Амита Скай – Маня и Волк (страница 9)

Хлопнув дверью и не став задерживаться, чтобы обработать поцарапанную руку, я выбежала из дома, чувствуя себя распоследней сволочью. В груди словно десятилитровое ведро появилось, переполненное и тяжелое, грозящее вот-вот пролиться, но «пограничники», как и прежде, были в горле и, стирая руки в кровь, драили шлюзы.

Вытерев влажными салфетками пылающее лицо, зажала одну из них в кулаке, поставила телефон в беззвучный режим и выехала со двора. Дорожные фонари стойкими солдатиками выстроились в ряд вдоль дороги, встречая и провожая. Пальцы сжимали руль до белых костяшек, так словно это был спасательный круг, а в животе что-то холодное и острое завязывалось в узел. Телефон снова завибрировал, но я не стала брать трубку и смотреть кто это. Лишь было настроение запульнуть гаджетом куда-нибудь в сторону.

Острая потребность на что-то переключить внимание вынудила завернуть к мерцающему множеством огней круглосуточному гипермаркету. Вкусняшки, тапки, постельное белье, игрушки, косметика, канцелярия и бытовая техника. Сознание, оцепенев работало на автопилоте, пока я бродила вдоль рядов, стеклянными глазами смотря на прилавки. Возможно, я бы так ходила до утра, если бы не вафельница по скидке. Мозг подал слабый сигнал, и я медленно очнулась. Взяла коробку, повертела в руках и сунула в тележку, в которой спустя полчаса появился еще большой мешок кошачьего корма, царапка для когтей, мука, яйца и кофе, а еще жвачка с кассы и твикс. Есть его желание отсутствовало, но у меня на него были большие надежды, он должен задавить негатив и затолкать его куда-нибудь поглубже, туда, где я его смогу не замечать.

Ну вот и дом… любимая улица и крыша, при виде нее сердце запело, но умолкло, как только я вспомнила, что собираюсь продавать дом. Ведь это рациональное решение адекватного человека, второго такого предложения может не быть. С каждым перечисленным фактом настроение падало туда, откуда его почти вытащили мысли о палочках твикс. Если бы можно было на время вылезти из тела и не чувствовать камень в груди и канатный узел в животе, я бы точно вылезла.

Открыла ворота, загнала машину. Зависла минут на десять, светя фонарями на дом и разглядывая его в поисках недостатков. Если доказать себе, что он плох, то легче будет его продать, но он был прекрасен даже в свете холодных фонарей. Маленький и уютный, совсем не страшный… Кот запрыгнул на окно и заорал, я очнулась… пора возвращаться в пока еще свой дом.

На моей территории было темно. Свету одинокого дорожного фонаря мешал забор. В планах был фонарик, чтобы освещал территорию, но теперь в этой покупке не было смысла, если я собираюсь продать дом. Закрыв ворота, открыла пассажирскую дверь, и так как лень была преобладающим качеством моей личности, решила все и сразу донести. Коробку с вафельницей, продукты, папку с документами и кошачий корм. С трудом захлопнув дверь машины, направилась к дому, попутно пытаясь нашарить в карманах ключи от дома.

Не знаю, обо что я споткнулась, возможно о собственные ноги, но летела я до самой веранды.

Глава 7

Горка покупок почти не смягчила удар, скорее наоборот. Угол коробки с вафельницей влетел в живот, но сильная боль в коленке, которой я налетела на торчащий из земли уголок кирпича, перекрыла остальные ощущения. Все вещи разлетелись по сторонам, а боль световыми вспышками мерцала внутри головы, эхом разливаясь по телу. Какое-то время ушло только на то, чтобы начать дышать ровно. Медленно приподнявшись на руках, плюхнулась на попу, оглядываясь в полной темноте и пытаясь оценить обстановку. Почти полная темнота, где телефон – непонятно, посветить было нечем. Еще и ключи, которые я, кажется, успела достать, выпали.

Пограничники не справились, причем не справились капитально. Услышав чей-то плач вперемешку со всхлипами, я испугалась, потому что не сразу поняла, что это мой, и, конечно, именно этот момент выбрал сосед, чтобы осчастливить меня своим визитом.

– Что случилось? – донесся голос Ален Делона со стороны леса. Сосед, видимо, решил снова воспользоваться плохо огороженной территорией за домом и пробирался ко мне.

Мне только этого счастья не хватало. Я резко перестала реветь, прикусив губу, попыталась как-то подняться и желательно одновременно с этим собрать все, что уронила, обратно в руки, но попытки нашарить в темноте вещи, да хотя бы телефон или ключи, не увенчались успехом. Во-первых, болела рука и за что-то цеплялась, а во-вторых, сосед с фонариком на телефоне нарисовался слишком быстро, направив на меня слепящий луч.

– Что случилось?! – спросил он.

Я сидела на земле. Вся грязная, в куче вещей, в драных штанах, все потерялось и болит, к тому же я, пока ехала от маминого дома до магазина, не заметила, как расколупала маленький прыщик на подбородке, и была просто уверена, что именно сейчас, при свете фонарика с телефона, тот, конечно же, выглядит как звезда на сцене при свете софитов, и сосед смотрит только на него. От вселенской несправедливости слезы потекли сильнее, я разозлилась еще больше и, чтобы отвлечь его от своего прыща и драной коленки, схватилась за обнаруженную благодаря появившемуся источнику света папку с документами и с писклявым взвизгом: «Я ничего не подпишу!» запустила в него папкой, но та почему-то шлёпнулась мне под ноги и я наконец обратила внимание на руку.

Не знаю, что бы я делала, если бы он не пришел. В тот вечер выяснилось, что я заблуждалась относительно своей полной адекватности. Как только я заметила торчащий из ладони уголок разбитого донышка банки, то сначала смотрела на него некоторое время, не понимая, что я вижу. Даже подумала, что осколок просто лежит в руке, попыталась тряхнуть рукой, но вскоре поняла, что этот здоровенный осколок внутри моей руки.

– У-уи-и-и! – Я попыталась сдержать себя, но паника была сильнее. – Ч-ч… чт-то?! Ч-что это?! У-уи-и-и…

Опустившись на одно колено рядом, сосед посветил на руку. Когда я получше разглядела свою пострадавшую руку и торчащий из центра плоти осколок, мне стало дурно… Ко всему прочему, непонятно, как я так умудрилась ничего не почувствовать, пока не увидела?

Сообразив, что на руку мне лучше не светить, Ален Делон убрал телефон и быстро кому-то набрал.

– Выгони машину, быстро!

Потом мне, конечно, было очень стыдно, но в тот момент осколок в ладони избавил меня от всяческого стыда, смущения, неловкости и прочих доставляющих неудобство чувств. Поэтому я хоть и не кричала, но ревела в голос, потому упустила момент, как оказалась в воздухе на чужих руках, которые резво несли меня в машину. От шока подвывания взяли паузу, мозгу требовалось время, чтобы осмыслить происходящее.

– Ты что делаешь? – тихо спросила я, смотря на Ален Делона, который умудрился не только поднять меня на руки, но даже дойти со мной до ворот, я в это время старалась не дышать… Мало ли, вдруг это увеличивает мой и без того нескромный вес?

– Иду. – Капитан очевидность. Я кивнула, подумав о том, что приличия ради надо сказать, чтобы поставил меня на землю, а то надорвется, но в этот момент подъехала машина, выскочил водитель, открыв дверь, и сосед помог мне сесть на сиденье. Можно подумать, я бы без него не справилась.

Шок от происходящего немного притупил боль, но потом Ален Делон нашел какую-то белую тряпку, позже я поняла, что это была его футболка, и обмотал ею мою руку, видимо чтобы я не видела торчащий из руки осколок, и благодаря этому я вспомнила, из-за чего меня красавчики на руках носят. Острое желание плакать снова вернулось, и никакие пограничники его не остановили. Подбородок предательски задрожал, а слезы снова покатились по щекам. Он держал меня за запястье пострадавшей руки, и от этой неожиданной заботы стало как-то особенно горько, что, естественно, не способствовало самообладанию. В какой-то момент я сама на себя разозлилась, представив, как выгляжу сейчас. Есть люди, которые плачут красиво, я же от слез превращаюсь в жертву нападения пчел. Нос и глаза распухают, еще и нос закладывает и остается дышать через рот, что меняет голос. Стыд на мгновение вернул мне контроль над моими реакциями, но потом машину немного подбросило на кочке, я на автомате сжала пальцы в кулаки, и боль прострелила руку, стремительно отбросив меня на десять минут назад.

– Они же не будут зашивать?! – какого-то лешего решила уточнить я у «специалиста», который, трезво оценив мое состояние, решил бессовестно врать.

– Нет конечно, там ранка-то небольшая. – Отражение бровей водителя в зеркале просигналило мне, что это чушь полнейшая, но я готова была поверить в тот момент в любое вранье, лишь бы не думать, как из моей руки будут вытаскивать осколок, а потом штопать рану. – Осколок вытащат и забинтуют. – Для закрепления эффекта Ален Делон еще и кивнул утвердительно, чтобы у меня совсем уж сомнений не оставалось. Было бы смешно, если бы не было так страшно.

К концу поездки до ближайшей больницы я уже почти взяла себя в руки. И если бы не была так сильно занята размышлениями, как из меня будут доставать этот осколок, возможно я бы услышала, что мы едем к какому-то знакомому, который сделает все «в лучшем виде». Знакомый этот работал в городской больнице, и меня приняли вне очереди.