Амита Траси – Небо цвета надежды (страница 53)
– Я хочу попросить прощения за все, что натворил папа. Я в ужасе… и мне стыдно. Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
И я узнала выражение у него на лице – то же выражение я видела, когда смотрела на себя в зеркало. Ожидание прощения. Проглотив слезы, я прошептала, – нет, скорее, прохрипела:
– Я понимаю, о чем ты, Навин, но простить… я… я не знаю.
– Тара, я был ребенком. Я не знал, как поступить.
– Я тоже была ребенком. – Я отвела взгляд.
Навин покачал головой, вздохнул и развернулся, собравшись уходить. Я посмотрела в окно. Аша с Роханом качались на качелях и смеялись.
– Возможно, однажды – ведь может же и такое быть – ты найдешь в себе силы простить всех. Твоего папу, и моего тоже, и меня, но главное, саму себя. – Он отступил назад и исчез за дверью.
– Может быть, – тихо ответила я, глядя ему в спину.
С тех пор как у меня поселилась Аша, прошло четыре месяца. Мы с Разой сидели на скамейке в парке и наблюдали за Ашей. Та скатилась с горки и помахала нам рукой. Она потихоньку открывалась, хотя даже сейчас порой вдруг пугалась или требовала отвести ее к маме. Но она отлично ладила с другими детьми, и меня это радовало.
– По-моему, – мягко начал Раза, когда я махнула Аше, – пора ее отправить в реабилитационный центр. Ведь ты забрала ее лишь на время, пока она вновь не станет доверять этому миру. Динеш мне каждый день звонит – говорит, что чем дольше девочка у тебя пробудет, тем хуже для нее. Если она к тебе привяжется, то потом ей сложнее будет привыкнуть к людям в приюте.
Он улыбнулся, словно прочел мои мысли. Мне уже казалось, будто Аша всегда была со мной, и я старалась не думать, что мне так скоро нужно будет отправить ее на реабилитацию. Признаться честно, последние несколько дней меня тревожила – даже пугала – тишина, которая вновь воцарится в квартире. Тишина, которая будет напоминать мне о прошлом и изматывать меня. Ко всему прочему, вот уже несколько вечеров подряд, когда я перед сном читала Аше сказки, она хватала меня за руку и не выпускала, как будто боялась, что я ее брошу. Это чувство было мне знакомо.
– Ты слышишь меня? – Голос Разы вырвал меня из размышлений.
– Слышу. Не уверена, что ее сейчас нужно переводить в реабилитационный центр.
– Тара, речь не о тебе, а о девочке.
– Знаю, а зовут эту девочку Аша. – Я повысила голос, и двое малышей на самокатах притормозили и уставились на меня.
Раза поднялся и расправил рубашку, явно расстроенный моими словами.
– По-моему, нам пора, – сказал он.
Я знала, что он прав. Возможно, Аше и впрямь лучше было бы у Динеша и Саиры, ведь они знали, как правильно обходиться с нею, и в их приюте она могла подружиться с другими детьми, пережившими похожие несчастья. Я позвала Ашу, и мы пошли по парку, все втроем держась за руки. Разе я сказала, что он прав и что пора переводить ее в приют.
По пути к Динешу я обдумывала поступок, который собиралась совершить. Я смотрела, как Аша на заднем сиденье облизывает рожок мороженого, и не понимала, отчего так переживаю.
Увидев нас, Динеш захлопал в ладоши.
– Ашу привезла? И правильно! Знаешь, мы ведь ее вовремя спасли. Еще пара лет – и они продали бы ее в другой бордель. Да и вообще кто знает, что с ней сталось бы.
В кабинет вошла Саира.
– Говорят, ты нам Ашу привезла? – спросила она. – Да-да, так оно лучше будет. Я уже давно об этом твержу. Мы-то хотели оставить ее у тебя всего на пару недель, потому что ты ей так понравилась. Но если оставить ее на более долгий срок, она слишком привяжется к тебе.
Я вздохнула. Привязалась не только Аша. О себе я могла сказать то же самое.
– Смотри, – Саира показала в окно, – у нее уже новые друзья появились.
Я смотрела, как Аша играет во дворе с другими девочками, и знала, что поступаю правильно. Здесь, с ровесницами, ей будет лучше. Она быстрее освоится, привыкнет и поймет, что многие девочки ее возраста хотят найти маму.
Вечер я провела вместе с девочками – мы играли в бадминтон на площадке, а потом Динеш заказал из ресторана еду, мы уселись на траве и поужинали все вместе. Я вдыхала запахи еды и наблюдала, как Аша ест в компании других девочек, громко, по-детски, болтая с ними. Себе самой я казалась предательницей, и я не знала, как ей все объяснить. Раза понимающе сжал мне руку. После ужина мы с Разой поднялись и принялись прощаться со всеми. Аша тоже вскочила и замахала рукой, предполагая, что поедет вместе со мной. Час настал – я должна была сказать Аше, что покидаю ее. Преисполненная ужаса, я наклонилась к ней:
– Аша, тебе придется остаться здесь. Я ненадолго уеду, но скоро вернусь. Здесь тебе будет хорошо. Видишь, у тебя тут уже куча друзей. Можешь остаться с ними.
Ее глаза широко распахнулись, наполнились слезами, личико сморщилось, и Аша забормотала:
– Нет-нет-нет.
Она сжала мне руку, и в груди у меня закололо.
Динеш потянул ее в сторону, но Аша упиралась – она отмахивалась и норовила пнуть Динеша ногой.
– Мне нельзя без тебя! Нельзя тебя отпускать! – надрывалась она. Другие девочки со страхом наблюдали за происходящим, и Саира попросила их уйти в дом.
– Пойдем. Чем дольше мы тут будем стоять, тем хуже, – сказал Раза, обняв меня за плечи.
Я развернулась, чтобы выйти за ворота. Я буквально ощущала запах повисшей в воздухе печали, совсем как в нашей кладовке много лет назад. Детские рыдания пронзали ночную тишину, небо было усеяно звездами, как в ту ночь много лет назад, когда маленькая девочка оплакивала свою маму.
Динеш еще не скрылся в доме, и я повернулась к нему.
– Пожалуйста, можно она останется у меня еще на одну ночь? Я привезу ее завтра утром.
Пристально посмотрев на меня, он вздохнул. Аша все заходилась в рыданиях. Наконец Динеш расстроенно покачал головой и отпустил девочку.
– На одну ночь, не больше, – предупредил он.
Я кивнула. Аша тут же умолкла и крепко ухватила меня за руку. Сидя в такси и глядя на уснувшую девочку, я чувствовала, что нашла ответ, который так долго искала, и все встало на свои места. В ней мне чудилось что-то родное, будто мы познакомились много раньше, чем на самом деле.
На следующее утро мы с Ашей гуляли в парке. Спустя всего пару часов она должна была стать одной из приютских девочек, живущих надеждой, что когда-нибудь мамы отыщут их. Люди вокруг бегали трусцой по дорожкам или выгуливали собак. Я посмотрела на площадку, где играла Аша, и перевела взгляд на скачущих по ветвям птиц.
– Ты грустная, – Аша забросила игру и теперь стояла рядом со мной. Подошла она совсем незаметно. Облокотилась на скамейку. – Амма тоже была очень грустная, – сказала она, ковыряя носком землю. Потом посмотрела на небо, перевела взгляд на меня. – Не надо было смотреть, да?
– На что смотреть?
– На то, что они с ней делали… – она сглотнула и принялась теребить край юбки, – всякие плохие вещи… Они думали, я сплю, мне давали таблетку для сна, но я ее выкидывала и притворялась, будто сплю. И тогда… тогда приходили мужчины. Думаешь, это из-за меня амма была грустная?
– Нет, ты тут ни при чем. – Я обняла ее.
Она шмыгнула носом и вытерла покатившуюся по щеке слезу. Так откровенно она разговаривала со мной впервые.
– Потом они забрали меня и заперли в темной комнате с другими детьми. И сейчас амма опять из-за меня грустит, ведь я далеко.
Я крепко обнимала Ашу, она тихо плакала, и от нее пахло сладкими манго, которые я дала ей на завтрак. В деревьях шумел ветер.
– Знаешь, амма говорила, что когда шумит ветер, это значит, она обо мне думает. И сейчас я ее слышу. А ты? – спросила Аша.
Я внимательно посмотрела на нее. Много лет назад те же слова я слышала от Мукты!
– Амма сказала, ты будешь ее искать. И еще научишь меня читать – ее же ты научила, только давно.
– Да! – Я еще крепче прижала ее к себе, одновременно смеясь и плача. – Я научу тебя, как научила и ее.
Увидев мое сияющее лицо, Динеш сперва растерялся.
– Я ее не оставлю. Она моя племянница! – заявила я и пересказала все, что услышала от Аши.
Во мне вновь загорелась надежда, пробудилась мечта отыскать Мукту.
– Это все хорошо, и тем не менее я не могу отпустить ее, пока не получу официальных доказательств, что она твоя племянница. Ведь ты даже не знаешь, сестры ли вы с Муктой. Поэтому без официального удочерения, которое возможно лишь в том случае, если Ашу признают сиротой…
– Динеш, ты серьезно? Ты только оглядись – когда я впервые сюда приехала, каждый рассказывал мне, сколько вокруг детей, которые никому не нужны. Заявлений о пропаже не существует, и документов тоже. За взятку любой чиновник когда угодно выдаст фальшивое удостоверение личности. Я работаю с вами уже почти три года. По-твоему, я не смогу о ней позаботиться? А правила – разве мы всегда их соблюдаем? Мы оба знаем, что порой приходится пожертвовать законом во имя добра.
Динеш вздохнул и покачал головой.
– Слушай, – я ослабила напор, – пусть она останется со мной. Разве мало вокруг бездомных детей? А я тем временем подготовлю документы для удочерения. Ведь на первое время ты же доверил ее мне?
Динеш посмотрел в окно и перевел взгляд на меня.
– Ладно, – согласился он, – но ее придется признать сиротой и подготовить все документы для удочерения. Оформить все официально. А я посмотрю, чем смогу помочь.