Амита Парих – Цирковой поезд (страница 63)
Лена остановилась и медленно обернулась, делая неуверенный шаг к нему навстречу:
– Долго, – сказала она.
– Дольше, чем от нас до Меркурия, – произнес Александр, а в глазах его заиграл тот самый голубой огонек, что не давал ей покоя.
– Да, – кивнула Лена, изо всех сил вцепившись в ручки своей сумки, так что костяшки ее пальцев побелели. Еще два шага. Его лицо не выражало ничего, и Лена задержала дыхание, ожидая получить от него хотя бы намек на то, что он чувствует.
И вдруг ее захлестнули воспоминания о «Мире чудес», о том, как в ее тринадцатый день рождения он признался ей в своих истинных чувствах и поцеловал ее с такой нежностью, что она готова была порхать. Вот только теперь это было не воспоминание – все было взаправду. Он стоял, уверенно прижав свои губы к ее губам. Одну руку он положил ей на спину, чтобы крепче притянуть к себе, а другую – на ее талию.
Проводник дунул в свисток еще агрессивнее, и Лене с Александром пришлось отстраниться друг от друга, но он вдруг взял ее руку и сжал ее в своих ладонях.
– Так, – начала Лена, все еще ожидавшая его прямого ответа, – ты дождешься меня?
Александр кивнул и улыбнулся:
– Да, я дождусь тебя.
Затем он поцеловал ее, подмигнул кондуктору и запрыгнул в поезд. А секундой позже Лена увидела, как он смотрел на нее из окна и махал, когда поезд, выпустив струю пара, начал набирать скорость.
Через семь лет Лена будет гордо стоять на церемонии вручения дипломов, став одной из двух девушек, заканчивающих медицинскую школу в этом году. Она получит диплом под радостные возгласы и аплодисменты от Александра, Тео, Клары и Оливии, которые с гордостью будут смотреть на нее, дивясь тому, каким человеком стала Лена.
Двумя месяцами позднее после получения диплома Лена и Александр спустятся вниз по ступеням собора Святого Стефана греческой православной церкви под музыку Жоржа Бизе. Будут громко звенеть колокола, а гости станут осыпать их розовыми лепестками. Уже на празднике, который пройдет во дворце Тюильри, Тео поднимет бокал, чтобы рассказать историю любви двух людей, переживших десять лет боли, разлуки и невзгод, но бесконечно пытавшихся вновь найти друг друга.
А через год после их свадьбы Лена родит девочку, которую вместе с Александром они решат назвать Арией. И когда они будут сидеть, любуясь на солнышко, появившееся в их жизни, то пообещают друг другу научить дочь тому, что прошлое человека не должно ограничивать его возможности в будущем и что только она сама имеет право решать, кем стать, а если здравый смысл и логика будут кричать об обратном, то придется отбросить их и поверить в магию.
Но сейчас Лена сконцентрировалась на настоящем. Она проводила поезд Александра глазами, пока тот вовсе не скрылся за горизонтом, ощущая на губах их последний поцелуй. Потом повернулась и зашагала к выходу, обходя пассажиров и чувствуя на душе радость от счастливого завершения одной страницы ее жизни и начала другой.
Пройдя под аркой, она вышла на улицу и взглянула на ясное небо. Оно было будто нарисовано масляными красками и розовело на горизонте. Лена шла по бульвару де ла Шапель в поисках кафе, где можно было бы сесть и позволить ногам отдохнуть. В этот момент ей казалось, что теплый парижский ветерок донес до ее слуха слова отца, сказанные когда-то давно:
Да и в конце концов, что еще ей оставалось делать?
От автора
Написание любой книги – это трудоемкая задача, но работа над историческим романом подразумевает массу привилегий и вызовов. С одной стороны, приятно отправиться в путешествие в прошлое и окунуться в более не существующий мир. Но с другой стороны, читатели неизменно будут задаваться вопросом, какая часть описанной истории действительно произошла. И также как и «Мир чудес» является чем-то, связывающим реальное и волшебное, так и «Цирковой поезд» частично основан на фактах, но не лишен художественных допущений. Сейчас я попытаюсь объяснить, почему я добавила в произведение те или иные штрихи.
Признаюсь, что, несмотря на большую подготовку к написанию этого романа, мне невозможно себе представить, каково это жить так, как жила Лена. Ее персонаж не был задуман мной как представитель целого поколения, да и просто невозможно создать такого героя.
Главная героиня моего романа Лена Пападопулос. После перенесенного в раннем возрасте полиомиелита она оказывается прикована к инвалидному креслу всю свою юность. Особенности жизни Лены, описанные в книге, интересны тем, что для того времени это было одновременно и обыденностью, и редкостью. Полиомиелит, который еще называют детским параличом, известен нам уже несколько веков, но полномасштабные эпидемии этого заболевания обходили западный мир стороной до XIX века. В 1950-х годах в Европе, Греции и Англии наблюдался резкий рост заболеваемости полиомиелитом. Эпидемия продолжалась до 1955 года, пока не начался массовый выпуск вакцины, изобретенной доктором Джонасом Солком, и количество заболевших не начало резко сокращаться.
Полиомиелит большей частью влияет на младенцев и маленьких детей. Во времена, описанные в романе, для многих детей, перенесших это заболевание, было обыденным делом носить фиксаторы для ног и/или ездить на кресле-каталке. В некоторых случаях детям вообще не разрешалось передвигаться.
Однако пройдя должный курс лечения, многие дети, утратившие мобильность конечностей из-за полиомиелита, сумели полностью восстановить все функции. Случай Лены можно приписать к их числу.
Сестра Элизабет Кенни, медсестра из Австралии, произвела революцию в реабилитации после полиомиелита. Она разработала особенный метод, совместивший в себе использование тепла и специальных упражнений для облегчения боли у пациентов с полиомиелитом. Она оборачивала поврежденные конечности в горячие ткани, а затем аккуратно разрабатывала их. В романе доктор Уилсон использует именно этот метод терапии для Лены.
На протяжении всей врачебной карьеры Кенни старалась найти поддержку своих идей, однако большая часть медицинского сообщества в то время критиковали ее за отсутствие традиционных фиксаторов, предотвращающих деформацию скелета. Но в 1942 году, когда о ее методике написали в журнале Time, где упоминалось о 80 % случаев успешного восстановления всех функций конечностей, другие доктора были вынуждены принять бывший тогда нетрадиционным способ лечения этого недуга. Методика Кенни, как ее тогда окрестили, получила широкую известность.
Для меня также важным моментом является то, как к Лене относились другие люди на протяжении всего романа. Хотя сейчас западный мир подчеркивает важность инклюзивности и равноправия инвалидов, в исторической перспективе так было не всегда. Во времена, описанные в «Цирковом поезде», все точно было по-другому.
В исследовательской работе под названием «Инвалидность и социальная политика Великобритании с 1750 года: история лишений» автор Анне Борсэй описывает, как жили люди с ментальными и физическими отклонениями развития с середины XVIII века и до наших дней. Исследование также включает в себя рассказы людей, выросших в Великобритании времен 1940-х – 50-х годов, при этом часто описывает бесчеловечные методы терапии, через которую проходили дети. Для тех времен считалось нормальным послать такого ребенка в учреждение, где с его мнением не считались бы и наказывали, а персонал бы его унижал.
Кроме того, для многих таких детей в те времена госпитали Великобритании были не тем местом, где они могли получить подобающее лечение, но местом, где над ними проводили врачебные эксперименты. Часто они подвергались совершенно необоснованным операциям, призванным «поправить» или «починить» что-то в детях с физическими или ментальными ограничениями. Для тех, кто хотел бы больше почитать на эту тему, могу посоветовать работы Стива Хэмпшира и Памелы Гордон «С глаз долой: Опыт Людей с инвалидностью, 1900–1950».
А в «Достойны защиты: дети с инвалидностью во времена Второй мировой войны» автор Сью Веткрофт описывает сдвиг в отношении общества к таким людям. И хотя многие такие дети в то время оказались фактически на положении маргиналов, многих из них эвакуировали, чтобы спасти.
Однако здесь не обошлось без эксцессов: помимо логистических проблем были задокументированы случаи издевательства и чрезмерных наказаний таких детей в домах, где их временно размещали. Веткрофт указывает, что зачастую вопрос отношения к таким детям зависел от характера каждого конкретного человека, работавшего с ними, но она же подчеркивает, что в то время в обществе существовало мнение, что в целом социальная группа таких детей является проблематичной. От них ожидали благодарности. Решения за них почти всегда принимали уполномоченные люди, что лишало детей с ограниченными возможностями даже той небольшой степени свободы, которой они могли располагать.
Рост числа приверженцев евгеники только подлил масла в огонь, подстегнув дальнейшую сегрегацию ментально или физически ограниченных людей от общества.
Само направление евгеники преследовало единственную цель – улучшить генетический состав человеческой расы. Оно набрало популярность в Великобритании. Америке и Германии в конце XIX века. В 1907 году в Англии было основано Евгеническое общество, продвигавшее идеи стерилизации и запрета браков для людей с ограниченными возможностями, что, по их мнению, помогло бы остановить распространение заболеваний. В 1912 году первая Международная конференция по евгенике была проведена в Лондоне. А к 1930 году движение достигло апогея.