Амита Скай – Маня и Волк (страница 6)

– Ого.

– Угу. – Подруга посмотрела на меня как-то странно. – А с тебя он, кстати, глаз не сводит.

– Очень смешно.

– Я не шучу. Он ведь у меня расплачивался, а смотрел всю дорогу на тебя.

– Ой, все, не выдумывай, – отмахнулась я, не желая давать своей богатой фантазии никаких надежд. – Иди лучше закажи на завтра молока, а то запасы тают.

День выдался бы неплохой, если бы по возвращении домой меня у ворот не встретила опостылевшая физиономия прораба. Соседа, то есть владельца строящегося дома, я еще ни разу не видела, зато вот этого персонажа наблюдала регулярно.

– Вечер добрый, – протянул хмурый мужик, стоя под зонтом, пока я открывала свои еще недавно скрипящие, точнее истошно воющие ворота, но на днях я доконала этим звуком живущих на стройке рабочих, и они мне сами смазали ворота.

– Был до вас.

Любезничать настроения не было, да и смысла тоже, потому что на пороге этот мужик появлялся только с одной целью – портить мне нервы и просит продать участок. Чтобы отстал, я ему брякнула стоимость квартиры в городе, он развопился и убежал, я думала навсегда, но, видимо, решил попытать удачу в конце дня. Надеялся, похоже, что я устала и сил к сопротивлению у меня маловато.

– Я поговорил с начальником, он согласен.

– Согласен с чем? – почти закрыв ворота, уточнила я.

– Заплатить вам, сколько вы сказали.

А вот это был нежданчик. Тело как-то странно отреагировало на него испугом. В груди словно похолодело, а живот немного скрутило… Это оказалась хорошая новость, но почему-то мне от нее не было хорошо… Поэтому я взяла время подумать.

Глава 5

Два муторных дня прошли в терзаниях и мыслях о том, стоит ли соглашаться на предложение или нет. Цену ту я брякнула, просто чтобы он отстал от меня, потому что этот надоедливый мужик со стройки едва ли не через день наведывался «поговорить». Участок был небольшой, шесть соток, упирающихся в сосновый лес. Они совершенно однозначно не стоят как квартира в городе, хотя, может, и стоят и если я благоразумный человек, то надо хвататься за этот шанс, но что-то внутри выло от тоски и упрямо сопротивлялось. Чувство собственной глупости и ущербности, здравомыслие бились не на жизнь, а на смерть с чем-то упрямым, желающим остаться в этом маленьком домике.

– Я ведь обещала не продавать его… – спорила я с самой собой.

– Это слишком хорошие деньги, чтобы отказываться, ты такие сама никогда не заработаешь, тупица.

– Да еще и этот псих настойчивый, вдруг возьмется пакости делать за то, что не продала?

Это многоголосье загоняло в угол, и я выбегала на веранду, садилась в кресло-качалку, куталась в плед и смотрела на сосны, чьи золотистые стволы светились жарким светом от падающих на них солнечных лучей. Тут было так хорошо, и я чувствовала себя предательницей неизвестно кого… почти преступницей за то, что неизбежно склоняюсь к тому, что продать этот домик было бы правильно…Да, он хороший, мой любимый, о мысли о нем на глаза наворачивались слезы, но это глупо… а вдруг когда-нибудь я забеременею, я ведь не собираюсь замуж выходить, нужны нормальные условия для ребенка, не тут же он со мной будет жить? В конце концов можно не квартиру купить, а другой дом, но не здесь…

– Ну что? – субботним утром нарисовался прораб.

– Я согласна.

– Ну вот и славно. – Мужик расплылся в довольной улыбке. – Тогда звоню нашему юристу и оформляем сделку.

– Хорошо.

Мужик, довольный, побежал на свой участок, набирая попутно кого-то по телефону, а я поплелась в свой волшебный теремок, который еще пока мой, села на веранду и, прикусив нижнюю губу, вцепилась в порожек веранды до белых костяшек, переживая приступ горечи и тоски. Глупая дура, думала я, надо радоваться, а не чепухой заниматься. Надо повзрослеть и уже начать жить как все нормальные люди.

Подстегивая себя мамиными репликами, я собралась и уехала на работу. Несколько раз звонили неизвестные номера, но так как я боялась мошенников, которые звонили регулярно, то трубку не брала, кому надо, у того номер мой есть, и тот у меня в телефоне записан.

Муторный рабочий день закончился, приходил Ален Делон, но я сидела в подсобке, и им занялась Катька, пытавшаяся безуспешно меня весь день подбодрить.

– Ален Делон всю кафешку глазами просканировал, – привалившись плечом к дверному косяку в подсобке, протянула подруга. – Тебя поди искал.

– Да уж конечно. – Горячий чай с ромашкой обжег язык. – Это он сэндвичи искал.

Есть не хотелось и в то же время хотелось впихнуть в себя столько еды, чтобы вместе с ней затолкнуть поглубже боль, задавить ее, затопить горечь навязанной насильственной сладостью, поэтому, как только мы закрыли кафе, я, покивав на обреченные слова утешения Катьки, попрощалась и уехала в круглосуточный, набрав там всякой чепухи, которую у меня в другое время совесть грызла покупать, а теперь мне было так паршиво, что стало плевать, сколько прилипнет килограммов к моей заднице после этой инсулиновой бомбы. Есть все это, с одной стороны, не хотелось, даже смотреть на эти коробки, а с другой, нужно было чем-то перекрыть всю ту горечь, что разъедала мне внутренности от живота до грудины. Словно на меня плеснули химикатами, и те, миновав кожу, попали куда-то в самую глубь, разъедая меня изнутри.

Зашвырнув пакет с едой и бутылкой виски на пассажирское сиденье, хлопнула дверью и, обойдя машину под начинающимся дождем, забралась на водительское сиденье, пристегнулась и завела машину. Что-то слишком часто я пью в последнее время… Паршивая какая-то тенденция.

– А у меня в жизни нет других тенденций, кроме как паршивых! – окрысилась я сама на себя внутри собственной головы. – Размазня, блядь, и ничтожество, – это было сказано уже вслух.

Телефон разрядился и сел. Запихнув его в карман, прибавила скорость, направляясь домой. Вероятно мне мог звонить сосед, но я ведь не знала наверняка кто это, поэтому не брала трубку, в конце концов мог бы и эсэмэску набрать.

К тому моменту, как я подъехала к дому, на улице уже почти стемнело. Остановившись напротив ворот, я вылезла из машины, намереваясь загнать ее на территорию, но меня, видимо, ждали, и с соседнего участка выбежала уже опостылевшая мне за все это время физиономия.

Она была крайне недовольная и даже разгневанная.

– Какого черта ты трубку не берешь?! – завопил мужик, еще не успев даже добежать до меня.

– Не ты, а вы! – мгновенно завелась я. – Мамке своей будешь тыкать.

– Ты, сопля зеленая, меня не учи! – взревел мужик. Кажется, нервы на пределе были у нас двоих. – Недоросла еще, чтобы я тебе выкал.

Возмущение словно вулкан внутри пробудило и началось извержение.

– Ох, простите-извините… – Режим премерзкого поведения был активирован. – Но кое до чего я все же доросла. – Сложив из кулака дулю, сунула ее придурку под нос и пошевелила пальцем. – Вот вам, а не земля! Я передумала!

– Ах ты!.. – Мужик с силой сцепил зубы, поняв, что сделает сейчас только хуже, а я именно этого и хотела, чтобы он наговорил мне гадостей и я с чистой совестью послала его на небо за звездочкой, успокоив свою совесть тем, что с мудаками лучше сделки не заключать.

Бордовый от ярости прораб развернулся и, впечатывая ноги в землю, умчался на свой участок.

– Сука, блядь! – донеслось из-за забора. Типа он это не мне крикнул, а просто выругался.

– Кретин! – Я решила не делать вид, что это не ему.

Загнала машину на участок я уже в более приподнятом настроении, что-то даже пить расхотелось. Убрав бутылку в ящик с медикаментами, поставила чайник, заварила чай и налупилась рафаэлок. Заснуть в этот день снова не вышло. Мозг, словно готовясь к осаде, вел дискуссии с разными точками зрения, ища истину. Одновременно продолжались прения сторон, надо все же дом продавать или нет. Так ничего толком и не решив, я отрубилась ближе к пяти часам утра, а в шесть ко мне в окно начал долбиться вчерашний псих.

– У меня ружье есть! – рявкнула я, выбираясь из кровати и думая, чем бы приложить визитера.

Вообще спросонья я не сразу поняла кто это, потому что участок мой был огорожен со всех сторон, кроме стороны, с которой был лес, там у меня покосившаяся ржавая рабица, которая к углу забора, примыкающего к соседскому участку завалилась набок, я ее как могла попыталась леской примотать обратно, но нормально это сделать не получилось, та за столько лет погнулась и упрямо сползала вниз. У соседа с этой стороны участка забора тоже не было, вероятно он надеялся выкупить землю у меня и отщипнуть еще лесной территории, чтобы вынести забор дальше, а так как я была тут, ничего пока не делал, так получается и у соседа, и у меня с одной стороны не было забора, и видимо, этот паршивец прораб, воспользовавшись незаконным методом, проник на частную территорию.

Только-только заснувший мозг и тело работать отказывались, поэтому я чуть не навернулась с кровати, налетев на косяк, да еще и дома опять была холодрыга. Стащив толстую вязаную, растянутую уже до размеров кинконга кофту со спинки стула, я закуталась в нее, надела теплые желтые тапочки, больше напоминавшие плюшевые игрушки, и, прихватив швабру для устрашения, распахнула дверь. Стоит заметить, что один мой глаз еще спал и левое веко упрямо закрывалось, хотя я и старалась его разлепить. Мозг мой тоже частично спал, поэтому я не придала значения тому, что за спиной у вчерашнего идиота кто-то стоял, скорее всего кто-то из рабочих, решила я и сразу забыла про него, переключившись на знакомую недовольную физиономию.