Амита Парих – Цирковой поезд (страница 61)
Поэтому Лена с головой погрузилась в учебу, приходя на лекции раньше всех и допоздна разбираясь с материалом. Она много времени проводила в университетских лабораториях и библиотеке, набираясь знаний о дыхательной и кровеносной системах и о многом другом. Так было лучше, думала она. Загруженная работой и подготовкой к экзаменам, Лена понимала, что ничто не сумеет ее отвлечь.
И вот однажды утром Лена поднялась и, как обычно, сложила учебники в свою кожаную сумку – подарок от Фитца с Кларой на начало учебного года. Идя на кухню, она все еще уговаривала себя, что правильно делает, что не пишет Александру.
– Доброе утро, – поздоровался Тео, попивая кофе. Он показал нарезанные свежие овощи и махнул рукой: – Лена, есть время позавтракать?
– Эм, думаю, что нет, иначе я опоздаю, – ответила она, взглянув на часы. Единственное удовольствие, которое она себе позволяла, – это общение с отцом. Они часто засиживались до поздней ночи, болтая обо всем на свете. Они играли в рамми, попивая рецину, а Тео рассказывал ей истории из жизни Джии и об их детстве в Афинах. Прошлой ночью она опять заболталась с папой, а с утра еще и перечитала письмо от Гарри и теперь опаздывала.
– Ты уверена? – Тео указал на яичницу, посыпанную базиликом.
– Да, – сказала она, обшаривая кухню в поисках чего-то, что можно было бы съесть на ходу.
– Позволь я тебе хотя бы панини приготовлю! – предложил Тео. Он взял со стола свежий багет и разрезал на половинки. Белые крошки разлетелись по доске.
– Папа, – попросила Лена, когда тот опрокинул на хлеб солидную порцию песто, размазывая его ложкой.
– А теперь немного сыра, – бормотал он, открывая холодильник.
Лена сжала губы, потому что ценила каждую проведенную вместе с папой минуту. Он положила сумку с учебниками на кресло, а сама вышла на балкончик. Их квартира находилась в районе Монпарнас, что недалеко от базилики Сакре-Кёр. Рядом с ними жила творческая богема Франции. Они часто прогуливались по ночным улочкам или захаживали в кафе по утрам, чтобы выпить по чашечке латте или прочитать газету «
Тео нарезал бри, поглядывая на свою дочь. Он был вне себя от радости, когда услышал, что она согласна переехать в Париж, да еще и поживет у него. Тео казалось, что он никогда не устанет смотреть на нее, восторгаясь тем, через что она прошла и кем стала. Однако иногда он испытывал сожаление, когда понимал, что Лена могла достигнуть большего, не опекай он ее так сильно, когда та была ребенком. Но оба прекрасно понимали, что нет смысла жалеть о прошлом.
Он хотел расспросить ее подробнее о том, что произошло с Гарри, когда заметил, что на руке его дочери больше не было кольца. Но он уважал ее личное пространство, а потому не давил. Да и Лена не горевала, большую часть времени отдаваясь учебе, довольная тем, что достигла того, к чему стремилась все эти годы. Но иногда Тео чувствовал, что ее что-то тяготило, будто ей чего-то – или кого-то – не хватало.
– Держи, – произнес он, заворачивая панини в вощеную бумагу. – Помни, сегодня вечером я даю представление. Справишься без меня?
Лена кивнула и откусила яблоко. Тео внимательно смотрел на Лену. Мыслями он возвращался к письму, недавно полученному от Александра. Если бы дело касалось других людей, он бы не вмешивался. Но раз дело касалось Лены и Александра, он чувствовал, что, возможно, стоит что-то сказать. Все-таки жизнь научила его, что иногда нужно рисковать, как бы ни было страшно.
– Он сегодня уезжает.
Лена перестала жевать и почувствовала, как капля яблочного сока стекает по ее подбородку. Вытерев ее рукавом, она сглотнула.
Тео положил деревянную доску в мойку и включил воду.
– Сегодня он садится на поезд до Бордо. Там он даст пару представлений, после чего едет на два месяца в Лондон, а оттуда на четыре месяца в Америку: Нью-Йорк, Чикаго, Филадельфия. – Тео помолчал. – Я думаю, тебе стоит знать.
– Спасибо, – тихо проговорила Лена, взяла панини и завернула его в пакет, чтобы картошка не дай бог не разлетелась по всей сумке. Она поднялась на носочки, чтобы поцеловать Тео в щеку. – Увидимся.
– Ты не сделала ничего плохого.
– Что? – тихо переспросила Лена едва слышным голосом.
– С Гарри, – мягко сказал Тео. – Тебе не нужно винить себя за это.
Лена вздохнула. Она ценила, что папа не вмешивался в ее личную жизнь, что позволил ей погоревать и продолжить идти дальше. Но она понимала, что однажды больше не сможет подавлять свои чувства и ей потребуется кто-то, с кем можно будет поговорить, хотя бы переброситься парой фраз.
– Я причинила боль хорошему мужчине, – прошептала она хриплым голосом.
Тео выключил воду, протер руки полотенцем и крепко обнял Лену.
– Ты сделала свой выбор и дала ему сделать свой. Ты не можешь контролировать поступки других людей. – Он нежно провел пальцем по подбородку Лены. – Александр. Он бы очень хотел тебя сегодня увидеть.
– Но я буду слишком занята учебой, – резко ответила она, пытаясь проглотить комок в горле. – Да и кроме того, он не хотел говорить со мной, иначе бы сам сказал или хотя бы ответил на мои письма.
– Лена, он не знает о Гарри. – Тео нахмурился.
– Ты ему не сказал?
– А разве должен был?
Лена прикусила нижнюю губу, ощущая, что тонет, но тут же покачала головой:
– Неважно. Это ничего не меняет. Он все равно уедет.
– Мне хватило двух дней с Изабеллой, чтобы понять, что она – та самая. У вас двоих было гораздо больше. – Тео улыбнулся, а его темные глаза будто бы заискрились. – Жизнь часто ставит в тупик, Лена. Если хочешь стать счастливой, не выпускай счастье из рук.
Лена глядела на синее небо. Оно было слишком чистым и ярким, словно нарисованное. Появилось ощущение, что именно сегодня все сложится так, как надо. Откусив яблоко, Лена схватила сумку и побежала на улицу:
– Удачи!
Лена сидела в аудитории, нетерпеливо глазея по сторонам. До конца последней на сегодня лекции было еще пятнадцать минут. Студенты обсуждали случай, когда коронарное шунтирование было проведено в состоянии искусственной гипотермии.
– Снижение температуры тела было причиной успешного проведения операции, – объяснял профессор. – Удерживая тело в таком состоянии, на некоторое время удалось снизить потребность в кислороде. Доктор Бигелоу был пионером этой методики, впоследствии нашедшей широкое применение в кардиологии.
Молодой человек, сидящий через парту от Лены, поднял руку:
– А как понять, насколько безопасно использовать это при других хирургических вмешательствах?
– Никак. Все, что мы можем сделать, это дать максимально обоснованную оценку вероятности успешного исхода, – ответил профессор. – Но поймите следующее: охлаждение температуры тела при операции способно изменить будущее хирургии в целом.
– А что насчет рисков? – спросила Лена.
– А каков риск, если вы не станете этого делать? – парировал профессор. – В случае с шунтированием пациент, к примеру пятилетняя девочка, может вовсе не пережить такую операцию.
– Но нужно ведь больше доказательств, прежде чем давать этому методу широкое применение, – ответила Лена.
– Сколько, по-вашему, нам потребуется времени, пока мы наберем достаточно доказательств? Как понять, что уже можно? – произнес профессор. Лена не ответила, а он продолжил: – Каждое повседневное решение неизменно несет в себе элемент случайности. Все, от еды, которую мы едим, отношений, в которые вступаем, и до работы, к которой стремимся, – все это мы рассматриваем с точки зрения плюсов и минусов и стремимся сделать наилучший выбор, используя ту информацию, которой располагаем. Точно также происходит и в медицине. Вы можете взвесить все риски, но когда дело дойдет до хирургического вмешательства, остается надеяться, что не всплывут непредвиденные факты, а если и всплывут, то все пройдет удачно.
В аудитории начались перешептывания: это будущие доктора обсуждали этический вопрос выбора средств.
– Но разве это не жестоко? – возразила Лена.
– А бездействие не жестоко? Не дать маленькой девочка шанса – это нечестно, учитывая имеющийся у нас опыт, – сказал профессор без тени раздражения или неудовольствия в голосе. Он подождал, пока аудитория затихнет. – То, что я сейчас скажу, пойдет вразрез с тем, чему вас могут научить на других курсах. Неважно, как усердно вы штудируете это, – он указал на учебник, – вы неизбежно столкнетесь с ситуациями, к которым не будете готовы. Я тридцать лет работаю врачом, а потому единственное, в чем я уверен, так это в том, что при отсутствии доказательств остается только слепо верить. Принять это будет тяжело для многих из вас, ведь все мы привыкаем к простым распланированным действиям, вроде движения из пункта А в пункт Б. Но правда состоит в том, что медицина развивается, а прогресс всегда идет рука об руку с риском.
Лена сидела на стуле, а хор голосов вокруг будто бы стих для нее, и в голове прозвучали слова Клары:
– Профессор, – позвала она, вскакивая и хватая свою сумку с учебниками. – Я только что вспомнила: мне нужно срочно идти. Прошу вас меня простить.
Она побежала к выходу из аудитории. Промчавшись по коридорам, она распахнула двери университета и выбежала на улицу, на ходу продумывая, как добраться до вокзала. Лена понимала, что если остановится, чтобы поразмыслить, то отговорит себя, а потому все шла и шла. С каждым шагом она лишь укреплялась в своем решении. «