Амита Траси – Небо цвета надежды (страница 44)

– Я сообщу вам, когда мы выберем день для облавы, – сжалился он. – Раза, ты тоже можешь поучаствовать. А сейчас, если хотите, можете посмотреть наш центр и познакомиться с девушками. Это поможет вам представить, чем именно мы тут занимаемся.

Поблагодарив Динеша и Саиру, мы с Разой прошлись по приюту. Я переходила из помещения в помещение, глядя, как девушки учатся, шьют и вяжут. Спокойные и приветливые, они улыбались мне, а я думала о Мукте – неужели ей пришлось пережить то же, что и им? И она тоже подверглась этим испытаниям? Я надеялась, что Мукте повезло и ее спасли. Когда мы уходили, скрип качелей на площадке и смех девочек пробудили у меня в душе целую вереницу воспоминаний. Мне хотелось, чтобы у Мукты, где бы она ни находилась под этим бесконечным небом, тоже нашелся повод улыбнуться.

В первой облаве участвовали дежурные полицейские, инспектора полиции, социальные работники и спасатели – они прибыли на легковых машинах и в фургонах, которые припарковали подальше от борделя.

– Нет, это плохая идея, – сказал Динеш, когда я двинулась было следом за ними по переулкам.

– Пожалуйста, – взмолилась я, – мне надо увидеть, где она живет или жила все эти годы, комнату, в которой ее держали…

– Слушай, ну что в этом такого? – вмешался Раза. – Она же не одна пойдет.

Динеш вздохнул и направился к спасателям. Сказав им что-то, он бросил несколько слов инспекторам в фургоне, после чего вернулся к нам.

– Мы пойдем по переулку, чтобы вы посмотрели на это место. Остальные медленно последуют за нами. Когда мы будем готовы, я позвоню им, – сообщил мне Динеш, – главное – не спугнуть сутенеров или владельцев борделя, иначе они упрячут девушек в контейнеры. Ну что, Тара, вы уверены, что хотите заглянуть внутрь борделя? В первый раз многим бывает сложно видеть такое… хм-м… В общем, я предупредил.

– Уверен, она хочет пойти с вами. – Раза взглянул на меня, и я кивнула.

Мы с Разой и Динешем шагали по узким темным переулкам Каматипуры, кое-где залитым желтым светом фонарей и витрин местных магазинчиков, по лужам, накапавшим из протекающих кранов, по замусоренным тротуарам. Вдоль переулков тянулись трехэтажные здания, старые и ветхие, готовые вот-вот рухнуть, а из-за развешанного на веревках белья на нас с любопытством поглядывали едва одетые женщины. Неужели Мукта сейчас среди них? Среди ярко накрашенных, полуобнаженных женщин с цветами в волосах, живущих ожиданием и надеждой?..

От тоски и отвращения сердце мое сжалось. Прежде мне не доводилось бывать в подобных местах. По улицам здесь шатались мужчины с покрасневшими глазами, а на каждом углу топтались женщины в кричащих нарядах и с густо подведенными глазами. Некоторые из них накручивали волосы на палец, заманивая прохожих. Возле магазинов курили биди одетые в сари хиджра – они смотрели на нас, стараясь развеять свою боль в клубах табачного дыма. Афиши за их спинами изображали совершенно иную жизнь, а песни из болливудских фильмов заглушали страдания местных обитателей. Дети испражнялись прямо на улицах, неподалеку от нежащихся в ванне мужчин на красочных афишах. Совсем рядом какой-то человек склонился над мусорным контейнером, бормоча что-то себе под нос. Смрад становился невыносимым.

– Ждите здесь, – прошептал Динеш, – спасатели идут следом, а вскоре подоспеют и полицейские. Я им уже позвонил.

Мы стояли на углу и ждали. Как только полицейские сирены завыли громче, все вокруг засуетились. Лавочники торопливо опускали металлические ставни в магазинчиках, а прохожие побежали кто куда, бросая на тротуар бутылки, чтобы полицейским было сложнее догнать их. Нам с Разой велели залезть в джип Динеша и ждать, пока не уляжется суматоха. Всего за пару секунд полицейские успели вломиться в несколько обшарпанных домов и теперь выводили оттуда девушек и сажали по фургонам.

– Мы зайдем внутрь – надо проверить, не спрятали ли они кого. А вам, наверное, лучше посидеть тут, – сказал Динеш. – Мои ребята специально обучены спасать женщин и детей.

– Я должна туда пойти! – С этими словами я вылезла из машины. Раза последовал за мной.

В борделе оказалось почти совсем темно. Из крошечных непроветренных клетушек пахло потом, пол в коридоре был скользким, а из-за прохудившихся водопроводных труб в воздухе висела влага. В углу, над голыми стенами, висели редкие лампочки, а двухъярусные кровати сделали бы честь любой тюрьме. Дольше я не выдержала – развернулась и бросилась прочь. Лишь возле машины, прижав к груди руки и пытаясь вдохнуть, я заметила рядом Разу.

– Ты как, в порядке? – спросил он, и я кивнула.

От Разы веяло спокойствием. Заметив, что подошел чересчур близко, он отступил назад, вытащил из кармана сигарету и закурил.

– Они скоро закончат. – Он улыбнулся, стараясь выпускать дым так, чтобы не попасть на меня.

– Зачем тебе все это? – спросила я.

– Что именно?

– Мне больше никто не помогает. Тогда зачем это тебе?

– Затем, Тара, что, возможно, я тебя понимаю. Я знаю, каково это – остаться в полном одиночестве. И когда мы чувствуем себя одиноко, нам непременно нужен кто-то рядом. – Он стряхнул пепел.

Я отвела взгляд, не зная, что сказать. Сумятица вокруг унялась, улица опустела, и все затихло. Собаки деловито копались в мусоре, а посреди дороги мирно лежали коровы. Женщины в полицейском фургоне тихо переговаривались. Я всмотрелась в их лица, надеясь разглядеть за толстым слоем косметики знакомые черты и узнать родные зеленые глаза. Но я видела лишь настороженность, преграждавшую дорогу улыбке. Из-за страдальческого взгляда они были похожи одновременно и на взрослых, и на детей, потерянных и не знающих, кто они.

– Пора ехать, – предложила Саира, и Раза завел машину.

Мы приехали в реабилитационный центр и дождались там Динеша с девушками. Я видела, как волонтеры помогали им вылезти из машины. Динеш подошел к нам.

– Сегодня арестовали сорок три проститутки, и двенадцать из них захотели остаться с нами, – сказал он Саире.

– Как это? Только двенадцать? – удивилась я. – Возвращаются? Неужели кто-то хочет вернуться в такое место?

– Некоторые остаются, другие возвращаются, – ответил Раза.

Не глядя на него, я ждала, что скажет Динеш.

– Не все попадают туда против своей воли, – объяснил Динеш, – мы спасаем только тех, кого к проституции принуждают. Однако некоторых девушек угрозами заставляют остаться. Одни боятся, что их родителей в деревне убьют. Другие просто не подозревают о существовании иной жизни, и сколько бы мы их ни убеждали, они нам не верят. Они давно утратили способность верить людям.

– Вот как? – Я все еще смотрела на него, словно не получив ответа на вопрос.

Он отвел взгляд.

– Нет, никто из них по описанию не похож на Мукту.

– Я вам не верю, – Я вскочила и направилась в комнату, где сидели девушки.

– Подожди! – крикнул Раза. – Динеш и Саира занимаются этим уже много лет, не мешай им!

– Не лезь! – огрызнулась я и зашла в комнату к девушкам.

Динеш и Саира последовали за мной.

– Кто-нибудь знает эту девушку? – Я вытащила фотографию, на которой мы с Муктой стояли перед Азиатской библиотекой.

Девушки, сидевшие ближе ко мне, покачали головами, а другие лишь с тревогой смотрели на снимок, которым я размахивала перед ними. Я сложила снимок вдвое, чтобы моего лица на нем видно не было, но ни одна из них Мукту не узнала. Раза, Динеш и Саира остановились на пороге, и я замерла, окруженная тихими женщинами, чувствуя, как ко мне подступает тоска.

– Нельзя терять надежду, – проговорил наконец Динеш и вывел меня из комнаты. – Мы провели облаву всего лишь в нескольких борделях, а их там намного больше. Чтобы отыскать девушку, похищенную столько лет назад, понадобится много времени. Наберись терпения.

Глава 25

Мукта

В тот день в борделе было тихо. Это был первый день фестиваля Дивали[64], и мужчины, похоже, праздновали его дома, с семьей. Из окна я видела, как в небе расцветали фейерверки, которые потом улетали за горизонт, туда, где их, возможно, видела и Тара. Когда бы я ни разглядывала разноцветье в небе, я всегда думала о Таре, размышляла о том, где она сейчас и смотрит ли в небо, как когда-то. Я решила, что когда ребенок родится и ее отдадут мне (в том, что это будет девочка, я не сомневалась), то я дам ей имя Аша. Это знак, понять который способна только Тара, потому что он связан с нашими общими воспоминаниями.

Тогда мы с Тарой были подростками и готовились праздновать Дивали – первый его день, как и сегодня. В воздухе звенел смех. На двери квартиры я нарисовала ранголи, зажгла масляные светильники и украсила их глиняные бока орнаментом. В то утро мы с Тарой понесли блюдо сладостей одной из подруг мамы Тары, живущей через дорогу. Все вокруг утопало в огнях, здания пестрели рисунками и украшениями, прохожие махали друг дружке рукой и говорили: «Счастливого Дивали!»

По дороге мы заметили небольшую группу зевак и из любопытства протолкались вперед. Увиденное было похоже на куклу – хрупкая и миниатюрная, она лежала на земле, замотанная в белую тряпицу. На холмике грязи на обочине виднелись следы собачьих лап – это собака раскопала сверток, вытащила его зубами и разорвала ткань, так что показалось лицо. Тут стоял смрад, и я решила, что это тянет со стройки неподалеку. Уходя, рабочие бросили там остатки еды, да вдобавок еще и туалеты не закрывались.