Амита Траси – Небо цвета надежды (страница 55)

– А Эндрю точно знает, что Мукта здесь? – спросила я, глядя на ветхое здание.

– Да, он так сказал. По его словам, она не хотела покидать это место, потому что владельцы борделя держат взаперти ее дочь. Обязательно скажи ей, что Аша у тебя. И тогда она точно захочет стать свободной. Когда вы будете вместе… ты… ты вернешься в Америку? Там живется лучше, я знаю.

Я смотрела на него, но он старался не встречаться со мной глазами.

– Раза, – мягко проговорила я, – я не хочу возвращаться в Америку. – Я говорила медленно и вдумчиво. – Я останусь здесь, с тобой. – Я взяла его за руку. Он так и не посмотрел на меня, но крепко сжал мою ладонь.

В окошко стукнули, это был Ромеш.

– Пошли, – скомандовал он, и мы направились к борделю.

– Ты можешь сделать тест ДНК и узнать, точно ли она твоя сестра, – сказал Раза, когда мы шли по темным коридорам.

– Мне все равно.

– Но иначе ты никогда не узнаешь…

– Мне это и не нужно… Когда я прочла папино письмо – последнее его письмо ко мне, – я поняла, что это неважно. Они с дядей Анупамом зациклились на том, чья же она дочь, и забыли, что она в первую очередь была ребенком. И я не хочу совершать той же ошибки. Бывают узы сильнее кровных.

– Так что ты скажешь ей, когда найдешь ее?

– Что она моя сестра. И всегда ею была.

И я знала, что час настал, что это эпицентр, вокруг которого много лет закручивался ураган моей жизни. Я так ждала этой минуты – минуты, когда подойду к Мукте и заберу ее домой.

Глава 31

Мукта

Началась суматоха – из-за двери доносились шарканье ног и приглушенные голоса. Мужчине, который был у меня в тот момент, не потребовалось ничего объяснять – он и так прекрасно понял, что происходит. Вскочив, он быстро натянул брюки. В тусклом свете лампы я заметила в его глазах стыд. Схватив остальную одежду, он прижал ее к голой груди и, держа в другой руке ботинки, выскочил в коридор.

– Ты чего сидишь? Прячемся! – удивилась одна из девушек, заглянув ко мне в комнату.

Я покачала головой и печально улыбнулась.

Она поняла, что я задумала, и уговаривать меня не стала, а развернулась и скрылась на лестнице. Я встала, плотнее запахнула блузку, одернула юбку и затянула завязки, а потом села в ожидании полицейских. Теперь такие облавы были обычным делом. Каждый раз, врываясь в бордель, полицейские, словно только что узнав о нашем существовании, стараются нас выманить. Но они никого не находят. Мы отлично умеем прятаться в укромных закутках, проникаем в самые незаметные трещины. Время от времени, когда полицейские все-таки кого-то хватают, то загоняют в фургоны и держат одну ночь взаперти, а на следующий день, заставив владельцев борделей раскошелиться, позволяют нам вернуться к работе.

Задержанных проституток выпускают, только если владелец борделя согласен внести за них залог, – по сравнению с выручкой, которую мы им делаем, это совсем немного. Однако залог прибавляется к нашему долгу, поэтому надежнее затаиться и переждать в каком-нибудь тайном убежище. Я неоднократно это проделывала, идя на все, чтобы меня не схватили во время облав.

Но на этот раз я решила дождаться полицию, чтобы узнать что-нибудь о моей дочке. Во мне крепла какая-то удивительная сила. Я устала, и пусть меня изобьют, пусть лишат пищи и воды или даже убьют – мне было все равно. Уже давно я держала язык за зубами, но сейчас мне хотелось знать, где моя Аша. Я привела ее в этот отвратительный мир и должна сделать ради нее хоть самую малость.

Я поднялась и выглянула в окно. Привычная суета снаружи стихла, жизнь замерла. Некоторые лавочники опустили ставни, другие оставили наполовину открытыми и поспешили спрятаться, пока полиция не добралась до них. Слонявшиеся по улице мужчины сбежали, словно боясь еще больше подмочить свою репутацию. Женщины, обычно заманивающие таких мужчин в бордель, уже сидели в полицейском фургоне, с мольбой глядя сквозь решетку наружу и уповая на чью-нибудь помощь.

– С тобой все в порядке?

Я обернулась. Голос был женский, ласковый и спокойный, но я никого не увидела. Я-то ждала полицейских – ждала, когда меня схватят за шею, вытолкают на улицу и затащат в фургон.

– С тобой все в порядке? – снова спросила она.

Одинокая лампочка потухла, и мы оказались в темноте. Женщина зажгла фонарик, но светила в пол. Ее силуэт двинулся ко мне. За ее спиной появился мужчина.

– Меня зовут Ромеш. Мы здесь, чтобы тебе помочь, – сказал он. Их лиц я разглядеть не могла.

– Ладно… хорошо, – послушно согласилась я.

– Мы заберем тебя отсюда, – сказала женщина, и я направилась за ними.

Я вдруг осознала, что за всю свою жизнь никогда не задавалась вопросом, куда меня ведут. Как и сейчас не спросила. Светлый кружок от фонарика на полу напомнил мне о светлячках, в детстве выводивших меня из леса. Кружок полз по ступенькам проржавевшей за годы лестницы, выхватывая из темноты засохшие струпья потрескавшейся краски. Затем мы прошли по вечно темным коридорам. Женщина подвела меня к двери, и желудок вдруг сжался в комок – мне показалось, будто я оставляю позади все, оставляю жизнь, которой жила столько лет.

Дверь открылась, и лучи дюжины фонариков, рассеяв темноту вокруг, ослепили нас.

– Погасите фонарики! – крикнули откуда-то издали.

Один за другим фонарики погасли, и я поняла, что сегодня полнолуние. Облака расступились, и луна светила прямо на меня. Я опустила глаза. Открытое пространство вокруг, внезапный прохладный ветерок, дующий мне в лицо, – все это настолько ошеломило меня, что дыхание перехватило. Я развернулась и рванулась было назад, но женщина держала меня за руку.

– Ты не понимаешь – мне надо вернуться, – сказала я ей, – я… я не могу…

– Не бойся, мы о тебе позаботимся, – прошептала она, положив руки мне на плечи. Мои слезы, похожие на утреннюю росу, капали ей на руки.

У нее была такая ласковая улыбка. Кого же она мне напоминала?

– Пойдем, – сказала женщина.

Сросшиеся брови, круглое лицо, а говоря, она будто буравила меня глазами. Она была похожа на… мемсагиб… на Тару. Вот только откуда бы той тут взяться? Я отбросила эту мысль, сказав себе, что происходящее совсем сбило меня с толку и я утратила способность мыслить трезво. Женщина оглянулась, и я вдруг поняла, что неотрывно смотрю на нее. Я отвела взгляд. А когда вновь посмотрела, в глазах у нее блестели слезы.

– Мукта? – прошептала она.

Этим именем меня уже очень давно никто не называл. Я смотрела на ее лицо и ждала, что она скажет еще что-нибудь. Своего имени она не назвала. Да и не требовалось. Я его знала. Я знала, но слова покинули меня. Я всхлипнула, а она улыбнулась сквозь слезы и обхватила меня руками. Я словно перенеслась в прошлое, когда ее прикосновения и ее доброта излечили мою боль.

– Я так долго тебя искала!

Вокруг все стихло, окружающие не сводили с нас глаз. Потом я высвободилась из ее объятий.

– Мне нужно возвращаться. Я не могу пойти с тобой. – Голос задрожал, и я всхлипнула. – У них моя дочь. Я должна ее найти.

– Знаю, – прошептала она, заправив мне за ухо прядь волос. – Аша у меня.

Я думала, что ослышалась.

– Аша… Мне нужно ее найти, – повторила я.

– Мукта, мы ее нашли. – Она сжала мне плечи и взглянула прямо в глаза. – Она у меня!

Я смотрела на нее и знала, что это правда. Перед глазами все поплыло, я словно была не в состоянии вместить столько счастья. Будто бы счастье было не для меня. Я опустилась на колени, а она присела рядом.

Мне столько вопросов хотелось задать, столько ответов услышать, но вместо этого я лишь изумленно глазела на нее. Чтобы заслужить это, я, наверное, совершила что-то очень хорошее.

– Мукта, Мукта! – Тара встряхнула меня. – Пора идти. Ты же хочешь снова увидеть Ашу?

– Да, да! Как она? Хорошо ест? Перед тем как они забрали ее у меня, она отказывалась от еды…

– Да, не волнуйся. Мы отвезем тебя к ней. – Она улыбнулась и снова обняла меня.

Казалось, до Мумбаи мы летели целую вечность. Тара всю дорогу болтала о Разе, бывшем уличном бандите, который как-то давно поймал ее на улице и задал трепку – и о том, как он помогал ей меня искать. Тара сказала, что из-за работы ему пришлось остаться в Калькутте. Я спросила, вспоминает ли меня Аша.

– Постоянно вспоминает! То и дело!

Я так долго ждала встречи с дочкой, что сейчас меня не пугали даже проплывающие мимо облака. И у меня совершенно выскочило из головы, что я всегда мечтала полетать на самолете. С тех самых пор, как Арун-сагиб рассказывал о своих путешествиях, мне тоже хотелось взлететь повыше над землей. Но сейчас все это не производило на меня никакого впечатления. От аэропорта до дома было недалеко, однако я совершенно извелась – мне не терпелось увидеть Ашу, и я боялась, что на ее долю выпали ужасные испытания.

Квартира совсем не изменилась. В коридорах здесь до сих пор звучало эхо песен, которые мы когда-то пели, и я вновь почувствовала себя десятилетней девочкой. Сколько же воды утекло с тех времен! В углах этого дома прятались отголоски нашего смеха, на кухне в нос ударил запах прошлого, а дерево за окном призналось, что совсем заждалось меня. Я посмотрела на Тару – та остановилась в дверях, с интересом наблюдая за мной.

– Долго? – спросила я.

– Что?

– Долго ты меня разыскивала?

– Три года.

– Выходит, ты не замужем? – удивилась я.

Она покачала головой и улыбнулась.