Амита Скай – Маня и Волк (страница 4)

Мужичок, поняв, что деньги у меня есть, а мозгов нет, с умным видом обошел весь дом, забрался как-то в подпол и констатировал, что если я не хочу вместо аккуратненькой, исправно работающей душевой ставить унитаз, то можно установить его под лестницей. Убрать шифоньер и на его место поставить унитаз… это фактически центр дома.

– Но… но как же…

– Ну, стеночкой потом обнесешь и не видно будет, а куда тут тебе его ставить? Можно в комнату, где диван стоит, но спать-то ты где собираешься?

Не знаю, почему я не додумалась тогда, что спать вообще-то могу и на втором этаже, видимо от паники мой мозг отказался рационально думать, поэтому решила, что лучше в тепле, чем на улице… а туалет я придумаю, как потом спрятать… Следующие дни показались мне агонией. Во-первых, постепенно критическое мышление ко мне вернулось, но не в вопросе планировки, а в вопросе денег. Я поняла, что меня сейчас не в прямом, а в переносном смысле разденут и разуют, если не начну думать своей головой, поэтому, озвучив, что на все про все у меня пятьдесят тысяч, и вот как хотите, так и втискивайтесь в этот бюджет, а нет, тогда вообще пока септик ставить не буду. Унитаз и комплектующие тоже сюда же, в итоге мужик все же втиснулся в эту сумму. Унитаз он в моем сарае нашел, видимо прошлые владельцы тоже грезили нормальным туалетом, заменил там несколько деталей в бачке и докупил трубы. Во-вторых, подведение коммуникаций к унитазу стоило остатка нервных клеток.

Так спустя четыре дня я стала обладательницей работающего унитаза в центре дома, фактически напротив входной двери. Когда рабочие уехали, я сначала смеялась весь вечер, а потом рыдала, потому что унитаз в центре дома! Напротив входной двери! Теперь сидя на своей живописной веранде, я буду знать, что на входе меня встретит сортир… Это и радовало, и огорчало одновременно. Проплакав полночи в обнимку с котом, не желавшим меня утешать своим урчанием и не желавшим даже обниматься…добровольно… утром я пересчитала свои денежные запасы, замерила, насколько выпирает унитаз, и поехала в строительный за решением своих проблем.

Что нас не убивает, то делает нас сильнее! И сортир точно меня не убьет! Он сделает меня сильнее. Так я решила для себя, а еще решила, что больше не буду платить всяким проходимцам и буду делать все сама, у меня дом как-никак, тут всегда будет все ломаться, поэтому уже сейчас нужно привыкать самостоятельно заботиться о доме, тем более я планирую прожить всю жизнь в одиночестве, в окружении семи котов и двух собачек. Кто-то же должен будет защищать меня и котиков?

Купив шуруповерт, лобзик, гвозди и мебельные щитки, я соорудила за пару дней угловой шкаф, потому что унитаз мы разместили в углу между лестницей и тонкой стенкой, отделявшей спальный диван от зоны напротив входной двери. Изначально я думала сделать просто шторку от угла до угла, но если подниматься по лестнице, то сверху был бы виден унитаз, да и просто шторка смотрелась бы совсем нелепо. Несмотря на кажущуюся простоту сборки, повозиться все же пришлось, в основном с подгонкой деталей и крышкой шкафа, потом долго не могла приноровиться к шуруповерту, потом дверцы повесила косо, в общем этот шкаф надолго запомню, но я себя утешала приобретенным бесценным опытом. Что-то мне подсказывало, что меня еще много ждёт впереди бесценного опыта…

В целом шкафчик получился миленьким. Дверцы я взяла жалюзийные и сам шкаф покрасила в глубокий зеленый цвет, темный и насыщенный, к нему я позже даже решилась сбоку зеркало повесить и небольшой метровый шкафчик пристроить с такими же дверцами, как у шкафа, там разместилась косметика, которой я почти не пользуюсь, крем, расческа и фен. Старый шифоньер разобрала и отнесла на второй этаж.

Пока я занималась своим домом, за забором строился сосед. Причем строился быстро и очень близко к забору, как объяснил мне хамоватый прораб, с которым я столкнулась на парковке. Они планировали купить землю с моим домом, тогда бы их дом стоял как положено. Попытка делегировать мне ответственность за чужие ошибки провалилась, как и несколько предыдущих попыток выкупить у меня землю. Почему-то я вцепилась в этот дом как клещ, хотя сумма мне предлагалась интересная, но я не согласилась, потому что уже полюбила этот дом и вообще пообещала бывшим владельцам, к тому же меня бесили прораб и хозяин дома, которого я еще не видела, но он был виноват в нарушении режимов тишины и шума, порой его рабочие шумели и ночью, не останавливаясь со своей безумной стройкой. Пришлось дважды звонить в полицию и писать жалобы.

А еще этот дом я как могла прятала от родителей. Изначально, когда его покупала, я, конечно, решила, что ничего им не скажу, но в глубине души такой уверенности не было. Я подумывала пригласить их в гости через пару месяцев, но теперь, с каждым прожитым днем, пускать их на свою территорию хотелось все меньше. Мама восприняла это как личное, самое тяжелое оскорбление. Сначала она со мной не разговаривала месяц, а отец и сестра на регулярной основе информировали меня о состоянии ее здоровья, хотя я не спрашивала, но они, очевидно, всеми силами пытались пробудить мою совесть к жизни, перечисляя перечень обострившихся заболеваний, спровоцированных моим бессовестным поведением, и мне правда было стыдно и неловко, я писала маме, пыталась даже несколько раз ей позвонить, но все заканчивалось ссорами и фразой «ой живи как хочешь!», но почему-то «жить как хочешь» все равно оставалось преступлением, несмотря на формальное разрешение.

Ситуация словно чирей росла день ото дня и зрела, готовая взорваться, и каждый день я подумывала сдаться, написать маме и пригласить в гости, но потом садилась на пенек, который не хватало сил выкорчевать, и смотрела на дом… на такой маленький и уютный. С чистыми окошками, новыми шторками, с пока еще пустыми горшочками на открытой веранде, где на днях появилось кресло-качалка, купленное с рук на авито за смешные деньги, а еще столик из деревянной коробки из-под фруктов, а на нем стопка книжек и упаковка печенья. Я не хотела привозить сюда никого, потому что тут мне было хорошо и спокойно, тут мой дом и тут поет моя душа, а мама приедет и скажет: «Что за говно ты купила? Обули тебя как дурочку, бестолочь», а если еще узнает, у кого я его купила, может вообще позвонить и потребовать обратно деньги. От одной только мысли об этом становилось дурно… все внутри сжималось в комок и давило болезненно куда-то вглубь живота.

Я знала, что на все эти грубые слова могу ответить, как-то сказать: «А мне здесь нравится! Тебе не нравится, не приезжай!» или «Посмотри какой лес потрясающий за домом, как птицы тут поют…», но мои слова казались мне легкими и невесомыми словно ветер, они словно совершенно ничего не могли противопоставить маминым словами, которые ощущались пробивающими насквозь стрелами, бьющими точно в цель. И я знала, что, как только мама уедет, мне покажется, что дом мой будет уже какой-то не такой, я буду понимать, что нельзя так думать, но внутри кто-то неумолимо покорно согласится, будто у меня нет выбора не соглашаться, и эта неизбежность злит, в итоге наше с ней общение похоже на взаимодействие двух коротящих розеток, готовых вот-вот ударить током.

Дабы как-то загладить свою вину и заглушить грызущее чувство вины, пришлось чаще, чем обычно, мотаться на мамин огород и, вместо того чтобы заниматься своим домом и своим огородом, после работы торчать там до позднего вечера, по темноте волочась потом домой, но один только вид моего домика, еще не тронутого злыми словами, чудесным образом что-то воскрешал во мне и улыбка упрямо выползала на лицо, потому что, несмотря ни на что, я так и не сдалась и никого сюда не пустила, и от этого тоже было немножко радостно, хотя за эту радость было чуть-чуть стыдно.

А еще неожиданно позвонила подруга и позвала баристой в ее кафе.

– Кать, но я не умею…

– Не парься, я тебя научу! Тут нетрудно. А еще знаешь… – голос подруги стал тихим и взволнованным. – Тут рядом спортзал крутой, столько красавчиков ходит, и все мимо нас. У них там правда свое кафе зожное есть, но и к нам заходят, так что вдруг и тебе кого…

– Кать!

– Ну а что?!

– Не знаю. Я тут пока…

– Мань, ну пожалуйста! – заканючила подруга. – Мне отец это кафе купил, если я прогорю, он же мне денег больше не даст. – Папка у Катьки и правда суровый, оттого связываться с этим хотелось все меньше. – О сменах договоримся, по деньгам не обижу, ты только приходи. Его тут обустроить надо, ты же умеешь.

– Я не дизайнер.

– Ну не дизайнер, да, ну нарисуем что-нибудь, надо покреативить. Мань, ну ты просто приезжай, а? Я тут одна, что-то уже готова сдаться…

Унылые нотки в голосе подруги заставили согласиться, и теперь сутки через двое я ездила в город на целый день помогать с кафе и быть не только баристой. Первое время ничего у нас не получалось, клиентов почти не было, и мы уныло смотрели на проходящих мимо людей, но потом постепенно стали захаживать посетители, а мы, надербанив идей из пинтерест, пихали в маленькое кафе все что могли сделать собственными силами, и постепенно, по чуть-чуть, стало понятно, что, кажется, мы справляемся. Весна была на улице и в душе, хотелось петь, вкусняшек и танцевать.