Амита Траси – Небо цвета надежды (страница 52)

– Сюда, – показал Динеш.

В полной темноте я шагала за светом фонарика в руке Динеша. Возле одной стены толпилось несколько работников соцслужбы, и мне пришлось проталкиваться. Вокруг, словно светлячки, мелькали желтые огни фонариков, замирая в одной точке – там виднелся узкий лаз, похожий на нору какого-то животного. А затем я заметила, что внутри кто-то есть. Две женщины из команды Динеша, лежа на спине возле дыры, уговаривали девочку протянуть им руку, чтобы вытащить ее. Убежище оказалось чересчур тесным, взрослому туда было не пробраться – в лучшем случае удалось бы засунуть внутрь голову. Видимо, девочку затолкали туда силой через узенький лаз, иначе в дыру было не втиснуться.

– Можно мне? – попросила я, и женщины поднялись и отошли.

Я попросила собравшихся выключить фонарики, свет которых пугал девочку, и опустилась на колени, прижавшись щекой к полу поближе к отверстию, чтобы девочка меня услышала. Включив фонарик, я отложила его в сторону, подальше от девочки, но та лишь сильнее съежилась, вжавшись в стену и глядя на меня полными ужаса глазами.

– Привет, – сказала я. – Не бойся, я тебя не обижу.

Я услышала всхлип.

– Я не обижу тебя, – повторила я, и мои слова тягостно повисли в темноте. Работники соцслужбы встревоженно перешептывались. – Ты, наверное, есть хочешь. Любишь шоколад? – спросила я, вытащив из сумки шоколадку.

Я протянула шоколадку, специально посветив на нее фонариком. Девочка настороженно посмотрела на нее, но не шелохнулась.

– Тара, – раздался сзади голос Разы, – мы, наверное, сломаем кусок стены, так будет проще до нее добраться.

– Нет, вы ее совсем перепугаете. Можно я еще попробую?

– Тебя зовут Тара? – вдруг спросила девочка, и настороженность в ее взгляде уступила место любопытству.

– Да, – удивилась я. – Красивое у меня имя? А тебя как зовут?

– Меня зовут Аша! – радостно ответила она.

– Привет, Аша. Давай дружить?

Она немного помолчала, словно обдумывая мое предложение, а потом снова посмотрела на меня и спросила:

– А если я возьму тебя за руку, ты отведешь меня к амме?

Где ее мама, я не имела ни малейшего представления, но ухватилась за эту возможность.

– Да, – соврала я.

Через минуту я уже держала ее за руку, и девочка выбралась наружу. Она прижалась ко мне, я обняла ее и подняла, а она приникла ко мне всем телом с такой доверчивостью, будто всю жизнь провела у меня на руках, обвила мою шею руками, голову положила мне на плечо. Так мы и забрались на заднее сиденье, и Раза повез нас в приют к Динешу.

Когда мы вышли из машины, девочка отказалась покидать меня. Медсестра расцепила ее пальцы и забрала ее у меня, чтобы отнести в медицинский кабинет для осмотра. Девочка завопила с такой отчаянной силой, что даже стены, казалось, задрожали. Она укусила медсестру, вырвалась и, рыдая, бросилась ко мне.

Я отвела ее в медицинский кабинет, а сама дожидалась под дверью. Спустя некоторое время ко мне вышли Динеш и Саира.

– Доктор говорит, у нее шок от того, что ее разлучили с матерью, – сказал Динеш, – и долго держали в темноте. Он прописал ей витамины. Но больше ей никакого вреда не причинили. По-моему, ей полезно будет несколько дней пожить у тебя.

Когда Динеш предложил мне оставить девочку у себя, я оторопела.

– Так ей будет лучше, – добавила Саира, – если все пойдет как надо, перевезем ее сюда. Она пережила сильное потрясение, а с тобой ей спокойно.

– Но… я понятия не имею, как заботиться о ребенке. Я…

– У тебя все получится. Ты уже давно с нами работаешь. – Динеш похлопал меня по спине.

Я беспомощно огляделась и увидела воодушевление в глазах Динеша и Саиры и мольбу – во взгляде девочки.

– Все будет хорошо, – улыбнулся Раза, и его ободряющая улыбка придала мне сил.

– Ладно, – согласилась я и повела девочку к машине Разы.

Девочка заснула на заднем сиденье, Раза сосредоточенно смотрел на дорогу, а я в тишине предавалась размышлениям.

– Наверное, я не справлюсь, – сказала я Разе, когда он остановил машину возле моего дома и вышел проводить нас.

Девочка спала у меня на руках, и я чувствовала, как ее грудь медленно поднимается и опускается.

– Справишься, – сказал Раза, останавливаясь у дверей моей квартиры, – ты уже больше двух лет этим занимаешься.

Я кивнула, приглашая его войти. Девочку я отнесла к себе в комнату и уложила на кровать.

– Все у тебя получится. А если что-нибудь понадобится – звони, – улыбнулся Раза.

Я была благодарна ему за эту улыбку и, когда он возвращался к машине, смотрела на него с балкона. По мере того как он удалялся, его высокая фигура и широкие плечи словно сжимались, а дойдя до машины, он остановился и обернулся, зная, что я наблюдаю за ним. Он стоял и ждал, как всегда ждал меня. Я слабо махнула рукой, он помахал в ответ, сел в машину и уехал. Между припаркованными внизу машинами остался небольшой пятачок, опустевший, как и мое сердце. Раза стал неотъемлемой частью моей жизни, мы не просто занимались благотворительностью, мы ходили вместе в кино, держались за руки и подолгу прогуливались по набережной Марин-драйв. Именно Раза сводил меня на «Сенчури Базар» – единственное место в Бомбее, которого я старательно избегала. «Тебе нужно туда сходить», – настаивал Раза, убеждая меня не бояться воспоминаний. Как оказалось, на базаре появились новые магазины – они выросли там, где когда-то расстались с жизнью люди. Мы прошлись по улице, мимо ресторанов и магазинов, перекусили в «Удипи», разрушенном во время взрыва, но восставшем из руин. На нескольких старых зданиях еще виднелись трещины, и кое-где на месте старых деревьев торчали пни, но, кроме этого, о взрывах ничто не напоминало. Похоронив воспоминания, люди продолжали жить. Мы с Разой сидели на тротуаре перед книжным магазином, где я когда-то обещала Мукте научить ее английскому. Когда я рассказала об этом Разе, он взял мою руку и поцеловал. Мне было очень приятно, настолько, что я сама удивилась. Невероятно, думала я, с Брайаном мне хотелось убежать от воспоминаний, стать другой, непохожей на ту девочку, которая организовала похищение, а с Разой я отдыхала и больше не пыталась убежать от мыслей. Но когда Раза снова поцеловал мне руку, я сказала:

– Чудесно, что у меня есть такой друг, как ты.

Его улыбка угасла, и он выпустил мою ладонь. Мне действительно хотелось думать, будто нам хорошо и так, будто ничего, кроме дружбы, нам не нужно. Но в такие дни, глядя ему вслед, я чувствовала, как в сердце вползает боль, оттого что однажды он может оставить меня. Я вздохнула и, встряхнувшись, вернулась в квартиру.

Поселив в этом доме ребенка, я словно воскресила все воспоминания о Мукте. Той ночью, лежа рядом со спящей Ашей, я глядела в усыпанное звездами небо и вспоминала еще одного ребенка. Запеленатый в белое младенец, которого похоронили во время праздника Дивали, – мы с Муктой тоже дали ему имя Аша. Сохранила ли Мукта в памяти то, что помнила я?

Это были нелегкие дни. Каждый раз, когда я пыталась заговорить с Ашей, она принималась плакать.

– Я хочу к амме. Отведи меня к ней – ты же обещала!

– Ладно, ладно, ты знаешь, где она? – спрашивала я. – Как ее зовут?

– Амма! Я зову ее амма! – кричала она и забивалась в угол.

Она нехотя разрешила мне искупать и переодеть ее. Во время обеда и ужина я ловила ее на том, что она набивает карманы едой и прячет куски под одеждой.

– Если захочешь, можешь поесть в любое время, – говорила я, но она лишь молча смотрела на меня и продолжала рассовывать еду по карманам. Я не препятствовала. Работая в реабилитационном центре, я узнала, что только таким образом можно завоевать их доверие.

На третий день, когда я уговаривала малышку выйти вместе со мной на прогулку, в дверь постучали. На пороге стоял Навин.

– Как поживаешь, Тара?

Ни улыбнуться, ни одарить его ответной любезностью у меня не получилось.

– Наверное, неплохо, – сказала я, развернулась и прошла в комнату, оставив дверь открытой. Навин последовал за мной, а с ним проскользнул и его пятилетний сын. Я и глазом не успела моргнуть, а мальчик уже тянул Ашу за руку прочь из квартиры, играть на улице.

– Не переживай, далеко не убегут, – успокоил меня Навин.

Я безотчетно улыбнулась.

– Я ее полдня уламывала и упрашивала пойти погулять, а Рохан за секунду справился.

– Дети понимают ровесников лучше, чем мы, взрослые, понимаем их.

– Это верно. – Я вспомнила о нашей детской дружбе с Навином, о том, как мы с Муктой без слов чувствовали друг друга.

– Я пришел узнать, как ты, – в его взгляде я заметила тревогу, – у тебя все в порядке? Выглядишь ты не очень.

– Наверное, просто устала, Аша у меня уже несколько дней.

– Знаю, Раза рассказывал, как ты ее спасла. Тара, я хочу, чтоб ты знала – ты очень храбрая.

Я не стала благодарить его за добрые слова и лишь безучастно посмотрела на него. Между нами повисло неловкое молчание.

Навин огляделся:

– Здесь темно.

– Это из-за девочки – я задергиваю шторы, потому что она еще не привыкла к свету. Ее слишком долго держали в темноте.

– Хм… – Навин вздохнул. – Этим девочкам столько приходится переносить! Сколько же подлости надо, чтобы отправить их в такое место. – Навин сам удивился горькой иронии своих слов.

– Чего ты хочешь, Навин? – спросила я, прищурившись.

– Чтобы ты простила. – Он посмотрел мне в глаза.