Амитав Гош – Оружейный остров (страница 36)

– Я присматриваю за конторой, поскольку Лубна-кхала ушла на собрание активистов. Они собирают деньги, чтобы нанять катер.

– Да? А зачем он им?

– Как, вы не слышали?..

Палаш рассказал, что итальянские правозащитники решили заняться делом беженцев, о которых говорят во всех новостях. На катерах активисты выйдут в море, чтобы помешать тем, кто намерен изгнать мигрантов.

– Возможно, появление мирных судов пробудит совесть общества. Сейчас каждый взгляд на планете прикован к Синей лодке, ставшей символом всего дурного в нашем мире: неравенства, изменения климата, капитализма, коррупции, торговли оружием, нефтяной индустрии. Мы очень надеемся, что нынешняя ситуация станет поворотным пунктом истории. Может быть, теперь, пока еще есть время все исправить, человечество очнется и поймет, что происходит.

– Я смотрю, вас это воодушевляет.

– О да! Мне не терпится стать участником исторического события. – Молодой человек полыхнул улыбкой. – Может, и вы поедете с нами?

– Я? – От растерянности я не сразу нашелся с ответом. – Но я же не активист.

– Лубна-кхала сказала, вы работаете над документальным фильмом. Разве это не прекрасный материал для кино?

А ведь он прав, подумал я.

– Предложение и впрямь интересное, я передам его режиссеру.

– Замечательно. Финансовая поддержка тоже была бы весьма кстати. Я расскажу тетушке Лубне о ваших намерениях.

– А когда она вернется?

– Боюсь, не скоро, – сказал Палаш и, заметив мое огорчение, поспешно добавил: – Может, я смогу быть полезен? Что вам угодно?

– Вообще-то я хотел узнать о Рафи и возможности переговорить с ним.

Палаш покачал головой:

– Вряд ли вам стоит появляться в больнице. Говорят, полицейские хотят еще раз его допросить.

– О чем?

– О нападении. Они, видимо, поняли, что там все не так просто.

– То есть?

– Во-первых, при нем были деньги, слишком большие для мальчишки-мигранта. Целых четыреста евро, которые он назанимал, чтобы расплатиться с контрабандистом, угрожавшим ему. Наверное, Рафи обещал, что разочтется сегодня.

Я вспомнил мужика в зеленой бейсболке, тыкавшего пальцем в грудь Рафи.

– Вы знаете, как он выглядит, тот контрабандист?

Палаш кивнул:

– Высокий, бандитского вида, вечно в кепке.

– Кажется, я видел его прошлым вечером.

– Вполне возможно. Он вербовщик рабочей силы, постоянно ошивается в Каннареджо и, похоже, связан с мафией. Эти вербовщики заманивают мигрантов батрачить на фермах, где с ними обращаются как с рабами.

– Вы, кажется, сказали, он контрабандист?

– Одно другому не мешает, тут все вместе. У мафии тесные связи с преступными синдикатами в Нигерии, Ливии, Египте. Мафиози переправляют беженцев в Италию для работы на своих стройках и фермах. Вербовщики высматривают парней вроде Рафи, и уж коль угодил в их тиски, так просто не вырвешься.

– Но ведь Рафи хотел расплатиться, верно?

– Да, и тогда были наняты бандиты, которые отняли деньги.

– Значит, все это подстроено?

– Несомненно. Кредитор не хотел возврата долга, ему выгодно держать человека на привязи, чтобы принудить к чему угодно. Это вроде нашей отечественной кабалы. Мафия не остановится ни перед чем, даже… – Палаш пристально посмотрел мне в глаза. – Вы знаете, что произошло с мужем тетушки Лубны?

– Нет, она лишь сказала, что в прошлом году он погиб на Сицилии.

– Очень большое горе. – Палаш покачал головой. – Мунир-бхай был удивительным человеком, который, не жалея сил, трудился во благо мигрантов. Первый бенгалец, вошедший в городской совет. Его смерть стала трагедией для всех, и было-то ему всего сорок два года.

– А что произошло?

– Он перешел дорогу мафии, для которой беженцы, да и сама итальянская миграционная система – прибыльный бизнес, дойная корова. Мунир-бхай был занозой в заднице, ибо поднимал шум, когда пропадали деньги из фондов, предназначенных для беженцев. Однажды он прознал о бенгальцах-невольниках на сицилийской ферме и решил в этом разобраться. Мы пытались его удержать, но он и слушать не стал. Уехал, а через пару дней пришло сообщение о его гибели в автомобильной аварии.

– Бибхотшо, кошмар! – Я был ошеломлен. – Ужасно, что Рафи спутался с такими людьми.

– Мы его предупреждали, – кивнул Палаш. – Но, значит, у него не было другого выхода, любой ценой он хотел помочь другу.

У меня еще были вопросы, но тут зазвонил мой телефон, на экране высветилось имя Пии.

– Я должен ответить, – сказал я. – Сможем поговорить чуть позже?

– Конечно, в любое время.

Я вышел на улицу и принял звонок.

– Алло?

– Здравствуйте, Дин. Я звоню из берлинского отеля, только что увидела ваше сообщение. Выходит, я была права? Рафи и Типу махнули в Турцию?

– Похоже, так. Они разлучились на границе: Рафи отправился в Европу, Типу застрял в Турции.

– Скорее всего, там его уже нет. Я думаю, он сумел попасть в Египет.

– Почему вы так решили?

– Сейчас объясню. Помните то письмо о выбросе дельфинов? Я переслала его знакомому, доке в цифровых устройствах, и он смог отследить его путь.

– И что?

– Письмо отправлено из интернет-кафе в Александрии. Значит, Типу был там.

– В Египте? – Я уж хотел поделиться тем, что узнал о нелегальной переброске беженцев из этой страны, но все-таки решил избавить Пию от лишнего беспокойства. – Вам не кажется странным, что оттуда он вдруг озаботился дельфинами?

– Я предполагаю, что осведомитель связался с ним через социальную сеть или как-то иначе.

– Вы по-прежнему считаете, что предупреждение исходило от осведомителя?

– Ну а какие еще варианты? – раздраженно сказала Пия. – Я надеюсь, вы не станете говорить, что Типу было видение, что дельфины явились ему во сне и прочую бесполезную муру? – Помолчав, она проговорила уже мягче: – Правда, есть одна странность.

– Какая?

– Дельфины появились не с восходом солнца, как было предсказано, а на два с половиной часа позже.

– Да, вы говорили.

– Я раздумывала над этим, и меня осенило, что разница во времени между Индией и Египтом три с половиной часа. Когда в Индии восемь тридцать утра, в Египте солнце только встает.

– Это интересно… – начал я, но Пия меня перебила:

– Умоляю, ни слова о вещем сне. Важно узнать, почему Типу оказался в Египте.

– Видимо, он собирался пересечь Средиземное море. Это всего лишь догадка, но Рафи знает наверняка.

– Вот потому-то и надо с ним поговорить.

– Я, конечно, очень постараюсь, но не знаю, когда это станет возможным, поскольку он в больнице.

– А что, к нему не пускают?