Амита Траси – Небо цвета надежды (страница 58)
– Они прямо сроднились, – сказала, вернувшись ко мне, Тара.
Я по-прежнему смотрела на Разу с Ашей – как раз такую картинку видела я в мечтах об отце. Раза улыбнулся мне, но ничего не сказал и вновь посмотрел на Тару.
– Ну что ж, веди себя хорошо, – наставляла Тара Ашу, – а мы скоро вернемся.
Мы сели в поезд, и я выглянула в окно, высматривая Ашу. Поезд набирал скорость, она махала мне, и я засомневалась, не зря ли мы оставили ее. Было решено, что она несколько дней поживет у Навина – так они с Роханом вдоволь наиграются, а Раза будет часто навещать ее. Аша боялась опять остаться одна, но в конце концов согласилась пожить у друзей.
– Не переживай, все с ней будет хорошо. И Раза всегда рядом, – успокоила меня Тара. Она словно прочла мои мысли. Ее глаза вспыхнули при одном упоминании его имени, и я улыбнулась.
– А ведь он тебе нравится, – поддразнила я ее.
Тара искоса взглянула на меня, и ее щеки и нос порозовели. Она пожала плечами и отмахнулась.
– Что же ты мне раньше не сказала? – не отставала я.
Она вздохнула, но, судя по всему, обрадовалась.
– Он предложил мне выйти за него замуж. Но ответа я еще не дала.
– Почему? Тебе что-то мешает? Лучше сразу расскажи ему о своих чувствах, иначе он решит, что ты собираешься обратно в Америку, – подначивала я.
Тара насупилась.
– Ты тоже этого боишься?
Немного помолчав, я спросила:
– Так ты не оставишь нас с Ашей и не вернешься в Америку?
– Нет. Я хочу работать вместе с Динешем и Саирой. Хочу помогать девушкам в приюте. Но больше всего хочу остаться с тобой и с Ашей. Я всегда буду помогать тебе, обещаю. Куда бы ни привела нас твоя болезнь, я буду рядом. Не волнуйся!
Чувства переполняли меня, и ответить я была не в силах. Тара обняла меня. Мы помолчали, глядя, как густой туман за окном поднимается вверх, следом за теплым ветром.
– А ты… – нарушила я тишину.
– Я – что?
– Ты выйдешь за него замуж?
Она рассмеялась.
– Когда-нибудь – непременно, – мягко проговорила она. Поезд медленно проезжал мимо
На вокзале Варанаси толпился народ – в этом крохотном местечке паломники и истово верующие надеялись обрести спасение, окунувшись в воды Ганга. По лабиринту улочек колесили велорикши, то и дело сигналя пешеходам. На шумной улице возле магазинчиков, где продавались цветы и предметы для пуджи, толпились паломники. Коровы и козы топтались в кучах мусора под звон храмовых колокольчиков. Вскоре улочки стали совсем узкими, мы отпустили рикшу и пошли пешком, стараясь не угодить в сточную канаву или кучу коровьего навоза и не наступить на спящую собаку.
– Фу! – Тара прижала к носу платок. – Нелегка дорога к Богу. – Она засмеялась, но мне было невесело.
– Это скорбь, – сказала я.
– Как это?
– Люди привозят в это священное место свою боль и смывают ее, но потом она испаряется вместе с водой и поднимается в воздух. Мне кажется, так пахнет скорбь. Ее запах такой тяжелый, что не выветривается.
Тара приобняла меня за плечи:
– А ты совершенно не изменилась, да?
– Я всегда старалась увидеть красоту в мелочах, в людях и природе, ведь больше я ничего не умею. И эта способность помогла мне выжить. Разве это плохо?
– Нет, – она покачала головой, – конечно, нет.
Мы немного отдохнули в гостинице и к вечеру отправились к гхатам. Повсюду на берегу этой священной реки были люди – купались, брились и стирали одежду. Мы добрались до гхата на лодке, причалили, поднялись по ступенькам и уселись, любуясь куполами близлежащих храмов. На поверхности воды покачивались украшенные бархатцами масляные светильники.
– Я должна признаться тебе… тогда… много лет назад… я совершила кое-что ужасное, – заговорила Тара. Я ждала продолжения. – Мне казалось, что у нас столько времени. Что я еще успею тебе обо всем рассказать, но… – Она осеклась.
– Если тебе сложно, не рассказывай, – предложила я.
– Нет, я должна… – Она сглотнула и посмотрела вдаль, на горизонт. – Это… это я во всем виновата. Мне хотелось, чтобы ты исчезла. После смерти ааи в голове у меня помутилось, мысли путались. Да я вообще не соображала. Я пошла к Салиму… и попросила его тебя забрать. Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? – Пытаясь скрыть слезы, она отвернулась.
Я вздохнула. У меня уже давно не осталось сомнений, что моя судьба была предопределена еще при моем рождении.
– Значит, это он меня похитил? – спросила я.
– Нет-нет… Это был…
– Тара, я не хочу этого знать. Лучше мне обо всем забыть, – перебила я. – Если это сделал не тот, кого ты подозревала, то разве можно обвинять тебя? Почему ты просишь меня о прощении? Виновато мое прошлое. Мадам все равно до меня добралась бы – она выложила за меня немало денег и не позволила бы мне ускользнуть. Ко всему прочему, я родилась в подобном месте и туда же вернулась. Я помню, что когда мне нужна была помощь, ты всегда держала меня за руку, ты показала мне мир фантазий, о котором я прежде и не слыхала, и впустила меня в свою жизнь. Ты помогала мне, подарила свою дружбу и детство, сохранившееся в воспоминаниях. У подобных мне девочек – рожденных в таких местах – этого не бывает, и я благодарна тебе. Правда.
Она недоверчиво взглянула на меня.
– Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить себя. Думаю, эту вину мне ничем не загладить. Твоя жизнь могла сложиться совершенно иначе.
– В моей жизни было множество событий, которые могли бы изменить ее ход. – В голове замелькали воспоминания. – И некоторые люди действительно были способны ее изменить, но спасать меня пришла только ты. Многие поколения женщин в нашей семье были проститутками, и если бы ты не вмешалась, не разорвала этот круг и не спасла жизнь моей Аше, то она повторила бы мою судьбу. А все эти приютские девочки и женщины, которым ты помогаешь, – разве ты не видишь, сколько делаешь добра? Поэтому не казни себя, такой я тебя видеть не желаю. – Я погладила ее по мокрой от слез щеке.
Она криво усмехнулась и вытерла рукавом слезы.
– Кое-кто все же спас тебя – аджи, моя… наша бабушка. Это она уговорила папу увезти тебя из деревни. Я ездила к ней, и она рассказала, что желала для тебя лучшей участи, – сказала Тара.
– Так вот кто это был! Та добрая женщина, которая спасла меня после гибели аммы.
– Наверное, я приглашу ее к нам в гости в Бомбей. Она будет счастлива увидеться с тобой.
Я улыбнулась и представила, что было бы со мной, не отправь меня эта добрая женщина в Бомбей вместе с сагибом. Я бы никогда не встретила Тару, не познакомилась с сагибом, не знала бы детства. Благодарность моя была безграничной.
Мы немного помолчали.
– Хочешь развеять папин прах? – предложила Тара.
– Это должна сделать ты.
Мы спустились к самой воде. Удивительно, но в моих последних воспоминаниях о человеке, в котором я всю жизнь так нуждалась, об отце, которого я искала, – в моих последних воспоминаниях о нем я вижу пепел. Тара открыла урну с прахом, ветер подхватил его и разметал по сторонам. Сколько же я ждала, когда отец погладит меня по голове! Когда он прикоснется к моей щеке! А сейчас все, что у меня осталось от него, – это пепел. Круживший в воздухе, опускавшийся на воду. Я смотрела на свет, разливающийся по этой священной реке, и передо мной словно вспыхивали картинки из моей жизни. Все оставшиеся позади дни – когда я впервые увидела Мадам, когда Сакубаи, недолго думая, продала меня, когда на глазах у меня погибла амма и когда я поняла, что моему отцу я не нужна, – все они, я знала, скоро превратятся в блеклые картинки. А вот этот миг я постараюсь сберечь: его дочь навсегда прощается с ним. В тот момент я не сомневалась, что даже если мне отпущен срок меньше обещанного врачами, то Тара позаботится об Аше. Я лишь теперь поняла, что жизнь не всегда ткет свое полотно так, как хочется нам. Порой узор выходит совсем иным, нежели тот, что мы задумывали вначале, и сейчас мне достаточно было просто смотреть на то, что я оставляла позади.
Солнце садилось, и небо словно пылало. Амма была права. Небо над такими, как я, вновь станет ясным. Я знала это. И я чувствовала вкус надежды.
– Надо дождаться, когда стемнеет, – сказала Тара, показав на небо, – тогда на небе ты снова увидишь папу. Он превратится в звезду и будет светить нам оттуда, – повторила она мои же собственные слова, в которые мне так хотелось поверить когда-то. – Ты мне не веришь, а ведь так оно и есть! – прошептала она, вспомнив, как однажды я сказала ей то же самое. – Надо только хорошенько присмотреться. Те, кого мы любим, остаются с нами навсегда.
Засмеявшись, я обняла ее за плечи и смотрела, как небо окрашивается цветом надежды.
От автора
Деревня Ганипур – место вымышленное. Насколько мне известно, на границе штатов Махараштра и Карнатака деревни с таким названием не существует. Однако в этом регионе есть другие деревни, где поддерживаются традиции девадаси, а совсем юных девочек принуждают заниматься проституцией. Традиция храмовой проституции особенно распространена среди представителей низших классов общества.
Персонажи в этом повествовании вымышлены, однако идеей романа я обязана своему знакомству с дочерью служанки, работавшей в моей семье в Мумбаи, где я родилась и выросла. С Шакунтатой – девочкой с ясными карими глазами и волосами до плеч – мы познакомились, когда ей было десять лет. Чаще всего она сидела в углу гостиной и старательно прятала взгляд. Это она отчасти вдохновила меня на создание образа Мукты.