругляши цвета слоновой кости.

Представив нас друг другу, Лубна поспешила на свою встречу. Билал показал на свободное кресло рядом с собой и, не прекращая работы, начал рассказ.

Вчера вечером позвонили из ресторана и попросили Рафи срочно подменить мойщика посуды. Он согласился, работал допоздна. Возвращаться в Местре, где на паях он снимал комнату, не было смысла – не осталось бы времени на сон, поскольку спозаранку его ждала работа на стройке. Рафи решил переночевать в заброшенном складе на краю Каннареджо, который в прошлом году обнаружил и показал друзьям Билал.

Ночью тот квартал пустынен. Рафи шел по безлюдной улице, когда на него напали двое, выскочившие из темноты. Бесчувственного, его нашел прохожий, который вызвал катер “скорой помощи”, доставивший Рафи в больницу. Сейчас он там, друзья еще не успели его проведать.

– Что это было, ограбление? – спросил я.

– Да, они забрали все деньги, – кивнул Билал. – Сумма была изрядная. – Он глянул по сторонам и понизил голос: – Понимаете, недавно Рафи взял большую ссуду, но пропустил две выплаты. Наверное, те двое хотели только припугнуть, но он, видать, дал сдачи, и его избили до полусмерти.

– Зачем он взял ссуду и у кого?

Билал перешел на шепот:

– Кредитором был scafista, контрабандист. Рафи взял деньги для своего друга. Из Бангладеш они выехали вместе, но на турецкой границе потеряли друг друга – там такое не редкость, коли сломя голову мчишься по крутым склонам. Тамошние пограничники палят по всему, что движется. Рафи повезло, он проскочил, а вот друг его поранился, ему пришлось вернуться в Иран. Позже он сумел перейти границу, однако в Турции застрял надолго. Некоторое время назад он позвонил Рафи и сказал, что договорился с местным далалом, тот вывезет его другим путем. Далал устроит ему место на катере при условии немедленного расчета. Рафи стал искать кредитора, и кто-то свел его с итальянским контрабандистом, согласным на выплату частями. Рафи осилил первый платеж, а второй и третий просрочил. Ну и вот…

– Рафи упоминал имя друга?

– Нет, ни разу. – Билал бросил взгляд искоса и пожал плечами. – Мы остерегали его связываться с контрабандистами, они люди опасные. Но что он мог сделать? Рафи был в отчаянии, и я его не виню. Когда вместе с другом затеваешь такое и тебе везет, а ему нет, это ужасно. Ты себе места не находишь и сделаешь все, чтобы помочь.

Сильное волнение, звучавшее в его голосе, меня удивило.

– Томаро бойечхило наки, и с вами так было?

Билал кивнул, уставившись на нож в своих руках.

– Да. Бангладеш я покинул вместе с другом. Его звали Кабир, мы были из одной деревни в окрестностях Фаридпура. С детства дружили, вместе играли и ходили в школу, друг за друга стояли горой.

Несколько лет назад в моей семье возник раздор из-за земли. Один мой дядька якшался с политиками, сыновья его были местными боевиками правящей партии. Уже давно они, пользуясь своим положением, пытались оттяпать то, что по праву принадлежало моему отцу. Всякий раз после наводнений, которые случались все чаще, родичи смещали границы наделов. И если мы возмущались, они нам угрожали.

Однажды вспыхнула драка. Родственнички набросились на нас с отцом, но Кабир пришел на помощь и сбил дядьку с ног. Выходило, мы бунтуем против власти. Нам с Кабиром удалось скрыться, но отныне мы считались в бегах. Дядька с сыновьями неотступно шли по нашему следу. Благодаря партийным связям у них повсюду были приспешники. По состряпанному делу за нами гонялась даже полиция.

Побегали мы с год и поняли, что в Бангладеш нас рано или поздно прикончат. Один мой родич свел с далалом, готовым за триста пятьдесят тысяч така переправить нас в Эмираты. Это были огромные деньги, но мы как-то сумели собрать нужную сумму, и далал выдал нам по бумажке, сказав, что это “транзитная виза”. Он отвез нас в Читтагонг, где мы сели в самолет до Шарджи. И лишь там выяснилось, что мы не можем покинуть аэропорт. – Билал горестно усмехнулся. – Откуда нам было знать? Нам, восемнадцатилетним деревенским простакам, прежде никогда не летавшим на самолете.