Амита Парих – Цирковой поезд (страница 60)
– Сэр, здесь нет магазинов.
Гарри тяжело выдохнул, когда за ним появился водитель, но он взял себя в руки и лишь спросил:
– Могу я попросить вас узнать у ее мамы, можно ли мне сфотографировать девочку?
Водитель кивнул и направился к женщине, пока Гарри шарил по карманам в поисках монеток. Их мать бросила матрас, который до того так тщательно выбивала, и смахнула пот со лба, когда Гарри подошел к ней.
– Пять
Гари отсчитал нужное. Она улыбнулась, показав немногочисленные зубы, и властно крикнула мальчишкам что-то вроде: «Встать ровно, улыбаться широко».
Мальчишки набрали в грудь воздуха и застыли. Их зубы сияли на фоне загорелой кожи, как и у снятых когда-то Гарри солдат, которые сражались за независимость.
– Она говорит, что эти мальчики – ее будущее, – сказал водитель. – Она хочет, чтобы они поехали за границу и получили диплом в английском колледже.
– Скажи ей, я надеюсь, что у них будет шанс, – улыбнулся Гарри. Сделав еще пару фотографий мальчиков, он указал на девочку. – А что насчет нее?
Мать пожала плечами и что-то объяснила водителю:
– Она говорит, что если хотите, делайте фото.
Гарри поблагодарил женщину и подошел к девочке, которая все это время внимательно изучала его. Он протянул ей фотоаппарат, а она подняла руку, чтобы потрогать незнакомый предмет. Затем он принялся ее фотографировать, надеясь, что хотя бы на одном снимке сумеет запечатлеть ее стальную решительность во взгляде.
Мать этих детей передала водителю биди, и тот обратился к Гарри, выплевывая на землю коричневую табачную слюну:
– Она говорит, что надежда есть у всех. До этого не было. Теперь тут новая Индия.
Гарри кивнул и продолжил фотографировать, пока пленка не кончилась. Оглянувшись через плечо, он заметил, что водитель разговорился с этой семьей, а их бабушка принялась нарезать овощи. Никто не обращал внимания на девочку. Глубоко вдохнув, Гарри наклонился, вложил в ее ладонь две монетки и с замиранием сердца наблюдал за тем, как она быстро положила их в кармашек своего простого платьица, пока любопытные не успели ничего заметить. От этой сцены он испытал боль и гордость за девочку. Она уже привыкла к тому, что с ней обращаются, как с низшим классом из-за ее касты и пола, но Гарри надеялся, что она использует эти деньги, чтобы вырвать преимущество, принадлежащее ей по праву.
Он поднялся и шаркнул ногой, поднимая облачко красной пыли.
– Хорошо, – сказал он матери и детям и обратился к водителю: – Вы можете отвести меня обратно в редакцию?
– Господин не хочет ехать в отель?
– Я хочу поработать с материалом.
Водитель пожал плечами и медленно поплелся обратно к повозке. Гарри шел за ним, но на полпути вдруг обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на девочку. Как и ожидалось, она все так же стояла и смотрела на него. Ему даже показалось, что ее губы тронула легкая улыбка, будто бы они теперь разделяют секрет, которые никому больше нельзя рассказать.
Гарри не спал всю ночь, работая над снимками: запах химикатов и темнота проявочной комнаты странно успокаивали его. Когда капли стекали со снимков, он улыбался: надежды сбылись, и фотография девочки действительно вышла выдающейся. Он знал, стоя тогда в полумраке, что уловил нечто действительно особенное. Это было больше, чем просто фото. Это был вызов всем, кто посмел бы сомневаться в ней. Она будто бы говорила: «Я знаю, какое место в жизни мне уготовано, но я его не принимаю».
Неделей позже Гарри прикрепил одну из фотографий девочки в письме, которое он отправил Лене, надеясь, что она откроет его и сразу почувствует то же самое, что и он.
Тогда он и знать не мог, что спустя пятнадцать лет Индира Ганди унаследует кресло премьер-министра Индии после Лал Бахадура Шастри и станет первой женщиной во главе государства. Гарри, сидя в уютном доме вместе с женой и двумя детьми, будет наблюдать за жизнью дочери Джавахарлала Неру и со все тем же восхищением смотреть на снимок той самой девочки, которой, по его подсчетам, должно было быть уже восемнадцать лет. Он задумается о том, как сейчас могла жить та индийская семья. Сумели ли мальчишки переехать в Англию? Гордится ли ими мать? Но больше всего ему хотелось узнать судьбу девочки. Он надеялся, что что бы ни произошло, она будет смотреть на Индиру с той же решимостью, с которой она смотрела на него со снимка. Гарри надеялся, что девочка сумеет пробиться и стать еще одной выдающейся женщиной этой страны.
Глава сорок восьмая
Лена подвинула свой стул ближе к парте и вновь развернула письмо, чтобы еще раз перечитать. Оно прибыло несколько недель назад в бледно-голубом конверте. Последние четыре буквы ее имени закрывала налепленная на край марка. Она открыла конверт острым ножом, опасаясь, что если бы рвала его руками, то повредила бы само письмо.
Она оперлась локтями о стол и положила голову на ладони, чтобы перечитать его в сотый раз.
Лена глянула на фотографию, пытаясь пальцем расправить ее начавшие загибаться уголки. Каждый раз, когда она видела взгляд этих серьезных широко открытых глаз, нечто внутри дрожало и заставляло ее улыбаться. И хотя до сих пор было больно, что они расстались, она была счастлива, что Гарри занимался тем, что любит.
Она собрала в ладонь высохшие лепестки и поднесла их к носу. Закрыв глаза, Лена вдохнула, представляя не только красоту цветков, но и то, как она могла бы ходить по улочкам Дели, работая там учителем в какой-нибудь местной школе, покупала бы свежие овощи в магазинчиках и с балкона квартиры, попивая жасминовый чай, наблюдала бы за тем, как расцветает город, а рядом бы сидел любящий мужчина. Эта жизнь не казалась ей такой уж плохой. Лена открыла глаза, и видение пропало. Она вложила фотографию обратно в конверт. Такая жизнь не сделала бы ее счастливее.
Лена сунула письмо в конверт, а конверт поместила между страницами словаря, чтобы письмо лучше сохранилось. В столицу Франции она прибыла еще в августе, имея с собой небольшой чемоданчик с минимумом вещей. Она хотела было поселиться в женском общежитии, но Тео настоял, чтобы она осталась у него, по крайней мере, до тех пор, пока не обвыкнется в городе. В его квартире было две спальни, а это означало, что у нее будет место, где она сумеет побыть сама с собой, если утомится от месяцев усердной учебы.
– Сделай мне одолжение, – просил Тео. – Иначе мне придется искать кого-то, кто присмотрит за квартирой.
Лена с благодарностью приняла приглашение и была очень рада возможности провести с Тео больше времени. А ведь несколько месяцев назад она искренне считала, что в новую жизнь шагнет не с кем иным, как с Гарри. Без него она нуждалась в чужой поддержке как никогда.
Вздохнув, Лена осмотрела свою парту, заваленную анатомическими рисунками, конспектами и бумажками с напоминаниями, которые она писала самой себе. Она принялась было раскладывать листы по стопкам, но задумалась. Открыв ящик парты, Лена достала коробочку с письмами от Александра. Они поддерживали связь после того, как вновь нашли друг друга тогда в Париже. Александр приезжал в Лондон и с удовольствием повидался не только с ней, но и с Кларой и ее семьей. Лена почувствовала, что вернулись старые добрые беззаботные времена.
Когда он уехал в Париж, то у них завязалась переписка. Но письма шли все реже и реже. Лена убеждала себя, что он занят в очередном туре, а стал реже писать не потому, что у нее отношения с Гарри. В последний раз он прислал ей письмо в мае. В июне помолвка была расторгнута, но Лена не нашла в себе сил рассказать ему об этом.
Лена подумала о том, что все произошло очень иронично, когда перечитывала любимые фрагменты его писем. И как она могла провести десять лет, ожидая того, кого готова была отпустить с такой легкостью? Она продолжала убеждать себя, что напишет ему, когда будет готова, но сонное парижское лето сменилось осенью, а она так ничего и не написала. Она думала, что отец рассказал Александру о том, что свадьбу отменили. Это лишь подтверждало сказанное им тогда, когда они стояли на берегу Сены – быть с Леной никогда не было его целью. Он искал ее только для того, чтобы рассказать правду о том, кто такой Тео.