Амита Скай – Маня и Волк (страница 10)

Ален Делон снова попытался поднять меня на руки, чтобы донести до идущего навстречу медбрата, катящего инвалидную коляску, но момент оказался упущен, я уже была гораздо более вменяемая, чем тогда, когда он поднял меня около дома.

– Не надо! Не надо! – засопротивлялась я, отталкивая его руки и спасая его спину.

– Я помогу…

– Не надо! Я сама.

– У тебя коленка…

– Все уже хорошо, все нормально! У меня регенерация как у вампира, – пошутила я, вылезая из машины, мы улыбнулись, а потом, неловко повернувшись, я стукнулась коленкой о дверцу и зашипела от боли. – Жеваный крот, щука брат… – выругалась я шифром. Материться при красавчиках я себе позволить не могла, ну во всяком случае не тогда, когда он меня «спасает».

Медбрат подвез коляску, в которой я не особенно нуждалась, по моему мнению, которое, расходилось с мнением присутствующих, поэтому на коляску все же пришлось приземлиться. Колено не так сильно болело, ныло скорее, немного стреляло болью при ходьбе, но не так чтобы сильно. Какое-то время я переживала, не тяжело ли меня Ален Делону везти к больнице и по коридорам, но то было до тех пор, пока мы не доехали до одного из кабинета, в котором нас почему-то приняли минуя очередь. Я совершенно пропустила момент, когда он успел договориться с кем-то из врачей, но врач пожал соседу руку, и я поняла, что нас ждали.

Вообще я всегда думала, что я суровая сильная женщина, которая и коня остановит, и машину в мороз заведет, не знаю… Может быть, все дело было в том, что Ален Делон был рядом, а может, просто день сегодня крайне паршивый оказался и организм занятый более важными задачами, чем контроль слезных шлюзов, решил не тратить на поддержание покерфейса лишние ресурсы и взялся за запасы запертых слез, высвобождая переполненные шлюзы – слезы в кабинете врача снова покатились по щекам. Я их торопливо стирала не самым чистым рукавом, а они снова и снова упрямо набегали на глаза.

– Вас побили?

– Чего?

– У вас ссадина на лице, – пояснил врач.

Стоящий у стены Ален Делон прищурился, разглядывая мое лицо. Я коснулась скулы. Я уже и забыла, что тащила папу на себе и тот завалился на меня в коридоре. Вспомнив про велосипед, на который я упала, я еще и про другую руку вспомнила, раскрыла ладонь, и все на мгновение замерли.

– А это откуда? – спросил сосед.

– На велосипед упала, – не соврала я.

На несколько мгновений повисло неловкое, полное подозрений молчание.

– Вы сегодня выпивали? – нахмурился врач, вперив в меня осуждающий взгляд. Стало стыдно.

– Нет. – Щеки малость запекло. Вообще про отца говорить не хотелось, но в голове не появилось ни одной оригинальной идеи, как объяснить, откуда у меня еще одна царапина, а вдохновения на выдумки у меня почему-то не было. – Просто тащила вечером не совсем трезвого родственника домой и неудачно приземлилась на велик в коридоре.

– Сегодня однозначно не ваш день, – улыбнулся доктор. – Ну ничего страшного, сейчас зашьем вас быстренько и…

– Зашьем?! – я почти возмутилась, видимо уверовав, что Ален Делон не врал, но потом, поняв, что доктор ни при чем, посмотрела на «виновника» моих неоправданных надежд. Виновник в этот момент резко решил поразглядывать кулер, а потом и поискать стаканчики для воды.

– Конечно. Сейчас обработаем и зашьем, потом сделаем снимок коленки.

Дальше приятного было мало, но мне, к собственному удивлению, хватило выдержки вести себя адекватно, хотя хотелось подорваться с кресла и бежать куда глаза глядят, и неважно, что с моей коленкой, это было бы провальное решение. Звук металлических инструментов рикошетом бил по нервам, но я держалась. Сцепив зубы, пережила сначала извлечение осколка, закусив губу при обработке раны, а потом и самый долгий и самый неприятный процесс – зашивание раны. Кусая щеку изнутри, я насчитала девять стежков… Или как это правильно называется? Наложили мазь, забинтовали, переключились на другую руку, тут, к счастью, ничего зашивать не пришлось, но царапины обработали и вторую руку тоже забинтовали, а потом отправили на рентген коленки.

– Думаю, тут все в порядке, но проверим на всякий случай, – прокомментировал врач, отдавая какую-то бумажку поднявшемуся на ноги при нашем появлении соседу.

После пережитого меня немного отпустило… Хотя не немного, я поняла, что дальше уже не так больно будет, поэтому отпустило меня резко, мозг получил зеленый свет, перестав задействовать резервы организма, и тот решил, что коридор больницы и плечо севшего рядом на стул соседа идеальное место и время для сна. Это была настоящая борьба с организмом, потому что, с одной стороны, очень хотелось спать, а с другой – было жутко неловко, поэтому я крепилась как могла, стараясь не вывихнуть себе челюсть, пока зевала.

С коленом, к счастью, оказалось все в порядке, ушиб и глубокая царапина, но не настолько глубокая, чтобы ее зашивали, поэтому вышла я оттуда под руку с соседом, наконец поверившим, что я могу идти. Ссадину на лице тоже обработали, и в начале второго ночи мы покинули больницу.

Страх отпустил и стало неловко. Пока мы шли до машины, я, краснея, пробубнила несколько раз спасибо, попутно перебирая уместные темы для разговора, чтобы не молчать… Обстоятельства были так себе, мне помог человек, который несколько месяцев просил меня продать ему дом, хотя формально просил его прораб, я фактически вытрясла с него неадекватно большие деньги за землю, а теперь еду с забинтованными руками в его машине и вообще мое спасение его заслуга, как бы я сама справлялась с той ситуацией, не ясно… Но как бы оно ни было, стыдно мне было недолго, я зря волновалась о неловкости в машине, потому что преодолеть ее мне помог крепкий сон на плече у соседа. Хорошо, слюни ему на плечо в благодарность не напускала…

Если бы можно было буквально сгореть от стыда, я бы испепелилась как только проснулась.

– Приехали, – неизвестно в который раз повторил Ален Делон, коснувшись кончиком пальца моего носа. Видимо, он так будил меня некоторое время, потому что водителя за рулем уже не было, а машина стояла напротив ворот моего дома.

– Ох… ой! – Очнулась я, садясь ровнее и оглядываясь. – Как это я вырубилась…

– Это был долгий день, – улыбнулся Ален Делон, а я залипла на его улыбку, а еще от него очень приятно пахло. Непонятно, что за смесь запахов была в его парфюме, но пахло так потрясающе, хотя аромат уже прилично подвыветрился, смешавшись с запахом автомобиля, больницы и прохладного воздуха. Хотя даже так пахло приятно.

Эх, красивые мужчины – это всегда беда, всегда угроза сердцу разбиться если не сейчас, так через время, потому что в них наверняка влюбляются все, кто их видит, поэтому мне ни в коем случае нельзя было этого допускать, хотя атмосфера между нами была какая-то странная. Сосед, откинувшись на спинку заднего сиденья, смотрел на меня и не спешил выходить, и я замерла, не зная, что сказать.

– Меня Маня зовут. В смысле Маша.

– Саша. – Он протянул руку для рукопожатия, я протянула свою забинтованную, и он совсем чуть-чуть сжал ее.

– Спасибо. – Щеки припекло и захотелось куда-нибудь спрятать взгляд, но эти попытки сделали ли бы ситуацию еще более неловкой, чем она была, хотя сосед имел расслабленный и даже довольный вид, во всяком случае мне так показалось.

– Не за что.

Снова повисла тишина, и я наконец обратила внимание, что на улице светлее, чем должно быть в два часа ночи.

– А сколько времени?

– Почти четыре.

– Ого. Это сколько же я спала… – Стало еще более неловко.

У меня закончились абсолютно все идеи, что можно сказать, поэтому я просто отчаянно покраснела, надеясь, что мое перегревшееся лицо не освещает алым цветом салон машины. Сосед рассмеялся, сказал, что все в порядке, и, открыв дверь, помог выбраться из машины. Нога болела, в больнице мне казалось, что не сильно, но, проснувшись, поняла, что сильно, но терпимо. Пришлось взять его под руку и кое-как ковылять к дому. Я рассчитывала увидеть валющиеся на земле вещи, но все было поднято и аккуратно сложено на веранде. Связка ключей была там же. Я собиралась открыть дверь сама, но не успела, сосед сам открыл замок и сначала пропустил меня, а потом еще и вещи занес в дом.

Это было похоже на катастрофу. Не знаю почему. Мне просто было очень неловко от самого факта, что кто-то позаботился обо мне, что этот кто-то мой сосед, который хочет купить у меня дом, которому я портила нервы столько времени, и ко всему прочему, он еще и красивый. Я все это время утешала себя тем, что у него наверняка премерзкий характер, но с премерзким характером людей в больницу не возят. Ну и самое главное, меня добивало чувство собственной беспомощности. С этим я просто не могла смириться, а тем более с тем, что кто-то стал свидетелем этой беспомощности. Хотелось взять ножницы и подрезать киноленту событий, вырезав весь прошедший вечер, за это я готова была и домом откупиться.

– Спасибо большое, – неизвестно уже в который раз за вечер или утро сказала я.

– Не за что, – снова повторил он. – Нужна ещё какая-то помощь?

– Нет, спасибо.

Я уж думала, он наконец уйдет и даст мне возможность проораться в подушку, но нет, он решил еще разок ошарашить меня.

– Дай свой телефон. – Я уже хотела спросить зачем, но он и сам пояснил: – Нам еще нужно решать вопросы по земле.