Амита Траси – Небо цвета надежды (страница 46)

– Как ты ее назовешь? – спросила повитуха, вырвав меня из плена воспоминаний.

– Аша, – ответила я. Надежда моей жизни. Моя единственная надежда.

Глава 26

Тара

Конечно, мне не следовало приходить сюда. Это было опасно. Да, идея была неудачная. Однако, несмотря на все мои страхи, я стояла посреди оживленной улицы, на границе района Каматипура. В вечерней сутолоке сигналили машины и автобусы, лавочники с тележками расхваливали свою еду, мимо меня пробегали пешеходы. Я отошла в сторону, в небольшой переулок между двумя зданиями. Если пройти по нему дальше, то попадешь в лабиринт улочек, который носит название Каматипура. Это опасный и жутковатый район, полный сутенеров и наркоманов. Динеш неоднократно предупреждал, чтобы я не совалась сюда в одиночку. Но с момента моего возвращения в Индию прошло уже больше двух лет, полтора года я участвовала в облавах и устала ждать, когда мне сообщат о следующей, устала от надежды, просыпавшейся во мне, когда женщин выводили из борделей, но сильнее всего устала от разочарования, не находя среди них Мукты.

Если Мукта и впрямь здесь жила, значит, во время облав она пряталась. Я надеялась, что если приду одна, без соцработников или полицейских, и не стану поднимать обычного шума, то, возможно, есть крошечный шанс, что Мукта увидит и узнает меня, – и тогда ей не надо будет больше прятаться. Может быть, план этот был глупым и наивным, однако я решила рискнуть.

Небо надо мной прорезали оранжевые лучи заката, один за другим начали открываться табачные ларьки. Совсем юные девочки – некоторым было не больше десяти лет – прихорашивались в ожидании ночи. Одна из них, лет двенадцати, в красном платье и с намазанными красной помадой губами, похоже, заметила меня и зашагала ко мне. Когда девочка подошла ближе, я поняла, что смотрит она не на меня, а на ждавшего ее чуть поодаль сутенера в грязной белой футболке и мятых джинсах. Его спутанные волосы падали на плечи. Он поглядывал по сторонам, но я спряталась за угол, и он меня не заметил. Капли пота стекали по вискам и шее. А вдруг все-таки заметил? Я постаралась взять себя в руки. В любой момент я могла без оглядки убежать отсюда на оживленную улицу. Там было мое спасение.

Я выглянула из-за угла. Вытащив из кармана несколько купюр, девочка протянула их сутенеру, который, не удостоив девочку даже взглядом, молча пересчитал их, после чего она развернулась и направилась обратно, на пятачок под темным фонарем. За последние полтора года во время облав я вдоль и поперек исколесила эти переулки с командой Динеша и Саиры. Я смотрела в глаза сутенеров и владельцев борделей, я неплохо изучила район и пути отступления. Вот только что, если спастись не получится? Никто не знал, где я. Ни Разе, ни Динешу я не сказала, иначе они отговорили бы меня.

Я пряталась в переулке, понимая, что должна что-то предпринять. Если уж у меня хватило смелости подстроить похищение Мукты, то, безусловно, я должна и вызволить ее. Отбросив страхи, я двинулась вперед. Сутенер пересчитывал деньги и даже не посмотрел на меня, когда я прошла мимо. Музыка звучала во всю мощь, дети, смеясь, играли в догонялки, бегая вокруг сидящих на верандах женщин, которые стряпали на открытой печи ужин. Из нее валил густой дым, и запах его смешивался с запахом крепкого ликера и ползущим от мусорных куч смрадом. Когда я проходила мимо, женщины замолкали и смотрели мне вслед. Сутенеры были где-то рядом, прятались за углами. Я хотела лишь пройтись по переулкам, чтобы Мукта заметила меня и узнала. Разговаривать ни с кем не требовалось – мне только и нужно было, что опустить голову и прогуляться по окрестностям. Так я думала. А потом увидела женщину, которую мое присутствие, похоже, ничуть не смущало. Одну руку она уперла в бедро, а в другой держала сигарету. Она взглянула на меня, но тут же отвела глаза. В ее взгляде мне почудилась мольба о помощи, и я направилась к ней.

– Я из благотворительной организации, – не успев опомниться, проговорила я.

– И гуляешь тут в одиночку, – усмехнулась женщина, выпустив мне в лицо колечки дыма. – Меня зовут Сильвия, – представилась она, – а это Конфетка, моя подружка.

Конфетка поднималась по лестнице вместе с каким-то мужчиной – она смеялась и шептала что-то ему на ухо. Взгляд ее зеленых глаз на секунду остановился на мне, а затем она вновь зашепталась со своим спутником.

– И о чем же ты хочешь узнать? Вижу, ты журналистка, – сказала Сильвия, – статью пишешь? О нашей жизни, да? Сюда много таких приходит, но бесплатно я и пальцем не пошевелю.

– Нет, я не журналистка. Но если хочешь, я могу тебе помочь.

Она рассмеялась:

– Нам многие говорят, что могут помочь. Но на самом деле никто не может. Глупо думать, будто можешь больше других.

– Я и правда могу помочь. Но я ищу одну девочку… женщину… она…

– По-моему, тебе лучше уйти, – перебила меня Сильвия, испуганно глядя куда-то поверх моего плеча.

– Нет… но я разыскиваю эту…

– Чего тебе надо? – прогремел сзади мужской голос. Я оглянулась. – Ты кто такая? – спросил мужчина. Рядом с ним стояли двое громил.

– Я из благотворительной организации… – забормотала я.

– Вали-ка отсюда. Мы тут таких не любим, – он смерил меня взглядом. Белки его глаз были в красных прожилках, а изо рта разило спиртным.

– Послушайте, я ничего плохого никому не желаю. Я просто проходила мимо. И к тому же я работаю в благотворительной организации, – продолжала врать я.

– Мы не терпим, чтобы посторонние совали нос в наши дела. – Его голос зазвучал громче. Он подал знак двум мальчишкам, игравшим посреди улицы в крикет. В качестве ворот они приспособили два мусорных бака. Один из мальчишек направился к нам, волоча за собой биту. Мужчина выхватил биту у него из рук и махнул у меня над головой.

– Ладно, я… ухожу. – Сердце у меня колотилось так громко, что я почти слышала его удары.

– Так чего тебе надо? Скажи-ка еще раз, – приказал незнакомец.

Ноги вдруг затряслись, готовые подкоситься. Голова кружилась.

Я с опаской отступила, он резко метнулся ко мне, но я увернулась и бросилась прочь, вот только через несколько метров поняла, что падаю. Колени врезались во что-то твердое, из разбитого о камни подбородка текла кровь. Впереди, совсем близко, шумела улица. Без лишних раздумий я вскочила и не оглядываясь рванулась вперед. За спиной раздался смех, а я бежала, оставляя позади автомобили и фургоны и расталкивая пешеходов.

Похоже, благодаря приливу какой-то сверхъестественной силы бежала я довольно долго, а потом услышала свое имя – кто-то несколько раз окликнул меня. По дороге рядом со мной ехала машина.

– Тара! – позвали меня оттуда.

Я сбавила ход. Машина тоже поехала медленнее.

– Что случилось? – спросил водитель, перегнувшись через пассажирское сиденье.

Я пригляделась. Это был Раза.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Я была в… – Я огляделась.

Каматипура осталась далеко позади. Как же я умудрилась столько пробежать? Прохожие с любопытством поглядывали на меня, а некоторые даже останавливались.

– Залезай. – Раза открыл дверцу.

Когда я забралась внутрь, руки у меня тряслись и мне с трудом удалось закрыть дверцу. Холодная, вымокшая от пота одежда липла к коже. Вопросов Раза не задавал, и мы молча доехали до моего дома. И лишь когда он притормозил возле ворот, по щекам у меня потекли слезы.

– Не надо было ходить туда одной, – мягко проговорил Раза, сжав мои руки.

Я плакала, а Раза тихо сидел рядом.

– Давай-ка поднимемся в квартиру. Надо обработать раны.

Я потрогала подбородок – с него капала кровь. Нижняя челюсть болела. Взглянув в зеркальце заднего вида, я обнаружила, что губа распухла и стала вдвое больше обычного.

– Если хочешь, можем пойти в полицию – напишем заявление.

– Зачем? Я же просто упала…

– Они тебе угрожали?

– Да какая разница, все равно заявление подавать я не стану. Хватит с меня. – Я вышла из машины и быстро направилась наверх, в папину квартиру. Раза шел следом.

Я сидела на ковре в гостиной, в доме моего детства, где мы с Муктой когда-то играли в классики, и обрабатывала ранки антисептиком.

– Давай я сделаю чаю? – предложил Раза, когда я пошла переодеться.

В спальне я улеглась на кровать и уставилась на вентилятор под потолком. Здесь я лежала в ту ночь, когда похитили Мукту. Ужас, который я пережила сегодня, – был ли он хоть немного подобен тому, который ощущала она? А человек, разрушивший чью-то жизнь, – достоин ли он сам жить?

Я включила компьютер и села за стол. На экране появились фотографии: Элиза с младенцем на руках, снова ее малыш, уже с широкой улыбкой, в рождественском колпачке. Я почти слышала его лепет и ощущала счастье, которым лучилась Элиза, держа на руках их с Питером первенца. Мне нравилось разглядывать эти снимки – они были моим единственным отдохновением от той действительности, которую я видела во время облав, единственным знаком, что где-то в далеком уголке мира еще существуют счастливые улыбки и невинность. И сегодня при взгляде на них мне тоже стало легче.

Странно, что я вообще так распереживалась после всего, что успела увидеть за последние два года. Я помогала не только Разе, но и Саире с Динешем. Некоторых вызволенных из борделей девушек я учила английскому, время от времени оставаясь с ними на ночь. Они просыпались от кошмаров и плакали, а я утешала их. Я подумала о девушках и девочках – некоторым из них было всего десять лет, – чье прошлое будет навсегда омрачено жестокостью, но которые при этом научились выживать. У них я переняла важный урок: да, жизнь бьет тебя, но при этом заставляет двигаться вперед. Их стойкость придавала мне сил, и я надеялась, что если выжили они, то, возможно, и Мукта жива.