Амита Траси – Небо цвета надежды (страница 38)

А сейчас я сама продумывала план побега. Разглядывая себя в зеркало, я видела в глазах храбрость, подобную той, что заметила во взгляде Жасмин перед тем, как девушку убили. В голове звучали ее последние слова: «Иногда лучше один раз набраться храбрости, чем всю жизнь прожить трусом и рабом». В тот момент я поняла, что люблю. Любовь избавляет тебя от страха, не позволяет утонуть, лишает всякой осмотрительности. Я впервые в жизни не боялась умереть.

С Мадам Сандживу удалось договориться.

– Мне хотелось бы сводить ее на ярмарку в пятницу, – сказал он.

Я смотрела на них с лестницы, и Санджив казался мне удивительно храбрым. Мадам сунула в рот паан и принялась тщательно разжевывать его, в упор глядя на Санджива.

– Санджив-бабу[59], – проговорила она наконец, – твой отец богатый человек, и лишь поэтому я разрешаю тебе здесь бывать. Я знаю, даже если ты сам не заплатишь, то он не поскупится и постарается сберечь твое доброе имя. Сын уважаемого бизнесмена – и в такой грязной дыре. Страшно представить, какие слухи поползут! А ты хочешь с Муктой на людях показаться. Нет, это уж слишком.

– Почему? Я же прошу отпустить ее всего на одну ночь. А на следующее утро приведу обратно. Вы ведь знаете – плачу я всегда заранее. Если хотите, могу заплатить вдвое. – В голосе Санджива послышалось отчаяние.

Мадам испытующе посмотрела на него, и я решила было, что теперь Сандживу не избежать неприятностей. Но, к моему удивлению, она кивнула и сказала, что отправит с нами двух охранников. Когда Санджив ушел, Мадам пришла ко мне в комнату и, обхватив мое лицо своими грубыми ладонями, проговорила:

– Чтоб ты знала – я тебе доверяю. Ты, в отличие от других девочек, не дерешься. К тому же ты работаешь на меня уже несколько лет. И ты помнишь, что тебя ждет, если попытаешься выкинуть какую-нибудь глупость.

Она говорила, а я представляла, как мы с Сандживом заживем, представляла наш дом и наших детей. Какой-то тихий голос предостерегал меня, нашептывая, что доверять Сандживу не стоит, что он такой же, как и все остальные мужчины. «Очарование любви – обман. Пройдет время, и оно испарится», – говорила мне Сильвия. Но я не слушала.

Любовь, которую я так отчаянно ждала, нашла меня – в этом я не сомневалась.

– Ты слышишь меня? – раздался совсем рядом окрик Мадам.

Я кивнула. Конечно же, я ничего не слышала.

Мы распланировали все с величайшей тщательностью, продумали каждую мелочь, чтобы беспрепятственно улизнуть от охранников и сбить их со следа. А потом наступил тот вечер, похожий на песчаную бурю, из-за которой все происходящее виделось мне будто сквозь пелену. Разум мой был скован страхом.

Санджив обнял меня за плечи и проговорил:

– Если будешь бояться, они догадаются, что мы что-то затеяли.

Я мрачно кивнула, и мы вышли из борделя. За нами шагали двое охранников. На ярмарке я притворялась беззаботной, мы катались на аттракционах и смотрели на визжащих от восторга детей на карусели. Взглянув вниз с чертова колеса, я увидела охранников: те стояли в толпе родителей, высматривающих наверху своих чад. Все шло по плану. Сперва нам надо было убедить наших стражей в том, что мы наслаждаемся праздником, чтобы они расслабились и отвлеклись. И тогда мы, улучив момент, сбежим от них.

Затем мы собирались отправиться к другу Санджива и на какое-то время затаиться, там никто и не подумал бы нас разыскивать. А потом, переждав, мы доберемся до Дели. Санджив уже съехал со своей съемной квартиры, а в Дели мы решили остановиться у другого его приятеля, пока будем подыскивать себе жилье. Главное – скрыться от охраны, убеждала я Санджива, а искать меня по всей стране владельцы борделя не станут.

С чертова колеса все ощущалось каким-то нереальным – звездное небо, колесо, будто бы приближавшее нас к побегу, и внезапное ощущение силы. Оказавшись внизу, мы спрятались в толпе, так что охранники потеряли нас из виду, и двинулись к выходу.

Там мы укрылись возле одного из аттракционов. Детский смех, громкая болтовня взрослых, в воздухе висел запах фритюра и мороженого. Высматривая нас в толпе, охранники расталкивали публику и продвигались вперед. Сердце мое екнуло, меня сковал ужас.

– Бежим, – подтолкнул меня Санджив.

Но я не могла сдвинуться с места: страх не отпускал меня.

Через несколько секунд ко мне вернулась вера в нашу любовь. Я часто размышляю над тем, что случилось бы, если бы на те несколько секунд силы не покинули меня. Тогда охранники не догнали бы нас – мы скрылись бы до того, как они нас выследили. Но когда мы побежали к выходу, один из них нас заметил. Удача отвернулась от нас: такси на улице не было, поэтому нам ничего не оставалось, как спрятаться в подворотне. Возвращаться на улицу и ловить такси было опасно, так что мы молча, затаив дыхание, ждали. Преисполненная благоговения за то, на что пошел ради меня мой возлюбленный, я в последний раз посмотрела на Санджива, на его уверенное, бесстрашное лицо и покрытый капельками пота лоб.

В следующую секунду нас выволокли на улицу. Один из охранников размахнулся и ударил Санджива битой по голове. Из раны на лбу хлынула кровь.

– Нет, пожалуйста! – закричала я. – Отпустите его!

Санджив повалился на землю, а охранники принялись избивать его, пока жизнь не покинула его тело. Потом они оттащили меня прочь, но я все смотрела в его мертвые глаза – они так долго согревали меня своим теплом и вселяли надежду на лучшую жизнь. Когда охранники доволокли меня до машины и втолкнули на заднее сиденье, когда я глядела на вьющуюся позади дорогу, когда тело Санджива пропало вдали и от моего возлюбленного остались лишь воспоминания, я осознала, что, мечтая о счастье вместе с ним, обманывала себя.

– Посмотрите на эту девушку, – проговорила Мадам, как только меня выпихнули из машины, – она думала, у нее хватит храбрости сбежать.

Один из стражников схватил меня за руку и потащил вверх по лестнице. На его коричневых ботинках, заляпанных грязью из подворотни и кровью, будто была запечатлена картина смерти Санджива. Взглянув ему в глаза, я поняла, что о содеянном он уже забыл и теперь лишь хочет побыстрее дотащить меня до комнаты. Другие девушки – мои подруги, те, с кем я делилась своими мыслями, – в ужасе смотрели на меня, вцепившись в перила.

Боль пришла внезапно. Сильный удар обрушился мне на спину, я слышала, как металлический прут бьет по ребрам, удары не прекращались, и боль пробивалась сквозь мою плоть, словно корни дерева, раздвигающие почву, – настойчивые и длинные. На секунду мне показалось, что эту боль породила смерть Санджива, что боль душевная проникает в плоть, доставляя мне физические мучения. Но нет – это Мадам изливала на меня свой гнев. Я осела на пол, закрыла глаза, и меня окутала тьма.

Почти каждую ночь я проводила в той темной каморке без окон, где жила первые мои недели в борделе. Мне давали наркотики и без конца избивали, беспомощную и одурманенную. Однажды я услышала крики, шарканье и топот на лестнице. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Сильвия. Ослепленная ярким светом, я зажмурилась.

– Облава! Быстрее, бежим. Тут полиция! – Она замахала руками, поторапливая меня.

Я заковыляла к двери, но от ушибов тело ныло, и за Сильвией я не поспевала. Полицейские поймали нас с Сильвией на лестнице, ухватили под локоть и запихнули в полицейский фургон, где уже сидели другие девушки. Некоторые, самые молодые, плакали, размазывая по щекам тушь. Те, кто постарше, понимали, что это всего лишь очередная облава: полицейские, следуя формальностям, продержат нас ночь, а на следующее утро выпустят с предупреждением. Владельцы борделя неплохо платили полицейским, так что те время от времени устраивали подобные спектакли, чтобы показать, что не зря едят свой хлеб. Но сейчас все было иначе – полицейские явно пытались найти что-то. Или кого-то.

– Это все твоя глупость! – сверкая глазами от ярости, заявила мне Лина, когда мы оказались в фургоне. – Все из-за тебя! Мы же предупреждали. Но тебе приспичило замутить с этим богатеньким сынком, да еще и сбежать вместе с ним.

– Ты что же, думала, это тебе с рук сойдет? – спросила Чики.

Я взглянула на Рани, но та лишь потерянно смотрела куда-то в пустоту. В надежде услышать что-нибудь вразумительное, я перевела взгляд на Сильвию. Она со скучающим видом потерла шею.

– Отец Санджива всерьез взялся за наш бордель, – заговорила она. – Он обратился в полицию, и поэтому устроили облаву. Когда его сын исчез, он заподозрил, что это как-то связано с борделем. Вот только наши головорезы так далеко увезли его тело, что отцу теперь никогда его не отыскать.

Я в ужасе уставилась на нее, представляя, каково будет отцу, который так и не узнает, что сталось с его сыном.

– Не переживай, – Сильвия похлопала меня по спине, – еще несколько облав – и они успокоятся. В конце концов, наш бордель крышует мафия, а с ними никому неохота связываться. – Она усмехнулась.

– А мы как же? – спросила одна из девушек.

– Да, нас упекут за решетку, и мы потеряем время и деньги! И долг наш тоже вырастет. Бог весть сколько нам еще работать, чтобы все выплатить! – Другая девушка вскочила, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на меня с кулаками.

Сильвия встала между нами. Она схватила девушку за руки и толкнула обратно на сиденье.