Амита Траси – Небо цвета надежды (страница 57)
– Несколько лет назад мне сказал об этом доктор в больнице. А одна женщина из соцслужбы доставала мне лекарства.
– Сейчас появилось очень много подделок. Вы помните, как называлось то лекаство, которое вы принимали? – поинтересовался он.
Я покачала головой:
– Они не говорили. Мне просто давали таблетки, а я их принимала.
– Буду с вами откровенен, против ВИЧ-инфекции лекарства не существует. Однако определенные препараты позволяют продлить жизнь и улучшить самочувствие. Пока болезнь не прогрессирует, однако вынужден вас предупредить – она может развиваться. Конечная стадия инфекции называется СПИД, и в этом случае… – Врач не договорил, и я почувствовала, что этими невысказанными словами он вынес мне приговор.
– Так что происходит, если заболеваешь СПИДом? – спросила я, переводя взгляд с доктора на Тару, опустившуюся рядом со мной на колени.
– Не волнуйся, – прошептала мне Тара, – мы все сделаем, чтобы остановить болезнь. Правда, доктор?
Врач неохотно кивнул, после чего выписал рецепт и выдал мне инструкцию, в которой рассказывалось, как мне следует вести себя. Из больницы мы с Тарой вышли молча, словно наше упрямое молчание было залогом лучших времен.
Глава 32
Мукта
После того как доктор сообщил о моей болезни, прошло три месяца. Меня мучили мигрени и приступы кашля, отчего Тара вскакивала посреди ночи и бросалась ко мне. Каждый раз я заверяла ее, что все в порядке, и убеждала вернуться в постель. Самочувствие мое и правда улучшилось. Лихорадки больше не было, и нос не закладывало, но нас неотступно терзал страх – в любой момент я могла заболеть СПИДом и умереть. Мечта в такие минуты казалась фантазией, нежной бабочкой, которая вспархивает и улетает, едва к ней притрагиваешься. Временами я просыпалась заполночь и смотрела на спящую у меня под боком Ашу. Я гладила ее по голове, проводила пальцем по носу и глазам, надеясь навсегда сохранить воспоминания об этом. При хорошем раскладе я еще могла увидеть, как она вырастет, пойдет в школу, найдет достойную работу, выйдет замуж и родит детей. Я мечтала о том, как, сидя в свадебном
– Давай сходим вот к этому врачу, – Тара сунула мне очередной буклет, – это настоящее светило, он…
– Хватит с меня докторов, ну пожалуйста! – заупрямилась я. Тара удивленно посмотрела на меня. – За последние три месяца мы столько врачей обошли, столько в очередях просидели – и все ради того, чтобы они повторили то же, что сказал первый. Ведь вчерашний доктор говорил, что мое состояние стабилизировалось и я смогу прожить еще много лет. Может, я еще увижу, как вырастет Аша. А большего мне и не надо. Зачем надеяться на что-то еще?..
Тара отшвырнула буклет и, как рассерженный ребенок, выскочила из квартиры, так что слова мои повисли в воздухе. Я весь день ее ждала, но вернулась Тара лишь поздно вечером. Я как раз готовила ей постель и заметила ее, когда она стояла на пороге спальни. Я разглаживала складки на простыне и ждала, когда Тара заговорит.
– Сколько раз я тебе говорила – не надо этого делать. Не взваливай на себя все эти заботы, как раньше. Ты готовишь, прибираешься, таскаешь сумки с овощами. Тебе это вредно! – она скрестила руки на груди.
– Нет-нет, еще как полезно, – улыбнулась я. – Что бы ты там ни говорила, Тара, я из плохой семьи и живу здесь незаслуженно. Но твой папа привел меня в этот дом, и моя помощь – это самое меньшее, чем я могу отплатить. – Я выпрямилась и, глядя на Тару, принялась складывать покрывало.
Ее взгляд был мрачным, она словно не решалась признаться мне в чем-то.
– Мне надо рассказать тебе кое-что.
Я молча смотрела на нее.
– Папа – он родом из той же деревни, что и ты. Я недавно туда ездила. И выяснилось… – ее глаза испугали меня, – выяснилось, что он сын заминдара.
Губы у меня задрожали, и перед глазами замелькали воспоминания того вечера, когда мы с аммой сидели под баньяном. А потом наступило утро, и я бежала за машиной, в которой сидел мой отец.
– Что ж, рассказывать так рассказывать. – Она сильнее сжала руки. – Он… у него был роман с твоей мамой. И есть вероятность, что… что… – Замолчав, она сглотнула и продолжала: – Что ты моя единокровная сестра. – Ее голос перешел в хрип.
Прикрыв глаза, я чувствовала, как ее слова обжигают мне горло, ладони у меня вспотели, и я прижала к себе покрывало. На миг мне показалось, что все звуки умерли. Я ничего не слышала, даже собственных мыслей, лишь неровное дыхание, разбивающееся об удары сердца. Она не сводила с меня полных тревоги глаз, словно отведи она взгляд – и я рассыплюсь.
– Ты… ты уверена? – спросила я. Слова прозвучали так опасливо, будто боялись сами себя.
Она едва заметно пожала плечами, и теперь ее глаза смотрели виновато и беспомощно.
– Папа точно не знал, так ли это… Но я… мы с тобой можем это выяснить – если хочешь, можно сделать анализ ДНК, но…
– Но что?
– Разве это важно? Ты ведь все равно моя сестра и всегда ею была.
Я посмотрела ей в глаза, потом опустила голову и разжала пальцы. Покрывало упало на пол, а я перешагнула через него и закрылась в кладовке. Наскакивая одна на другую, в голове мельтешили мысли. Ночь была тихой и безоблачной, и звезды словно стремились утешить меня. Но сейчас даже они не приносили мне радости. Перед глазами стояло преисполненное ожиданий лицо аммы. Сколько же лет она ждала его? Я вспоминала, как иду по деревне, надеясь, что однажды папа приедет и заставит замолчать тех, кто нападал на нас. Возможно, сагиб и правда был моим отцом. Иначе зачем ему было привозить в город такую, как я? И почему он обходился со мной с такой теплотой? Я воскресила воспоминания, в которых отца заменяла зыбкая, размытая фигура, и представила на ее месте папу Тары. И я отчетливо разглядела: это он, чуть замешкавшись, уселся в машину и торопливо оглянулся, будто жалея, что покидает меня. Впрочем, настоящее это воспоминание или плод моего воображения, я не знала. Однако я вновь задавалась забытым на много лет вопросом: мог ли он изменить мою участь, подарить мне лучшую жизнь? Признай он меня своей дочерью – и я пошла бы в школу, научилась читать и писать, как другие дети. Может, тогда я повстречала бы настоящую любовь? И эта смертельная болезнь наверняка обошла бы меня стороной. Голова гудела от мыслей, по щекам катились слезы боли и злости. Я опустилась на пол и, прежде чем меня накрыло сном, успела подумать, что ждала от этой жизни слишком многого.
Я открыла глаза и окунулась в тепло утреннего солнца. Рядом со мной крепко спала Тара. Я смотрела на бьющий в окно солнечный свет и раздумывала о том, как ночь вынашивает в своей темной утробе день, чтобы затем явить его миру. Наверное, мучившая меня боль мешала мне увидеть все таким, каким оно было. Я наблюдала за Тарой, и она тоже открыла глаза, потянулась и внимательно посмотрела на меня, словно ожидая моего решения.
– Я ждала всю жизнь… ждала, что какой-то мужчина признает меня своей дочерью. Мне так хотелось купаться в любви, в отцовской любви! Но на самом деле сагиб, твой отец, сделал для меня больше, чем кто бы то ни было. Он увез меня из деревни, дал мне детство, и я провела его рядом с тобой – а ведь иначе я бы никогда тебя не встретила. И после того, как меня похитили, твой отец тратил время на мои поиски.
Я перевела дыхание. Тара села и серьезно слушала меня.
– Я хочу запомнить его как моего отца, и неважно, был ли он им на самом деле. Мне хочется помнить все хорошее, что со мной случилось, и обойтись безо всяких анализов и тестов.
Тара обняла меня, и я крепко прижала ее к себе.
– Ты можешь свозить меня кое-куда?.. Есть одно место, где я всегда мечтала побывать.
Ее губы задрожали.
– Куда? В Ганипур? На родину папы?
На миг я вновь перенеслась в Ганипур, мою родную деревню, в дом с протекающей крышей, где мои надежды срослись с рассказами об отце. Я улыбнулась.
– Что? Почему ты улыбаешься? – спросила Тара, пристально вглядываясь в мое лицо.
– Нет, ничего. Просто вспомнила о деревне.
– Значит, ты хочешь съездить в другое место? Куда же?
– Амма говорила, что, когда мой отец к нам вернется, она отправится в Варанаси – искупаться в Ганге и смыть все грехи. Может, я и свои грехи там смою.
– Мукта, за тобою нет грехов. Что бы ни произошло – ты в этом не виновата.
– Пожалуйста, – прошептала я, – мне так хочется съездить туда! Ведь папа-то ко мне вернулся, верно?
Тара сглотнула слезы и закивала.
Раза помог нам подготовиться к поездке и привез билеты прямо на вокзал. О Разе я слышала только от Тары – она с таким восхищением отзывалась о нем, хотя в детстве он здорово напугал нас. Впрочем, теперь я отлично понимала причину ее восхищения.
– Ждите здесь, – скомандовала Тара. Поставив рядом со мной чемодан, она развернулась и направилась к Разе.
– Куда она? – встревоженно спросила Аша.
– Она сейчас вернется, – заверила я дочку.
Подойдя к Таре, Раза заулыбался и прошептал ей что-то, и Тара с улыбкой сказала что-то в ответ. Их глаза говорили сами за себя, а его рука коснулась ее пальцев. Именно о такой близости я всегда мечтала для нее. Намного сильнее я удивилась, когда, заметив Разу, Аша просияла и побежала к нему. Подбросив ее в воздух, Раза совсем по-отцовски спросил, понравился ли Аше подарок, который он принес ей в прошлый раз.