Амитав Гош – Оружейный остров (страница 33)

– Вот, гляньте. – Мойна достала мобильник.

На снимке, сделанном перед каким-то учреждением, три ряда молодых мужчин и женщин серьезно смотрели в объектив.

– А где Типу? – спросила Пия.

Мойна показала на юношу в костюме и галстуке, стоявшего в заднем ряду.

– Каким взрослым он выглядит, правда? – гордо сказала Мойна.

Пия кивнула, хотя в снимке было что-то не так. Она отправила фото на свой телефон и скачала в компьютер. На мониторе стало видно, что фотография подверглась обработке – лицо Типу было вставлено с помощью фотошопа.

Мойна обомлела, она даже не знала, что такое возможно.

– Это совсем нетрудно, – сказала Пия. – А уж для умельца вроде Типу вообще пара пустяков.

Женщины пролистали отметки о звонках в телефоне и журнал соцсети, надеясь, что они подскажут местоположение Типу.

Пия подметила, что парень старался общаться с матерью через мессенджер, но иногда звонил и присылал сообщения с номеров, которым предшествовали международные коды: +880, +92, +98, +90.

– Мойна, вы обратили внимание, что звонки и сообщения поступают с зарубежных номеров?

– Да, я заметила и даже спросила об этом. Типу сказал, что связывается через иностранные серверы. Мол, так дешевле.

– И вы поверили?

– А как не поверить? – Мойна беспомощно пожала плечами. – Сын в этом разбирается, я же ничего не смыслю.

– Вы пробовали звонить по этим номерам?

– Нет. Типу велел не донимать его в Бангалоре. Сказал, у него не фиксированный график, а личные звонки в рабочее время категорически запрещены. Если я хотела поговорить с ним, я посылала сообщение на почту, и обычно через час-два он перезванивал. Но вот последние две недели не отвечает, хотя я шлю сообщения одно за другим.

Все это удивляло и тревожило. Пия попросила показать другие снимки, присланные Типу. И они оказались групповыми фотографиями, сделанными в офисе, парке и помещении, похожем на общежитие. Пия быстро поняла, что здесь тоже применен монтаж. Видимо, фото были взяты с чьей-то страницы в соцсети.

Стало ясно, что Типу старательно обманывал мать. Вместо работы в Бангалоре он, похоже, укатил в Бангладеш. Судя по телефонным кодам, оттуда он отправился в Пакистан, Иран и Турцию. Но зачем? И на какие деньги? Сомнительно, что жалованья за работу в Сети хватило бы на такое путешествие.

Номер, с которого пришло последнее сообщение от Типу, не имел кода. Но текст был отправлен в тот же день и почти в то же время, что и анонимное письмо о дельфинах. Вот тогда-то зародилось подозрение, что Типу с этим как-то связан.

Пия настояла, чтобы они пошли к Мойне и осмотрели комнату ее сына. Там стоял запертый железный шкаф.

– Сюда вы заглядывали? – спросила Пия.

– Нет, но я знаю, что в нем хранится. Всякие устройства и ваши подарки за все годы.

– Давайте в этом удостоверимся. Ключ есть?

– Нету.

Пия сбила замок молотком. Шкаф оказался почти пуст, в нем покоилась всякая дребедень, но подарки – старые компьютеры, мониторы, клавиатуры, игровые приставки и прочее – исчезли. Видимо, Типу их продал, собирая деньги на поездку.

На нижней полке стоял пластиковый пакет, набитый бумагами – с виду ненужным хламом. Глянув пару-тройку листов, оказавшихся распечатками со всяких сайтов, Пия вернула пакет на место.

– У Типу есть паспорт? – спросила она.

– Насколько я знаю, нет, – сказала Мойна. – Он так и не выправил новый вместо того, с которым ездил в Америку.

Стало ясно, что с поддельными документами Типу отправился в нелегальную поездку, закончившуюся в Турции. Разъезжал он уже долго, но аккуратно поддерживал связь с матерью. Такого не бывало, чтобы он замолкал на две недели. Пия не могла избавиться от чувства, что в столь долгом молчании кроется нечто зловещее и Типу, видимо, угодил в беду.

Через знакомую она связалась с неправительственной организацией, занимавшейся беженцами и мигрантами. Там ей сказали, что это обычная история, в последние годы то и дело сообщают о подростках и юношах, без ведома родных уехавших из дома. Да, сухопутный маршрут Пакистан – Иран – Турция – главный путь мигрантов. Что касаемо конкретного случая, организация вряд ли сможет чем-то помочь, поскольку завалена работой, а персонала не хватает. Лучше всего найти человека, имеющего доступ в мигрантские сети, и попытаться что-нибудь выяснить по неофициальным каналам.

Пию изводил образ Типу, погибающего в Турции, как еще один выбросившийся на берег дельфин. Многочисленные телефонные звонки результата не дали. Она была на грани отчаяния, когда, решив еще раз заглянуть в пластиковый пакет с бумагами, сделала ошеломляющее открытие.

– Распечатки оказались вовсе не беспорядочны. Вы не поверите, Дин, но почти все они имели отношение к Венеции! Типу выискивал в Сети материалы по самым разным темам – история, география и даже зоология. Представляете? Какая там фауна в Венеции! Я подумать не могла, что он этим интересуется. В пакете имелись даже подробные планы городских районов, которые он собственноручно зарисовал карандашом. Казалось, он стал одержим Венецией. Причем это не было мимолетным увлечением. Я посмотрела даты – в распечатках они наверху листа – и поняла, что этим он занимался целых два года.

– Вот как? – удивился я. – Выходит, он начал собирать материалы вскоре после того случая с коброй?

– Наверное. Еще он изучал сухопутные маршруты из Ирана в Турцию и Европу. А также заполнил формы на паспорта для себя и Рафи. Стало быть, они собирались ехать вместе, и тогда я позвонила Хорену – не известно ли ему, где сейчас Рафи. От него я узнала, что год назад тот уехал за границу – распродал все свои пожитки, включая лодку, и исчез. До недавнего времени вестей от него не было, но в прошлом месяце он прислал знакомому свою фотографию откуда-то из Европы. Откуда именно? – спросила я. Хорен не знал, но сказал, что попросит того парня переслать ему снимок. Спустя час фотография была в моем телефоне: Рафи на мосту через канал. – Пия смолкла, переводя дух. – Я почти уверена, что фото сделано в Венеции, потому-то и написала вам с просьбой позвонить. Вдруг вам удастся найти Рафи, раз уж вы там… Я, конечно, понимаю, это маловероятная случайность…

“Случайность” так меня шибанула, что я уже не слышал Пию, но, закрыв глаза, вцепился в это слово, как в свою последнюю связь с реальностью.

Разумеется, все эти неожиданные встречи, невероятные пересечения прошлого с настоящим были всего лишь случайностью. Почти фатальный инцидент в гетто, столкнувший меня с Рафи, был чистым совпадением и ничем другим. Не видеть этого грозило опасностью утратить связь с нормальной реальностью, основа которой случайность. Нет абсолютно никаких причин считать, как считал я, что подобная встреча в подобном месте находится за гранью возможного. Не существует ничего, что было бы за этой гранью, и не потому ли я застраховался на случай дожития до ста трех лет? Ибо и такое может случиться, несмотря на всю призрачность шансов.

Одновременно с этими мыслями меня охватила дрожь сомнения. Но как узнать? Есть ли где этакий счетчик, позволяющий определить, что событие пребывает в границах случайности? Нет, конечно, ибо сколь угодно всякого необъяснимого может произойти без отрицания его связи со случайным. Здесь случайность уподобляется Богу, чью вездесущность не может ни подтвердить, ни опровергнуть ничто из происходящего в жизни. Вместе с тем случайность, как и Бог, дает утешение, защищенность, ясность, чистоту. Не потому ли ей так часто сопутствует прилагательное “чистая”? Подобно свежему горному ручью, случайность омывает мир и очищает все, чего коснется. Отказ от этой веры означает переход в стан рока и судьбы, дьяволов и демонов, чар и чудес, или, проще говоря, в тайную параноидальную вселенную, где всем заправляют скрытые силы.

Я не мог позволить себе ступить на этот путь. Мне требовалась вера, которой последнее время так не хватало в моей жизни. Я должен был любой ценой ухватиться за веру в случайность. Казалось, тяготы и мытарства испытывали мою преданность этой вере по примеру того, как бог смерти Мара испытывал Будду, пустынная аскеза – святого Антония, бог Дхарма – Юдхиштхиру[53].

Вот такие мысли копошились в голове, когда до слуха моего наконец дошло, что меня окликают, и, похоже, давно:

– Алло? Дин, вы тут? Алло?

– Да, я здесь. – Я сделал глубокий вдох и постарался прийти в себя. – Наверное, вы удивитесь, но только вчера я говорил с Рафи.

– Не может быть! Вы его видели? Неужели?

– Я понимаю, шансы были невелики, да?

– Что ж, Венеция город небольшой, население всего двести шестьдесят тысяч, так что вероятность вашей встречи существовала.

– Пожалуй. Как бы то ни было, мы поговорили, и я даже спросил о Типу. Рафи не знает, где он, и вопрос мой, казалось, его раздосадовал. Я решил, что они в разладе, и свернул тему.

– Не могли бы вы еще раз поговорить с ним? – умоляюще сказала Пия. – Я буду очень признательна! Я понимаю, шансов, конечно, мало, но…

Мне подумалось, что, напротив, шансы велики, поскольку Рафи явно что-то знает о местонахождении Типу. Сдается, именно этого вопроса он ждал и боялся.

– Конечно, я увижусь с ним и выясню что смогу, – сказал я. – А вы уж так сильно не переживайте. Типу – парень смышленый, он знает, что делает.

– Но он же еще мальчишка, я не могу не волноваться. Наверное, я – причина его неурядиц. Отец его погиб, работая на меня.