Амита Скай – Маня и Волк (страница 5)

Глава 4

Надежда на то, что помощь на огороде смягчит маму, таяла с каждым днем, а осознание глубины ее негодования случилось еще пару дней назад, когда мы поругались на пустом месте из-за какой-то чепухи. Говорить напрямую не получалось ни у нее, ни у меня, но напряжение между нами росло в геометрической прогрессии, словно кто-то накрыл кастрюлю крышкой и увеличил огонь. В итоге мама цеплялась ко всякой ерунде и без конца намекала на то, что ей рассчитывать в старости на заботу, видимо, не приходится. Я чувствовала себя виноватой и бесконечно искала способы доказать ей обратное, но как это сделать, если я взяла и купила себе дом на деньги от квартиры и не отдала их ей, как она того хотела. Я чувствовала за это свою вину и в то же время злилась, потому что ничего такого я не совершила, за что стоило бы столько истязать нас обоих своим поведением. Ко всему прочему, брат, поступивший так же, никаких особенных последствий не ощущал, на огороде не появлялся и вообще жил своей жизнью, появляясь только на шашлыки.

Закончились эти мытарства в конце апреля, когда у меня, словно у старухи, так переклинило спину, что я не могла встать с кровати. У меня и до этого она болела, но этот раз превзошел все предыдущие, потому что в этот раз сколько бы я ни взывала к силам природы, ни пыталась с «толкача» завести свое тело, чтобы оно начало функционировать как и прежде, ничего не получалось, а от аппликатора Кузнецова, который был у нас от всех болезней, стало только хуже. Мама тоже заболела. В итоге все как-то немного улеглось, и я, более-менее встав на ноги, уехала домой в надежде, что станет лучше.

Так оно и случилось. Мой маленький дом, который знал меня всего несколько месяцев, каким-то образом исцелял, а я, словно одержимая, прятала его ото всех. Даже подруге не сказала, где теперь живу. Хотелось своего личного, недоступного для других пространства. Дома все было идеально. Переделок предстояло еще очень много и дел на огороде уйма, но все эти дела приятным предчувствием заполняли душу, хотя резервной спины у меня для всего этого не было…

Вернувшись от мамы, я заползла в свою нору под лестницей, в которой на днях появились новая кровать и чистый, новенький матрас, новые подушки и постельное белье, завернулась в одеяло и провалялась так два дня до следующей смены в кафе, и мне стало легче. Спина еще сигналила короткими отголосками боли, но острая фаза миновала. В отношениях с мамой было примерно то же самое. Вытрепав друг другу нервы, мы обе взяли тайм-аут, тем более за эти два месяца нашими совместными силами было сделано очень много, так что мама не могла быть недовольна. Можно было выдохнуть с облегчением.

– Может, тоже в спортзал абонемент купим? – провожая очередного симпатичного парня, снова спросила Катька.

– Без меня.

– Ну почему? – заныла подруга. – Вместе веселее.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не собираюсь идти туда позориться со своими ляжками в окружении стройных нимф…

– Там есть баня и бассейн… – вставила подруга, но прикусила губу, перехватив мой взгляд.

– Еще лучше, буду дрейфовать там, как поплавок вдоль бортика, пока меня буйком кто-нибудь не выловит в конце дня.

– Манюш, там всякие курсы йоги есть, аэробика.

– У меня на огороде и йога, и аэробика. У меня вчера под пол наушник свалился, знала бы ты, в какой позе я его доставала… тебе такая и не снилась.

Под шуточки и запах кофе пролетели полдня, пока к нам не зарулил парнишка, при виде которого Катька мгновенно втягивала и без того плоский живот и начинала улыбаться и кивать на все его реплики, а когда он попросил пять тысяч ему разменять, ломанулась бегать по ТЦ в поисках тех, кто поменяет. Я в это время смотрела на него хмуро и недовольно. Парень мне этот не нравился априори, просто потому, что Катька была магнитом для придурков, и этот явно не казался исключением. Утруждать себя хихиканьем над его несмешными шуточками я не стала, поэтому ожидание Кати стало еще более муторным, но я решила страдать с удовольствием, на часах было уже четыре часа и я решила, что время обеда пришло, оплатила штрудель и, заварив себе чай, села за стойкой, надеясь, что в эти десять минут, кроме уже присутствующей физиономии, не нарисуется больше ни одна, но стоило мне с комфортом усестся, засунуть штрудель в пакетик (есть его вилочкой с блюдца мне казалось издевательством) и уже открыла рот, почти откусила и в этот момент, конечно же, открылась входная дверь. Ни секундой позже или раньше. И конечно же, нарисовался Ален Делон, скрещенный с Аполлоном. Другого же времени не нашлось, только когда Маня заталкивает в себя штрудель, надо появиться на пороге.

Засранец был красив как бог. Я была уверена, что он либо гей (на месте мужиков я бы не устояла), либо характер у него говнистый, либо и то и другое, и выводок внебрачных детей в придачу, от разных жен, конечно. Вообще любой из этих пунктов был на него прилеплен просто потому, что мне так жить легче, и я не травлю себе душу мыслью, что кому-то эта умопомрачительная красота достанется. Вообще красивые мужики это всегда плохо. Такие, пока все юбки не переберут и пару венерических не заработают, не успокоятся. Опять же это мое сугубо токсичное мнение.

– Здравствуйте, – поздоровался Ален Делон.

Я решила идти наперекор судьбе и своим комплексам, поэтому все-таки откусила от штруделя, но по закону подлости неудачно. Во-первых, штрудель попался резиновый и пришлось постараться, чтобы откусить от него кусок, а во-вторых, я его не откусила, а оторвала, из-за чего кусок оказался слишком большим, чтобы запихнуть его в рот, но выплюнуть кусок обратно в тарелку, когда на меня смотрят эти серые глаза, я бы уже просто не смогла. Пришлось помочь себе пальцем и затолкнуть штрудель в рот.

Он явно старался не улыбаться, а я взывала к небесам, чтобы мое лицо не начало сейчас краснеть, но в небесной канцелярии мои молитвы слышали почему-то как-то не так, поэтому краснеть я начала, как только подумала о том, чтобы не краснеть.

– Здравствуйте…

– Я хотел бы кофе. – Он еще и улыбался, глядя на меня.

– Какой?

– Капучино и… – Он повернулся и посмотрел на мою тарелку с оставленным на нем штруделем в пакете. – И штрудель. Кажется, он вкусный.

Градус красноты моего лица явно увеличился. А как пахло от него…божечки… Что это интересно за духи? Себе, что ли, купить и кота ими обрызгать?

– Не рекомендую… – дожевывая свой кусок, сказала я. – Что-то он сегодня резиновый.

– Вот как. – Ален Делон склонился над витриной, разглядывая вкусняшки, пока не остановился напротив упаковки сэндвичей. – Они вкусные? Есть хочу ужасно, но ехать никуда времени нет, – пояснил он зачем-то.

– Были вкусные.

– Тогда их.

Дальше все, к счастью, прошло ровно. Сделав кофе и поджарив сэндвичи, я отдала их ему и вернулась на свое место, к этому моменту появилась Катька, по которой видно было, что она явно по улице пробежалась в поисках размена. Блаженная. Отдав посетителю деньги и получив от него сухое «спасибо», плюхнулась, расстроенная, рядом и насупилась.

– Он придурок, кретин, идиот и стремный, – прокомментировала я. – Один глаз больше другого и запах изо рта.

– Да ладно? – Потухшие Катькины глазки заинтересованно заблестели.

– Ага, – уверенно кивнула я. – И у него штаны на заднице висят так, будто он обосрался.

– Ну Мань! – захихикала Катька, а потом посмотрела на свои руки и снова на меня. – Спасибо, мне лучше.

– Пожалуйста.

– Отец сказал, что сам меня замуж выдаст… – вздохнула подруга, – говорит, сама я себе нормального мужика не найду.

Хотелось, конечно, Катьке соврать, но не в моих это было правилах.

– Я бы на твоем месте не сопротивлялась.

– Маня!!!

– Что Маня? Где твой Витюня?

– Мань, боже мой, это было давно!

– Два года назад…

– Это давно!

– Ну ладно, а этот твой где? К жене и детям вернулся?

– Ой, все! – Вскочив на ноги, подруга убежала в подсобку, а я почувствовала себя бесчувственной сволочью и пошла за ней следом.

– Прости.

– Ничего… – втянув сопли, покачала Катька головой. – Ну почему мне так не везет?

– Почему не везет? С батей тебе же повезло? – поглядывая на зал, протянула я.

Ален Делон смел все сэндвичи и теперь задумчиво смотрел на еще один на прилавке. Достав тот, я положила его на гриль жарится, не он, так я съем, все равно я что-то не наелась.

– И что с батей?! Не за него ж мне замуж выходить?

– Ну, так он тебе найдет за кого выйти, у него вон целый взвод полиции, ща продвинет кого-нибудь по службе и тебя замуж выдаст.

– Мань! – рявкнула Катька. – Ты меня утешаешь или расстраиваешь?!

– Ну, прости, блин, я не знаю, че ты паришься, на тебя тут каждый второй заглядывается, ты сама почему-то клюешь только на придурков.

– Да как их отличить-то?

– Не знаю, – стоило признать очевидное. – Я и сама не знаю, но этот, сразу ясно, придурок.

За обсуждением потенциальных кандидатов в Катькины женихи пролетел остаток рабочего дня. Ален Делон купил оставшийся сэндвич, слопал его в три укуса и убежал.

– Вот на этого ты даже не взглянула. – Кивнула я в сторону скрывшегося Ален Делона.

– Да нечего на него смотреть. Я его знаю.

– Да ладно?

– Ага.

– И что?

– Ничего. – Катька пожала плечами – У него тут офис недалеко, какой-то строительный бизнес или не строительный… Не помню. Отец меня с ним знакомил, но я ему явно не понравилась, он меня вон даже не узнал.