Амитав Гош – Оружейный остров (страница 22)

– Чего это я стану трусить, если ради нашей встречи и еду в Лос-Анджелес?

– Вдруг что-нибудь случится, от чего у вас душа уйдет в пятки.

– Что, например?

– Вдруг по дороге увидите змею или что-нибудь этакое.

– Типу, я лечу самолетом, – сказал я терпеливо. – Между прочим, в бизнес-классе.

– Здорово, папаша, я за вас рад. Но повторяю: всяко бывает. В любом случае не вздумайте праздновать труса и отменять встречу.

– Вот уж не собираюсь.

– Отлично. Вам это нужно. Я скажу больше: вам необходимо через это пройти ради вашего же блага.

– Почему?

Он подмигнул.

– А что, нет желания избавиться от бацилл или, может, тараканов, поселившихся у вас в голове?

– Я уже вообще ничего не понимаю.

– Мне пора. – Типу “сделал ручкой”. – Счастливо.

Экран погас.

Пожары

Лишь одно помогало пережить это смурное время – предстоящая встреча с Чинтой, устроившей мой вояж в Лос-Анджелес. На конференции, посвященной приобретению музеем чрезвычайно ценного экземпляра “Венецианского купца”, издания семнадцатого века, она выступала с заключительным словом. Приглашение получили всего несколько букинистов-антикваров, и Чинта настояла, чтобы меня внесли в этот список.

Музей, учреждение известное и богатое, все организовал по высшему разряду, вплоть до перелета бизнес-классом. Это стало еще одной причиной нетерпеливого ожидания поездки, и в последние дни я, пребывая в своем странном душевном состоянии, уже не думал ни о чем другом.

Задолго до дня вылета я озаботился тем, чтоб зарезервировать себе место у окна. А когда наконец взошел на борт воздушного судна, то впервые за долгое время почувствовал радостное предвкушение удовольствий. Сиденье, снабженное множеством кнопок продуманной досуговой системы, воистину было пределом мечтаний, и я вознамерился в ближайшие семь часов развлечься сполна. Но только я собрался примерить шумопоглощающие наушники, как в возбужденном разговоре блондинки в элегантном платье и загорелого мужчины в деловом костюме, сидевших через проход, явственно расслышал слова “пожар” и “эвакуация”.

Сперва я подумал, что пара, выглядевшая по-голливудски, говорит о кино. Но к ней подключились другие пассажиры, и стало ясно, что речь о бедствии, прямо сейчас разворачивающемся в Лос-Анджелесе.

Последнюю неделю я не следил за новостями. И вот теперь, заглянув в смартфон, я узнал о страшных пожарах, уже несколько дней бушующих в окрестностях Лос-Анджелеса. Выгорели тысячи акров земли, эвакуированы десятки тысяч людей.

Всполошенный новостью, я машинально вскочил, намереваясь спросить стюардессу, не отложат ли наш рейс. И тотчас по проходу ко мне ринулись две бортпроводницы, требуя, чтобы я немедленно сел на место, поскольку уже включено табло “Пристегните ремни” и самолет готовится начать рулежку.

– Извините, – сказал я. – Я только хотел узнать, нет ли опасности…

Произнести “что рейс отложат” я не успел, ибо меня оборвали:

– Пожалуйста, тише, сэр! И пристегните ваш ремень.

– Понимаете, сейчас я увидел в новостях… – Я поднял свой телефон, чтобы показать сюжет о пожарах, и нечаянно нажал какую-то иконку на экране. И тогда багажная полка над моей головой моментально откликнулась воем, заполнившим весь салон и заставившим все головы повернуться в мою сторону.

Будучи в курсе нынешних строгостей воздушного путешествия, я прекрасно сознавал, что человеку моей наружности неразумно привлекать к себе внимание, и всегда старательно этого избегал. Однако сейчас притягивал все взгляды, точно путеводная звезда.

В голове моей царил такой сумбур, что в вопле, донесшемся с багажной полки, я даже не сразу распознал свою любимую песнь “Аллах Ху” в исполнении Нусрата Фатеха Али Хана[28]. Я обожал эту мелодию, но сейчас, судя по впечатлению, произведенному ею на пассажиров, она было совершенно некстати.

Минула вечность, прежде чем я сообразил, что случайно включил беспроводную колонку (в последнюю минуту я взял ее с собой и сунул в ручную кладь). Надо было просто тюкнуть по экрану и отключить приложение, но в панике я вскочил и полез к багажной полке, стюардесса же бросилась мне наперехват. Короткая рукопашная завершилась тем, что я рухнул в кресло, а бортпроводница встала в проходе и, подбоченясь, испепелила меня взглядом.

– Сэр, если вы сейчас же не угомонитесь, вас высадят.

– Простите… виноват… извините…

Меж тем колонка наяривала “Аллах Ху”. Лишь теперь я догадался ее отключить, но и это удалось не вдруг, поскольку у меня жутко тряслись руки.

Подняв взгляд, я увидел ряды лиц, на которых читалась вся гамма выражений от недоумения до ужаса.

Я съежился в кресле, униженно бормоча извинения.

Последующие часы удалось пережить без происшествий, и о пожарах я вспомнил, лишь когда самолет начал снижение. О бедствии напомнило объявление командира корабля: на посадку заходим иным курсом, сказал он, поскольку огонь сменил направление. Пассажиры, сидевшие по левому борту, могли видеть дым.

Мне повезло (как я тогда думал) сидеть с левой стороны, и я, прижавшись носом к стеклу, разглядывал горизонт.

Вскоре вдали появились темные пятна, быстро превратившиеся в густые клубы дыма. Затем стал виден накат огненных волн, окрасивших дрожащий воздух в желтые и оранжевые тона.

Еще ошеломительнее был пейзаж по курсу снижения – обугленный, дымящийся склон некогда лесистого холма, огнем превращенного в пустошь. Самолет уже летел так низко, что я видел черные стволы, торчавшие на равнине пепла. Я удивился, заметив множество птиц, круживших над пожарищем, – казалось невероятным, что дотла сожженная местность может привлечь хоть какое-то живое существо.

Позже я узнал, что пепелище, оказывается, вовсе не пустынно. Некоторые птицы – ястребы, орлы и другие хищники – получают отменную возможность охоты: в отсутствие древесных крон легко углядеть грызунов и рептилий, которые, зарывшись в землю, уцелели в огне. Пожары создают столь благоприятные условия для охоты, что некоторые виды хищников выступают в роли поджигателей леса, принося тлеющие сучки в клювах.

Но тогда ничего этого я не знал и в зачарованном изумлении следил за кружащими птицами. Даже с такого расстояния было видно, как они круто пикируют за добычей в кучах золы.

В какой-то момент я разглядел двух птиц, которые камнем ухнули вниз на сходящихся курсах, казалось, оба охотника нацелились на одну жертву и неминуемо столкнутся. Они выглядели черными крапинами, растаявшими на фоне обугленной земли. Однако через минуту я вновь их увидел, теперь одна птица гналась за другой, но обе, мечась из стороны в сторону, набирали высоту и летели по направлению к самолету.

Они приблизились, и стало видно, что удачливый охотник что-то держит в когтях, а его соперник намерен отнять добычу. Поглощенные гонкой птицы набирали скорость и высоту и вскоре оказались над нашим круто снижавшимся самолетом. А потом преследуемый хищник как будто устал от погони, он резко взял в сторону и выпустил из когтей добычу – гибкое извивающееся существо.

Увидев его, я издал возглас, который позже был охарактеризован как “дикий вопль”.

Я не осознал собственного крика и счел, что гвалт встревоженных голосов, возникший в салоне, не имеет ко мне отношения.

Но возле меня вдруг выросли бортпроводник, стюардесса и здоровяк в темном гражданском костюме, в котором с одного взгляда я опознал агента службы безопасности.

– Это уж слишком, сэр! – Здоровяк расстегнул мой ремень и вздернул меня на ноги. – Следуйте за мной.

Закованного в пластиковые наручники, меня усадили рядом с агентом. Совершенно ошарашенный, я закрыл глаза и прислушался к шепоткам, обсуждавшим мое неуравновешенное поведение, с самого начала вызывавшее подозрение.

Когда мне наконец разрешили покинуть самолет, у трапа меня ждали полицейские и агенты в синих костюмах. В комнате, залитой ослепительным неоновым светом, с меня сняли наручники, забрали мой телефон и ноутбук, потребовав сообщить пароли доступа. Не имея сил возражать, я подчинился, после чего в одиночестве сидел за железным столом.

Мне оставалось лишь тупо смотреть на свои часы, и с каждым скачком секундной стрелки я все больше укреплялся в мысли, что поездка, с первых минут не задавшаяся, таит в себе какое-то злосчастье, а посему ближайшим рейсом лучше вернуться домой.

Прошло больше часа, прежде чем дверь снова отворилась, и к тому времени я уже твердо решил: если после допроса меня не арестуют, прямиком отправлюсь к кассе и за любые деньги куплю билет до Нью-Йорка.

К моему удивлению, допроса не последовало. Агент в синем костюме вернул мне телефон и ноутбук, его напарник, придержав дверь, сказал, что я могу идти на все четыре стороны.

– И это все? – Я был слегка разочарован.

– Да, сэр, все. Вы свободны.

Я стал собирать свои вещи, и тогда агент спросил:

– Какого черта вы это сделали?

– Что?

– Экипаж говорит, вы как резаный орали “Змея, змея!”. Неужели не понятно, что в самолете нельзя сеять панику?

Я облизал губы, стараясь придумать ответ.

– Извините, сэр. Сам не знаю, что на меня нашло.

Я уже был в дверях, когда второй агент тоже задал вопрос:

– Из Турции вам названивают постоянно?

Я разинул рот.

– Сэр, мне вообще редко звонят, – сказал я настороженно. – И в жизни никто не звонил из Турции.

Агент вскинул бровь:

– Вот как? Странно.

– Почему?